желание упасть

Вы когда-нибудь смотрели на человека, с мыслями: почему я безумно боюсь тебя обидеть, а ты меня нет? — Вот Чимин смотрит так на него каждый день. Пак просыпается в холодном поту с его именем, на обветренных губах каждый чёртов день, не имея даже права передохнуть хотя бы во сне. Сегодняшний день исключением не стал. Дышать становится трудно, как будто кто-то душит тебя своими крепкими руками, с такими мелодичными пальцами, которые до ужаса хочется сжать в своей ладони, расцеловать каждую сбитую костяшку, засохшую кровь. Чимин готов поклясться, что вновь чувствует присутствие Юнги в своей крошечной комнате. И надежда, что хотя-бы сегодня его душа сможет покинуть тело, не оставляет юный разум. Но нет, к величайшему сожалению веки вновь размыкаются, мигом устремляясь на белый, словно кожа Мина потолок. Ужас от того, что новый день наступил, разливается по телу. Снова этот голос. От осознания своей одержимости хочется залезть на стену и завыть, словно раненный волк. Но нельзя. Приходится отдирать с кровати своё исхудавшее тело. Раны, так щедро оставленные Юнги, вновь присохли к простыне, одаривая парня болезненно-приятными ощущениями. Да, Чимин бы нагло лгал, если бы сказал, что ему не нравится терпеть такое от своего горячо любимого обидчика. Ведь, бьёт — значит любит? До звонка будильника оставалось ещё полчаса. Как будет правильнее распределить данный промежуток времени? За эти бездушно подаренные Богом 30 минут кто-то может выучить новую песню, и спеть её любимому. Но что делать когда этот самый человек плюёт тебе в душу самой ядовитой отравой, пуская израненное сердце и тело по мучительным кругам ада. Пак душевно больной, убитый своей же собственной грешной любовью, раз всё равно думает, что Мин так пытается его уберечь. Но вот незадача, у него это не особо получается, потому что, юноша, превозмогая боль, поднимается со своей кровати, направляясь в душевую. На полке уже лежит заранее подготовленное лезвие, на котором застыла алая кровь с вчера. Включая ледяную воду, Чимин опять невольно думает о нём, тонкие струйки, стекающие по плечам, и ниже напоминают до боли холодный взгляд Мина, его губы, которые расплываются в мучительной улыбке только при новых издевательствах, заботливо придуманные им же, чтобы от Пака не осталось живого миллиметра нигде. Глаза выискивают невинно-чистый участок кожи, который пока не запятнан шрамами и уродливо-бордовыми синяками. Руки так и чешутся взять остриё, поэтому в момент, когда подходящий участок кожи был обнаружен, на нём тут же появляется идеально ровная полоса, кровь сочится из раны, Пак ощущает, словно с каждым нанесённым себе увечьем данное ему время на жизнь плавно утекает из его тела. — «Лучше бы утекла эта болезненная любовь» — на мгновение в голове проскальзывает данная мысль. В ту же секунду в теле юноши вспыхивает огромный диссонанс, как может утечь любовь к этому божеству, что спустилось с небес, дабы показать насколько же ужасен Пак Чимин. И за это мальчик безумно благодарен своему «спасителю» — я безумно рад жить с тобой рядом, дышать одним воздухом, мне не нужно ничего, кроме того, чтобы знать, что ты чувствуешь ко мне что-либо, даже если это ощущение ненависти, я люблю тебя любым. Если ты захочешь убить меня, сделай это, я хочу умереть только от твоих рук, смотреть в твои бездонные глаза наполненные яростью — это для меня счастье. Ведь, от ненависти до любви один шаг? Выходя из душа, парень слышит это вновь. И снова этот голос. Пак слышит, как по комнате разливается усмешка. Его усмешка. Та самая, которая приводит едва живое сердце в бешеный ритм, от этого смешка живот скручивается в тугой узел непонятных чувств. Но комната пуста. Никого тут нет, кроме Чимина. И это началось ещё давно, когда Юнги впервые воспользовался телом бедного мальчика с целью удовлетворить свои плотские утехи. Психологи утверждают, что слуховые галлюцинации возникают из-за стрессов или травм. Чтобы побороться с этим, надо исключить влияющие на вашу болезнь факторы. Но как исключить из жизни Мин Юнги? На этот вопрос ответа не найдётся никогда. Ведь он — свет Чимина в конце тоннеля, и каждый раз, когда до него добираешься, наступает конец. За размышлениями об этом юноша не замечает, как уже собрался в своё учебное заведение. Блондинистые волосы хорошо уложены, выглаженные брюки с рубашкой выглядят весьма опрятно, и Чимин надеется, что Мину тоже понравится. Закрывая квартиру на ключ, мальчик спускается по лестнице, а на улице замечает добрую старушку, которая всегда очень мила с Паком — Доброе утро, Минни. — с улыбкой произносит женщина. — Доброго утра, миссис Чхве. — парень только и может, что выдавить из себя слабую улыбку, потому что расстраивать женщину не хочется. — Минни, совсем ты ко мне не заходишь, посмотри на себя, исхудал весь. Давай поднимемся ко мне, и я тебя накормлю. — Нет, я, наверное, откажусь, очень спешу на учёбу. До свидания, миссис Чхве, хорошего вам дня. В этот миг всё застыло. Он смог. Юнги так и кричал постоянно, что Пак толстый как свинья, даже хуже. Говорил, что ненавидит его за то, что этот жир постоянно маячит перед глазами. Теперь всё будет иначе, по крайней мере, Чимин очень на это надеется. Он безумно хочет, чтобы Мин его полюбил. Проходя в толпе на пешеходном переходе, перед юношей предстаёт его обидчик, он стоит возле столба на другом конце «зебры», в его глазах видно желание. Нет, нет, нет. Юное сердце отстукивает быстрый ритм, страх поглощает парня. Боится. Боится что опять истоптают в грязи, а потом вновь выкинут на свалку ненужных вещей, но вернутся, чтобы ещё больше сломать, пока не останется лишь порошок от красивого личика и привлекательного тела. Но толпа подбивает Пака вперёд, отправляя на верную смерть. Но и там его нету. Зрительные галлюцинации не отменял никто, и Пак от слова совсем не понимает, почему высшие силы так с ним поступают, посылают собственное божество, а потом так нагло отбирают. Только потом Юнги отыграется за все моменты, сделает в пять раз больнее, чем мог бы. Говорят, что невзаимная любовь делает человека сильнее, а не уничтожает изнутри. Но чувство что всё наоборот. Такое чувство — это тяжкое бремя, которое сможет нести далеко не каждый, и Чимин чувствует что ломается. Всё потому что перед ним стоит он, который не перестаёт снится Чимину, о котором забиты все до единой мысли, чей голос способен вмиг свести с ума и чей тяжёлый взгляд в свою сторону порождает бурю, цунами эмоций. Проходя мимо своего объекта обожания, подкашиваются ноги. Юноша так старался выглядеть красиво для него, но в свою сторону слышит только: — « поглядите, похоже, наша дешёвая шлюшка заделалась в элитные, раз так разоделась» Слышать такое конечно неприятно, но пак привык, и поэтому никаких слёз не подступает, что безумно злит Мина. Его должны бояться. Но Пак окончательно сломался, и нельзя сказать, что такое не огорчало, было в этом мальчике что-то, что отличало его от других. Наверное, его тело? Ха-ха, не душа же. Глупости, это обычная подстилка, которая готова сделать всё ради члена в заднице. Разве не так? Занятия на удивление проходят спокойно, но в конце дня Чон Чонгук — лучший друг его ярого обидчика неожиданно тащит его куда-то в подсобку. Страх накатывает неожиданно, ведь ничего хорошего он не сделает. И догадки были оправданны, Чон грубо припечатывает юношу к стене, и Чимин точно сильно ударился головой. Темноволосый парень тянется к ягодицам юноши, которыми так давно уже жаждил, наклоняясь к ушку Пака, тот яро шепчет — Пак Чимин, главная шлюха, ты будешь не против опробовать мой член, я уверен, тебе понравится, верно? Ты хочешь мой член в себе? Отвечай, сука. Но слова комом застряли в горле, а слёзы так и катятся из серых глаз по щекам и шее, где Чон их нещадно слизывает. В дверь подсобки доносится ярый стук, который возбуждённый парень сначала игнорирует, но потом решает впустить несчастного, чтобы потом свернуть ему шею. Но на пороге появляется Юнги. Его Юнги. Пришёл спасти, уберечь. Слёзы накатывают с новой силой. — Заруби себе на носу. Это. Моя. Шлюха. — За этими словами следует удар прямо в нос возможному насильнику Пака, а потом крепкая рука выхватывает юношу, и уходит вместе с ним. Чимин готов поклясться, что не испытывал ничего лучше, ничего приятнее и окрыляющего. Он так давно хотел взять Мина за руку, и вот это желание исполнилось. Только, ничего в этой жизни не бывает просто так, в себя мальчика приводит оглушающая пощёчина. — Ты что, сука, с другими вздумал трахаться? Совсем забыл, кому принадлежишь? Ты — мой. — Да, Да, Юнги, я твой, прости, он сам. — Пак чувствует пронзившую боль тело, в него опять врываются без подготовки, а чужие руки находятся на тонкой шее. — За что ты так со мной? — За что? Шлюха хочет проникнуться моей историей, ну пожалуйста. В детстве меня насиловал отец, этот старый кусок дерьма потом умер от инфаркта, а ты помнишь. Чимини, что ты сказал в начальной школе по этому поводу?) «Как жалко, твой отец был хорошим» — дословно цитирует Мин. — Хорошим, сука? Вот теперь почувствуй то, что ощущал я. Толчки не прекращаются, а становятся всё сильнее, руки всё крепче сжимаются, и пак уже висит в воздухе, задыхаясь. — Но, ведь, я не знал, юнги…я же люблю тебя, не поступай так со мной — Любишь? А разве такие, как ты умеют любить? Ты для меня не больше чем дырка, в которую можно присунуть. Какая острая неслыханная боль парализует тело. Какое странное желание упасть появляется. Это конец. Больше Чимин ничего не чувствует, не ощущает как Мин изливается в его тело и уходит, оставляя мальчика на едине с растерзанным сердцем. Да, Пак понимал, что вместе они не будут, но правда сильная вещь, она убивает. Тело отказывает даже подняться и добраться до дома, царство морфей забирает в свои крепкие объятия. И юноше снится, снится не он. Паку снится, что он летит с моста, летит в реку, единственное имя, шепча, словно в бреду. Проснулся. До реки так долго, и он ведь не узнает. Нет. Это слишком. Пусть, хоть раз в жизни пострадает. Тело на удивление становится лёгким, и Пак вылетает из кабинета, в котором оставил его Мин. На улице уже порядком десяти вечера, темно и холодно, но это последнее что сейчас волнует. Пак отлично знал, где находился дом предмета своего воздыхания, поэтому без проблем проникнув в подъезд, прямо там, боли не тая, кровью написал «я люблю тебя». И молча умирал на его пороге. Пак заканчивает жизнь от рук Мина, как и хотел? Или от своих собственных? Так забавно, если бы у юноши были друзья, он бы об этом не сказал даже лучшей подруге. 23:47 И вот, юнги пришёл с тренировки, увидел его мёртвое тело, прочитал слова на стене, и внутри всё завертелось. Осознание своего непонятного влечения ударило в голову, все слова сказанные Паком. Он их отвёрг. Юнги тоже вскрыл вены на Чиминовой могиле, проклиная мир в котором лишь с болью любили