Зазеркалье

Том был рад узнать, что Гермиона действительно так же хороша в дуэлях, как и говорила Пэнси, и что, даже с его глубоким знанием темных искусств, он не смог распознать несколько различных заклинаний, которые она бросила в него. Она была почти так же хороша, как и он, если быть честным, и их дуэль длилась не менее десяти минут, прежде чем он победил. Он понимал, что она была бы так же хороша, как и он, если бы относилась к этому более серьезно, но в нынешнем виде он не был убежден, что она могла бы даже метнуть в него надлежащее круцио . Не было никакой части ее, которая когда-либо пыталась причинить вред своему противнику, даже если они сражались с темной магией. К счастью для него, он был уверен, что со временем сможет это исправить. Прошла неделя с тех пор, как он впервые сразился с ней на дуэли. К счастью, в то время она больше ничего не говорила о бессмертии или Зеркале Еиналеж. Он был уверен, что с этим происходит нечто большее, чем она хотела, чтобы он знал, но он не мог говорить ей об этом, потому что, поступая так, он раскрыл бы ей себя, чего он не мог рисковать, если бы она действительно ничего не знал. Скорее, он наблюдал, ждал и продолжал сражаться с ней. В данный момент он только что выиграл их седьмой поединок и стоял над ней с палочкой у ее горла, когда она улыбалась ему. Они были одни в выручай-комнате, и все же она чувствовала себя с ним совершенно непринужденно. — Это было просто великолепно, Том. — Как обычно, он предложил ей руку, которую она взяла, и помог ей подняться на ноги. —Спасибо. Именно тогда он заметил, что во время их драки его медальон выскользнул из рубашки и болтался на груди. Он хотел убрать его, но Гермиона остановила его, схватив рукой за запястье. — Когда вы только приехали, Пэнси сказала мне, что у тебя есть медальон, и что Драко и Тео, похоже, считают его важным. Что это? — Волшебный предмет. Темный. — Могу я увидеть?' Удивительно, но он кивнул, освободив запястье, чтобы передать ей. Поскольку медальон все еще был на его шее, у него был калибр... неудачный результат их сближения. Она была достаточно близко к нему, разглядывая медальон, и он чувствовал, как ее волосы щекочут ему нос. — Откуда у тебя медальон Слизерина? Его брови поднялись.     — Ты узнала его? — Она кивнула. — Это семейная реликвия. Я прямой потомок Слизерина. — Как он стал магическим объектом? Это был всего лишь обычный медальон. Он улыбнулся. — Я сделал это. Ее лицо озарилось волнением. — Действительно? Что ты с ним сделал? Он сделал паузу, размышляя, стоит ли ему что-нибудь сказать, прежде чем решил, что всегда может забыть ее, если понадобится, поскольку, в конце концов, он неплохо разбирается в чарах. — Я превратил его в кристраж. — Это что? — Это когда ты разделяешь свою душу и хранишь ее часть в объекте. — Он чуть наклонился, сократив и без того мизерное расстояние между ними, и понизил голос. —В этом медальоне половина моей души. Он был немного удивлен, что она не выглядела испуганной или даже обеспокоенной, а скорее улыбалась. — Значит, я была права, и ты бессмертен. Как его сделать? — Убив кого-то. Она даже не вздрогнула. — Кого ты убил? — Моя мать. — Почему? Он вздохнул и отстранился от нее, увеличивая расстояние между ними. — Она была отвратительной, ужасной женщиной. Я был зачат, потому что она накачала объект своего увлечения любовным зельем и позаботилась о том, чтобы забеременеть, и, как только она узнала, что это так, она перестала давать ему зелье, думая, что мое существование гарантирует, что он останется с ней. Она ошиблась, и он ушел. Когда я родился, она не хотела иметь со мной ничего общего, так как я не смог выполнить единственное, для чего меня заставили сделать, и она оставила меня в маггловском приюте. Гермиона молчала, и выражение ее лица было мрачным. — Я рада, что ты убил ее; она заслуживала смерти. Он был хорошо и действительно потрясен. Гермиона Грейнджер, староста, принцесса Гриффиндора, которая, как он решил, не смогла реализовать свой потенциал, потому что она не могла этого иметь в виду, бросая темные проклятия, только что сказала ему, что потворствует ему в убийстве его матери. — Я могу честно сказать, что никогда не думал, что ты из всех людей одобришь убийство. Она покачала головой. — Есть большая разница между правосудием и жестоким прекращением жизни невиновного человека. По сути, ты приговорил ее к смертной казни за изнасилование и жестокое обращение с детьми. — Я... рад, что ты так считаешь. — Знаешь, я никогда никого не убивала, но я год держала в банке незарегистрированного анимага — она жук. На четвертом курсе у нас был Турнир Трех Волшебников, и эта ужасная женщина писала ужасные вещи о чемпионах и людях, которые их окружали, даже после того, как Дамблдор запретил ей приходить сюда, и все это было опубликовано в «Пророке». Как только я узнала, что она жук, я заперла ее в магически усиленной банке, прежде чем выпустить ее при условии, что она никогда больше не будет писать для газеты. Я хочу сказать, что это можно было бы считать жестокостью, но это не так, это была справедливость, потому что она этого заслуживала. В конце концов, чемпионы и мои одноклассники были не единственными ее жертвами, она и раньше рушила жизни. Пока она говорила, он понял, что она говорила ему все это, чтобы он почувствовал себя лучше, чтобы поделиться случаем, когда она проявила жестокость в похожей ситуации. Ее намерением было поделиться с ним чем-то изобличающим, чтобы сравнять счет и устранить дисбаланс власти, который был вызван тем, что он рассказал о себе, и остался бы, если бы она не поделилась чем-то взамен. Он не был уверен, сделала ли она это сознательно или к тому моменту это стало ее второй натурой за все время, проведенное со слизеринцами. — Я буду иметь в виду, что если у тебя когда-нибудь возникнут проблемы с кем-то, я должен держаться подальше от этого, потому что ты можешь просто заманить их в ловушку в банке. Она рассмеялась, и он впервые заметил, насколько приятным был этот звук. — Или, если это достаточно плохо, я могу убить их и сделать себя бессмертным. Уголок его губ изогнулся в легкой улыбке. — Я с удовольствием научу вас этому. — Как ты думаешь, я мог бы получить за это дополнительную оценку? Прежде чем он смог остановить себя, он рассмеялся. Он действительно рассмеялся. Он не мог вспомнить, когда в последний раз смеялся, прошли годы, и все же эта девушка, эта гриффиндорка с ее растрепанными волосами, темной магией и черным юмором сумела рассмешить его. Она тем временем улыбалась, выглядя положительно восхищенной своим достижением.