Подари мне первый танец

      — Ну что?        Кэйа оторвал ухо от замочной скважины и перевёл взгляд на охваченных любопытством собеседников: Джинн, сидящую на софе с томиком «Меланхолии Веры» на коленях, и Дилюка, устроившегося рядом на пушистом ковре, и заговорщически прошептал:       — Они говорят про бал! Торжественный приём. Уже на будущей неделе!       — Бал? Всего-то? Какая скука, — Дилюк мгновенно потерял интерес, лениво облокотившись о бортик софы.       — А по-моему это здорово, — не согласилась Джинн. — Не то чтобы очень полезное провождение времени, конечно, но в отличие от старых времён, когда балы были лишь достоянием знати, сейчас они доступны для всех. Разве не чудесно, что любой житель Мондштадта сможет почувствовать себя счастливым и повеселиться в этот день?       — Мне вот тоже очень нравится! — Кэйа растянулся на ковре рядом с братом и лениво заложил руки за голову. — Танцы, прекрасные девушки, возможно, даже позволят попробовать вино. Ну разве не интересно? Наш первый приём!       — Честно признаться, я уже слышала о намечающемся бале, — сообщила Джинн. — Мама даже заказала для меня новое платье с корсетом и добавила в ежедневное расписание дополнительные уроки танцев, чтобы я достойно представила честь нашей фамилии.       — Тебе не о чем беспокоиться — ты всегда безупречна, — Кэйа ободряюще улыбнулся и потянул за оказавшийся перед лицом рыжий локон брата. — Эй, Дилюк, как думаешь, а мне бы пошёл корсет?        — Не болтай глупостей. Ладно Джинн, но ты-то чего так заинтересован в подобном девчачьем мероприятии, как бал?       — Это тебе не помешало бы проявить побольше интереса. Неужели не знаешь, кто виновник торжества? — Кэйа рассмеялся, глядя на озадаченное лицо рядом. — Правда не знаешь? Разумеется, он в твою честь. Ты ведь у нас назначен самым молодым капитаном кавалерии. Так что готовься, тоже придётся станцевать так, чтобы не опозорить честь фамилии.       Дилюк лишь хмыкнул и поспешно отвернулся, пряча гордую улыбку, которая возникала самопроизвольно каждый раз, когда он вспоминал о своей только-только назначенной должности и о том, как был рад отец. Но воспитание всё-таки не позволяло хвастать, поэтому всякий раз при упоминании он сохранял благородное спокойствие и вежливо благодарил либо переводил тему, и лишь Кэйа знал об этом захлестывающем восторге. Вот и сейчас он понимающе подмигнул и начал расспрашивать Джинн о какой-то главе из книги. Но кое-что действительно омрачило настроение. Не то чтобы Дилюк не хотел побывать на самом настоящем блистательном балу, который тем более устраивался в его доме и в его честь, но… существовала одна проблема.       — Ты какой-то слишком подавленный сегодня. Что случилось? — участливо спросил Кэйа, когда госпожу Гуннхильдр и Джинн уже успели проводить, а отец действительно сообщил им о готовящемся через неделю приёме.       Дилюку было стыдно признаваться, но с другой стороны хоть с кем-то поделиться своими переживаниями хотелось.        — Я правда опозорю отца, если не смогу хорошо станцевать с Джинн?        — Ну-у, я не знаю, — Кэйа задумчиво почесал затылок. — А ты что же, не хочешь танцевать с ней? Я имею ввиду, Джинн ведь девчонка, к тому же красивая. И… держать её, наверное, приятно.        — Да дело не в том, что не хочу. Просто… не умею. И знаю я, что были уроки танцев, но какой прок от танцев, если я рыцарь и в первую очередь должен учиться сражаться! «Переставляйте ноги вот сюда» и так целый час — от скуки умереть можно. Кто ж знал, что я всех подведу.       Дилюк сокрушённо вздохнул. Отчего-то когда Кэйа сказал, что Джинн красивая и всё остальное, настроение стало ещё более паршивым. Ну а теперь тот, конечно, начнёт над ним смеяться.       Кэйа не засмеялся, вместо этого он предложил что-то совершенно неожиданное:        — Давай я тебя научу.       Дилюк даже не был уверен, были ли в расписании Кэйи уроки танцев, по крайней мере, когда он сам сбегал со своих занятий, брат регулярно составлял ему компанию. Да и с тех пор, как они стали рыцарями, большую часть времени проводили в штабе или на заданиях. Дилюк никогда бы не подумал, что его брат настолько хорош в подобном искусстве, чтобы учить кого-то, но вдруг тот и правда проявлял больше усердия. Мысль о том, что с Кэйей во время этих самых уроков придётся буквально танцевать, показалась странной. Но вовсе не отталкивающей. В конце концов, ему всё равно было некуда деваться.       Не сговариваясь, они решили держать свою маленькую авантюру в секрете. Это подогревало азарт и напоминало о бесчисленном множестве игр, на которые сейчас оставалось всё меньше времени. Кэйа постучал особенным зашифрованным стуком и тихо проникнул в его комнату, в то время как Дилюк настраивал на минимальную громкость дорогой инструмент из Фонтейна, умевший самостоятельно воспроизводить музыку, стащенный (позаимствованный) из кабинета отца. Не то чтобы в этом была серьёзная необходимость — слуги и мастер Крепус давно привыкли к неразлучности двух молодых господ и не нашли бы зазорным их нахождение в одной комнате.       Кэйа лукаво улыбнулся, когда почти одновременно с его приходом наконец зазвучала тихая музыка, и без предупреждения подхватил Дилюка под талию, делая несколько простых танцевальных шагов.        — Эй-эй, что ты делаешь? — Дилюк почувствовал, как щёки покрываются румянцем от осознания того, что его только что вели, будто юную барышню. — Я ведь должен буду вести в танце, значит и сейчас, эм, мне нужно учиться так?        — Ой, и правда. Прости, совсем забыл об этом, — Кэйа улыбался так, будто ничуть не жалел о своих действиях, и, дурачась очевидно, протянул повернутую тыльной стороной ладони вверх руку. — Ладно, тогда сперва возьми меня правильно.       Дилюк осторожно положил руку на худую талию, второй слегка обхватив мягкую смуглую ладонь. Он, конечно, преувеличивал, когда говорил, что не умеет танцевать совсем, в конце концов, не каждое из занятий с раннего детства он пропускал. Скорее, прежде никогда не доводилось танцевать с партнёршей (или партнёром). И координация движений оставляла желать лучшего. Отчего уже через пару шагов он случайно наступил на чужую ногу.       Но Кэйа… Уже к середине их импровизированного урока Дилюк задавался только одним вопросом: где он научился так танцевать? Несмотря на его собственные неловкие движения, Кэйа даже в ведомой позиции умудрялся делать танец легким и плавным, каждый его жест, казалось, был отточен до идеала. Он не вдавался в долгие объяснения, как правильно переставлять ноги, в отличие от скучной старой наставницы. Лишь иногда вставлял замечания и вместо этого не выпускал Дилюка из своих рук, точнее, не давал выпустить из рук себя, и заставлял двигаться, двигаться, не останавливаясь и не прерываясь на ошибках, вновь и вновь повторять танец.        — Представь, что это битва. Важно обращать внимание на движения партнера и подстраиваться друг под друга. Ты ведь знаешь, как хорошо мы подходим друг другу в бою.       Это помогло. В битве также важно каждое движение, более того, там есть ещё и противник, который любую ошибку может сделать фатальной. А ещё думать о том, что ты сражаешься плечом к плечу со своим названым братом, не так смущающе, как о том, что под твоей ладонью и тонким слоем накрахмаленной рубашки его талия и ты ведешь его в танце. Пусть даже это всего лишь урок.        — Что ж, ты не безнадёжен, — заявил Кэйа, когда время, которое они могли выделить на это занятие, подошло к концу. — За отведённые дни мы дойдем до такого совершенства, что у Джинн и остальных твоих партнёрш за этот вечер закружится голова от восхищения.        — Я тебя умоляю, они же тогда все попадают, и что мне делать? — рассмеялся Дилюк, с ужасом представляя такую картину.       Но их импровизированные занятия дали плоды. Юный господин Рагнвиндр был крайне способным учеником, когда действительно хотел учиться, иначе не стал бы капитаном в своём возрасте. И Дилюк не припомнил, чтобы когда-то рвался на уроки также сильно. Это заставляло немного стыдиться, когда выполняя поручение или патрулируя город в карауле даже (особенно) в команде с Кэйей он ловил себя на мысли о том, что хочет поскорее вернуться домой и провести несколько часов за их уроком. Неужели, думал Дилюк, он действительно так сильно боится опозорить отца на этом балу и желает научиться танцевать, что это затмевает даже мысли о том, как важно, что он сейчас делает в качестве рыцаря.       В первые дни это не так бросалось в глаза, хотя Дилюк с самого начала заметил что-то странное. Когда он освоился чуть получше — смог обратить на это больше внимания. Движения Кэйи. Они были не такими. Правильными, но как будто более официальными, более выверенными и сложными. Иногда Кэйа так держал руку за спиной в реверансе или изящно поворачивал ладонь, что это казалось идеально заученным жестом. Только вот наставница, которая у них точно была общей, никогда такому не учила. Более того, Дилюк видел приёмы, но все там танцевали как будто более свободно. Кэйа же двигался… будто сошёл с картинок учебников по истории, будто на балу сливок аристократии старого Мондштадта. Это одновременно завораживало и ставило в ступор.        — Где ты научился так танцевать? — всё же решился спросить Дилюк после одного из их занятий. — Откуда все эти странные движения?       Кэйа смущённо улыбнулся.        — Честно говоря, меня научили, когда я был ещё совсем ребёнком. До того, как попал сюда.        — Что? Но разве твой родной отец не был простым торговцем? Кто тебя научил? — Дилюк жадно ухватился за этот ответ, стремясь продолжить тему. Кэйа никогда не говорил о своём прошлом, утверждая, что ничего не помнит, и любая крупица информации казалась сокровищем.        — Я не помню, как это было. Видимо, просто память тела, сам не знаю, как это получается. Но давай лучше думать о тебе, нам всё ещё нужно, чтобы ты не отдавил кому-нибудь ногу.        — Эй, я уже давно не наступаю на ноги!       Ну вот, опять. Дилюк не знал, говорит ли Кэйа правду, но не настаивал. Так велел когда-то отец, попросив не обижать появившегося в их доме нового братика, и Дилюк и так никому бы не дал его в обиду и уж точно не стал обижать сам. Откровенно говоря, он был бы эгоистично рад, если бы Кэйа действительно не помнил, и о нём не помнили. До сих пор был жив особенно сильный в первые годы страх, что однажды придёт настоящая семья Кэйи и заберёт его. К счастью, ничего подобного не произошло и семьей Кэйа называл исключительно мастера Крепуса и Дилюка.       В это пятничное утро им обоим не нужно было на дежурство, а подготовка к приёму шла полным ходом. Большинство слуг были разосланы за необходимыми вещами. Дилюк открыл дверь доставщику, принёсшему очередной упакованный свёрток. Только когда они с Кэйей внимательнее его осмотрели, пытаясь понять, куда следует определить, заметили в прикреплённой бумажке с адресом фамилию Гуннхильдр.        — Это… наверное, это то самое новое платье Джинн, — Кэйа рассматривал вытянувшуюся из упаковки светло-зелёную атласную ленточку.        — Должно быть, адреса перепутали в суматохе, — кивнул Дилюк. — Нужно попросить доставить куда следует.        — Знаешь… — Кэйа хитро улыбнулся, не выпуская свёрток из рук. — Было бы занимательно, если бы на нашей последней репетиции я надел это платье. Если не будешь смотреть в лицо, можешь представить, что это Джинн, к тому же научишься не путаться в пышных девчачьих юбках.       Картинка моментально встала перед глазами. С одним лишь исключением — смотреть в лицо Кэйе в таком виде он бы очень даже стал.        — Давай, — Дилюк выпалил прежде, чем успел подумать, и только по отразившемуся на лице названого брата неподдельному удивлению понял, что его прежние слова были шуткой.       Но Кэйа всегда был таким — он соглашался на любую предложенную Дилюком авантюру, какой бы безумной она ни была. Он придвинулся и зашептал на ухо, обдавая тёплым дыханием:        — Подожди меня минуту, переоденусь в твоей комнате. Проследи, чтобы никто не вошёл.       Дилюк не мог понять этого нетерпеливого трепета, возникшего, пока он отмерял шаги по коридору возле своей двери, и усилившегося, когда с обратной стороны наконец послышался условный стук.       Кэйа… действительно его надел. Отойдя от длившегося первые пару секунд ступора, Дилюк быстро обернулся и задвинул щеколду на двери. Платье красивого нежно-зелёного цвета было коротко на рост Кэйи, заканчивалось явно выше, чем положено, почти открывая острые коленки, и нуждалось в отпаривании после долгой дороги. Дилюк прошёлся взглядом от обрамлённого лентами цвета морской волны чуть топорщившегося декольте, открывающего худые плечи и острые ключицы, к изящно обтягивающему стройную талию корсету и ниже, к слоям юбок, украшенных бантиками из тех же лент, из-под которых тянулись босые, покрытые кое-где царапинами с их вылазок ноги Кэйи.        — Мне нужна твоя помощь, — Кэйа обернулся, демонстрируя не до конца зашнурованный корсет.        — Это обязательно? — Дилюк с сомнением взял в руки крепкие шнурки, ощущая странное покалывание на кончиках пальцев.        — Раз уж мы начали это делать, надо делать как следует.       Дилюк возился так долго и осторожно, как только мог, стараясь не порвать случайно чужое платье и не причинить боль. Но в конце концов получилось затянуть крепкий узел, и стройная талия Кэйи сделалась ещё тоньше.       Кэйа покрутился, дурачась и придерживая юбку.        — Ну как тебе? Размер не то чтобы мой, конечно.        — Красиво, — честно ответил Дилюк.        — Вот как? Если тебе так нравится, может быть в будущем мне начать ходить в корсете на работу? — оценив возникшее на его лице недоуменное выражение, Кэйа прыснул. — Я шучу. Ты только представь — рыцарь в корсете, ха-ха!       Дилюк рассмеялся. Это и правда выглядело бы совершенно нелепо.        — У меня есть одна просьба. Станцуешь со мной в ведомой роли? Всего один раз.       Дилюк почувствовал, как вновь начинает подступать раздражающее смущение. Исполнить в танце женскую роль, позволить себя вести? С другой стороны, разве Кэйа не делал тоже самое всё это время для него, архонты, он даже надел платье, для него. Разве мог Дилюк ему хоть в чем-то отказать? И хотел ли?..       Он кивнул.       Приспособление из Фонтейна давно было возвращено в кабинет отца во избежание подозрений, в этот раз предстояло танцевать без музыки. Кэйа, несмотря на свою одежду, приблизился по всем правилам этикета, написанным для мужчин, приглашающих дам, и с лёгким поклоном протянул руку в одном из своих вычурных жестов.        — Окажете мне честь, господин Дилюк?       Дилюка подхватили за талию, осторожно поддерживая под слишком часто вздымающимися рёбрами, а собственная рука оказалась нежно, но ощутимо крепко зажата в прохладной ладони в белой перчатке. Кэйа был босым, но в перчатках, мужских и вероятнее всего принадлежавших самому Дилюку.       Это было бы странное зрелище со стороны. Молодого господина в простой домашней одежде, но все еще выражающего всеми своими манерами принадлежность к аристократии, кружит в танце прекрасная барышня в пышном праздничном платье, которая при более внимательном рассмотрении и сама оказывается юношей.       И именно сейчас Дилюку пришла в голову странная мысль. Это ведь их последний танец друг с другом. Какой еще повод можно придумать, чтобы это повторить? Почему он вообще хочет придумывать поводы, чтобы танцевать со своим братом?       Ноги передвигались сами собой вслед за движениями Кэйи, несмотря на то что Дилюк первый раз был в такой позиции. Их танец длился явно дольше, чем играла бы любая музыка. Можно было бы положить голову Кэйе на плечо… Этого Дилюк, конечно, делать не стал, внутренне вздрогнув от такой мысли. О чём, о чём он только думает? Кэйа бы точно засмеял, если бы узнал.       Субботним вечером просторная гостиная поместья радовала глаз искусно подобранными украшениями и полнилась приглашёнными гостями. Джинн в красивом светло-зелёном платье приветственно помахала рукой и протиснулась через толпу в сторону братьев. За её руку цеплялась такая же белокурая юная барышня помладше, с восхищением разглядывая всё вокруг и временами опасливо прижимаясь ближе к сестре.       Под живую музыку приглашённых бардов Дилюк танцевал первый за этот вечер танец, аккуратно поддерживая тонкую и мягкую талию Джинн, окружённый вниманием с гордостью смотрящего на него и поднимающего за что-то тост отца и множества других знакомых и не очень лиц. Он выхватил среди них одно. Кэйа что-то увлечённо рассказывал маленькой Барбаре, кажется, не сильно настроенной его слушать, и не смотрел на него. Это было даже обидно… Дилюк ведь хорошо танцевал сейчас — он ни разу не ошибся и никого не подвёл.        — Спасибо за танец, — когда музыка закончилась, он отпустил руку Джинн и слегка поклонился, как подобало по этикету. — Твоё платье очень красивое.       За спиной послышался знакомый смешок.        — Дилюк, ты совсем не умеешь делать комплименты! Джинн, ты восхитительно выглядишь в этом платье! — на плечо опустилась рука в белой перчатке.        — Ха-ха, спасибо вам обоим! Дилюк, танец был замечательным. И Кэйа, ты очень выручил, присмотрев за Барбарой. Простите, если мы вас отставим ненадолго. Нужно еще поздороваться с некоторыми гостями, — Джинн скрылась где-то в толпе, уводя за руку сестрёнку, а между тем вскоре зазвучала новая музыка.       Кэйа танцевал в этот вечер ужасно часто. И нет, Дилюк не пытался выцепить его глазами, во всяком случае вовсе не для того, чтобы посмотреть, как до неприличия близко к нему прижимается… Донна? Или это Хилли? В любом случае он уже успел перетанцевать с ними обеими и сейчас приглашал какую-то дочку партнёра отца из Фонтейна. Дилюк лишь убеждался в одной интересной вещи: здесь движения Кэйи ничем не отличались от всех остальных, совсем не так, как с ним.       И это почему-то порадовало, несмотря на то что Дилюк чуть не наступил на ногу собственной партнёрше, когда эта… Грейс? потёрлась щекой об отворот фрака Кэйи. Может быть эти девицы и могут потрогать его сегодня немного, но не с ними всеми, а именно с Дилюком они вдвоём первый раз убили лавачурла, трясясь, зубрили историю Мондштадта перед рыцарским экзаменом, ловили кристальных бабочек, поджигали разлитый в озере сидр, чтобы ошпарить рыбу, жарили её потом на костре под звёздами, собирали ракушки… Именно вдвоём с ним они через день отправятся на патруль и как всегда будут работать в одной команде. Кэйа был его братом, лучшим другом и… дальше думать немного пугало.        — Знаешь, — Дилюк вздрогнул оттого, как незаметно к нему подкрались, и Кэйа тихо зашептал на ухо: — С тобой танцевать мне понравилось больше всего.