Восхождение волшебного героя Пай-сама

Аизава уверял меня, что он препорядочный мужчина, поэтому первоначально обязан сводить девушку в ресторан, а потом уже — целовать. Я была не против. Мы пришли в какую-то уютную забегаловку в жопе Синзюку, где сенсей взял пиво с роллами, а мне купил молочный коктейль и тортик. — Понимаешь, — начал он, — после нападения злодеев на учении ков во время тренировки, а потом ещё, и ещё, мы поселили всех в общежитии, и никуда не выпускаем без надлежащего сопровождения. Но ты и Малфой-кун — другое дело. Вы новые ученики, и злодеи вас не знают в глаза, поэтому мы с тобой так спокойно тут сидим. — Но, сенсей! — возразила я. — А на вас они не нападут? Вас же знают, и вы такой крутой и загадочный… — я смущённо уставилась на бокал, болтая трубочку в мороженом. — Нет, они не посмеют! — уверенно проворчал Аизава. — Они охотятся на… — он осёкся. — Короче говоря, им нужны ученики. Но ни тебя, ни твоих способностей они не знают! Мы непринуждённо болтали о моей жизни: кто я такая, чем увлекаюсь и что люблю. У меня во рту пересохло рассказывать о моих множественных хобби и кружках, в которых я состояла. В отличие от читарши Гермионы, я не пользовалась мохновиком времени, и успевала сделать всё за имеющиеся часы в сутках. Я уже пила третий коктейль и ела пятый тортик, как вдруг французское окно, под которым мы сидели, взорвалось миллионами осколков: в него влетела какая-то чёрная туша, уронив на голову моему новому парню горшок с чветущзим кактусом! Бедный колючий огурец вылетел из земли и упал на щёку моего любимого сенсея, соревнуясь в колючести с его щетиной. — Шоточка! — воскликнула я, всплеснув руками, чувствуя, как мои сиськи от возмущения затряслись. — Ты за это поплатишься! — я обернулась к злодею, и мне стало тошно: у него из головы торчали мозги. Настоящие мозги! А ещё у него был птичий клюв, он был больше Всемогучего раза в полтора. Чудовище не ответило, и мне стало страшно, как и всем посетителям кафе, в котором мы сидели. — Герой! Зовите героя! — кричали люди. — Да-да, зовите героя! — раздалось сверху, и из окна, прямо на мой столик, приземлился новый гад. Подняв глаза, я не удержалась: он мог бы быть симпатичным, если бы не был таким уродом. Немного прекрасной шелковистой кожи было прилеплено степлером к обгоревшему мясу… Я едва сдерживалась… — Что у нас тут, Стирашка-какашка, бухаем в компании новой ученицы под предлогом исполнения учительских обязанностей? — захохотал злодей скинув на голову моему новому парню останки моего торта ногой. Сливки с клубникой запутались в шелковистых кудрях (я ещё не трогала их, но была уверена, что они именно такие) Аизавы. Подняв глаза вверх, я уже собиралась высказать всё, что думаю об этом наглом уродце, но стоило мне открыть рот… Я окатила этого урода сладким фонтаном мороженого. Йогурта, сока, и различных тортиков с кусочками фруктов, от чего он стал ещё уродливее. Я ждала, что он будет орать, как истеричка, но ему, словно бы, было пофиг. Аизава начал приходить в себя, но с трудом смог собрать глаза в кучку. — Даби? — спросил он, узнавая гада. — Да, это я! — заявил тот, уже вытерев глаза от йогурто-тортового коктейля, полупереработанного мной. — Конец тебе, Сдиратель! — закричал Даби, испукая синее пламя прямиком в голову моего любимого… Сиськи действовали быстрее мозгов. Мысли о лицензии, магии вне Хогвартса и прочем, вылетели из головы, и через мгновение Даби улетел в окно, от сильного удара моих сисек. Следом за ним полетела и та чёрная громадина с мозгами. Каким-то чудом я смогла прицелиться, и здоровяк накрыл урода своей массивной тушей. — Аизава, ты в порядке? — я бросилась к учителю, вытирая солфеткой его волосы. — Голова не кружится? — Спасибо, Чу-чан, — кивнул он. — Если что, ты ничего не делала, это всё… — Мо! Die job, ooh! — раздалось с улицы. — А почему? А потому, что я здесь! От шока английский с японским перепугались, но я была уверена, что работа героя — убийственная. К сожалению, Всемогучий ничего не смог сделать, оба урода провялились в портал. А потом приехала полиция, и дело обставили так, словно это бинты Аизавы бросались монстрами, а не мои сисечки. Поэтому только два учителя знали, что я была героем, больше никому мне нельзя было говорить. Но… Я не могла… Эмоции лились из меня рекой и, вернувшись в общагу, я тут же позвонила Гарри и рассказала, как спасла учителя, который хотел побольше узнать обо мне. — Гарри, мне было так страшно! — плакала я, утирая слёзы. — Они такие чудовища! Страшнее магических существ! — Милая Чу, давай я заберу тебя домой! — волновался мой милый очкарик. — Там слишком опасно! У нас тут только пожиратели, а там — целый город страшных чудовищ! — Не могу, это мой долг, как главы моей семьи, — грустно пробормотала я. — Я обязана отучиться этот год по обмену, науиться пользоваться своей причудой, а потом я вернусь в Англию! — Я так скучаю! И ты там совсем одна… — пробормотал Гарри. — Ну же, я не одна! — пыталась я подбодрить его. — со мной профессор Снейп и Драко, и я уже подружилась с парой девочек и мальчиков, они классные! А как Урарака-чан? — Отлично, — вздохнул Гарри. — Они с Гермионой и Джинни целыми днями тусят в троём. Про нас с Роном и Невиллом совсем забыли. А Монома, который попал в Слизерин, уже подчинил себе Кребба и Гойла. Кстати… — вкрадчиво спросил Гарри: — Ты знала, что у Кребба есть причуда? Я удивлённо показала головой. — У него причуда — тупость! — громким шёпотом пояснил Гарри. — Он становится сказочным долбаёбом! — Откуда ты знаешь? — утерев слёзы, спросила я. — Монома схватил его за руку, и тоже стал сказочным долбаёбом… — пояснил Гарри. — Вообще, я не должен говорить таких слов, они плохие, и дядя Вернон так называл половину своих коллег и килентов, но… Тут иначе и не скажешь… — он урстыно улыбнулся. — Скучаю по тебе! Чмоки-чмоки! — и он изобразил губами поцелуй. Ох, милый Гарри… Послав ему воздушный чмок в ответ, я ещё немного поболтала и отключилась. Мне хотелось целоваться. Поцелуя с Аизавой не вышло, потому что он ранее поцеловался с кактусом, и теперь его губы распухли от колючек и кровоточили. Он не мог позволить себе, чтобы я страдала от такого неловкого поцелуя. Но… Мне так хотелось… И тут ко мне зашёл Оджиро-кун, который просил меня помочь ему с английским. Сделав чай, я принялась пояснять ему нюансы языка и поправлять произношение. Но спустя десять минут я не вытерпела: — Твой хвост, он так дёргается… Я отвлекаюсь. — Прости, — смущённо опустил глаза Оджиро. — Это непроизвольно… — Он такой пушистый, можно погладить? — спросила я. Оджиро очень смутился, но позволил. Шерсть на хвосте была жёсткой, как на собаке, только очень длинной. Почему-то это завораживало. А потом, не спрашивая разрешения, я обняла парня и заглянула ему в глаза: — А можно… тебя поцеловать? — спросила я. Он думал слишком долго, и я решила, что он просто стесняется, поэтому поцеловала первой. Когда он обнял меня хвостом, я на секунду испугалась, но мне стало приятно и, обняв его поудобнее, я углубила поцелуй, наслаждаясь сладковатым привкусом во рту парня. И тут я ощутила, как же болит моя грудь после сегодняшнего подвига! Но не хотелось разочаровывать парня, поэтому я продолжила целовать и обнимать его… А потом раздался стук в дверь и мы отпрянули друг от друга. За дверью стояли Цую и в воздухе висели милые спортивные штанишки и маечка с щенком. — Привет, Чу-чан, — поздоровалась Лягушка. — Мы тут подумали, что ты сильно перепугалась от нападения, и пришли пригласить тебя на вечеринку умиротворения, — она протянула мне лапку. — Но, если ты устала и хочешь побыть одна… Слёзы хлынули из моих глаз и я обняла девочек. — Какие вы хорошие! Конечно пойду! — согласилась я. — Урок окончен, Оджиро-кун, — добавила я на английском, обращаясь к гостю. Девочки и Оджиро подождали меня за дверью, пока я продевалась в удобное свободное платье. Когда я вышла, а моя комната была на третьем этаже, мы пошли вниз, откуда издавалось… — В жопу ваши вечеринки, тупицы, я спать хочу! Пшли нахрен, всех убью! — рычал грубый голос. — Бакуго-чан… — грустно проквакала Цую. Вечеринка была веселой. Ребята приготовили вкусняшки. Поддерживали меня добрым словом и обнимашками, и все были очень рады, что Айзава сенсей ухитрился меня спасти… Эх, тяжела участь героя… Я же не могла признаться, что я спасла Аизаву, только то, что меня вырвало на Даби. Несмотря на возмущзения, Бакуго сидел недалеко и внимательно слушал мою историю, высоко задрав нос. Я решила, что не могу больше молчать и, схватив парня за куртку, потащила в сад на откровенный разговор. — Слушай, — резко выпалила я. — Я понимаю, что ты весь такой крутой и опытный. И то, что моя скромная причуда совершенно не идёт в сравнение с твоими взрывами, но ты не мог бы не фыркать так надменно перед всеми? — Чё? — Катсуки удивлённо уставился на меня. — Ты… такое подумала? — он покрутил пальцем у виска. — Дурочка… Я же с другого, твой рассказ не сходится. Эти идиоты пусть на эмоциях и упустили детали. А Мидория так распереживался, что забыл работать головой, но я-то знаю… — он усмехнулся. — А теперь ты сама себя выдала. — Что? — не поняла я. Мне казалось, что я теряю пальму первенства самой умной в школе… — Ты начала говорить о причуде, а мы в гостиной ни слова о ней не говорили, только о чудовищах, геройстве Аизавы и твоём страхе. И как ты блеванула на шитомордого! — добавил он. — Это жене бинты Аизавы их выкинули, а ты? — усмехнулся он. — Я хорошо помню, как ты остановила и зажала мой кулак… Ты и так можешь? — он заинтересованно взглянул на меня. — Да… — я смущённо опустила глаза. — Но только мне очень больно после использования причуды на далёкие расстояния. И, чем сильнее сопротивление… — я вздохнула. — Сейчас ещё ничего, но утром я встать не смогу, это будет адская боль. И Оживлялочка тут мало чем поможет, мне нужно приходить в себя… — я взгрустнула. — Знаешь… — вкрадчиво усмехнулся Катсуки. — А ведь у меня очень горячие руки, и могут разрушать не только стены, но и боль… Смекаешь? — он уставился на меня горячими глазами. Я ощутила как меня прознает приятное тепло. Почему бы и нет? — Приходи ко мне в комнату в плночь, — тихо предложила я и отправилась в гостиную. Девочкам я сказала почти правду. Что я не так поняла поведение Катсуки, и мы улаживали конфликт. — Он хороший, — со знанием дела заметила Цую. — Но грубый. Потом мы немного поболтали и разошлись по комнатам. Иида и Киришима остались прибирать за всеми. С каждой минутой я чувствовала, как в груди становится всё тяжелее. Пришлось снять лифчик и лечь на живот, но боль не унималась. И тут ко мне в дверь раздался вкрадчивый стук. Я было подумала, что это Качан (как его называли Мидошик и Денчик), но когда я открыла дверь, передо мной стоял великан с гордо торчащими белыми тараканьими усами. — Чу-чан. Я не помешал? — вкрадчиво пробасил он. — Нет, проходите, — я посторонилась, впуская героя номер один в свою комнату. — Что вы хотели? — Я хотел сказать, что ты — герой, девочка! — шёпотом заявил он, крепко обнимая меня. — Ты действовала очень смело! Ох, знал бы он о наших стычках с пожирателями и дементорами, когда мне было четырнадцать… — Спасибо, — я шмыгнула носом. — И это — всё? — Нет… — неловко рассмеялся он, садясь на край моей кровати, которая почему-то даже не застонала под его весом. — Когда я прибыл на помощь в кафе, и после, то обнаружил, что ты забыла это… — он протянул мне плюшевый брелок, который я купила в аэропорту. — Персики усиливают героизм! — Персики? — удивлённо прыснула я. — А… Мне казалось, что это — попка… — Ну… — я покачала головой. — Мне кажется, что я этого не заслуживаю… Я верю в любовь! В любовь к людям! К их добрым делам! Поэтому… — я раскрыла ладонь Всемогутего и вложила в неё плюшевую жопку. — Это вам! Как моя благодарность за вашу поддержку и внимание! Герой широко улыбнулся, показал большой палец и кивнул. — Чуля, — сказал он. — Из тебя получится отличный герой! — и, потрепав меня по голове, он встал с кровати. — Поспешу удалиться! Не успела я глазом моргнуть, как он вылетел из комнаты на бешеной скорости. Мне показалось, или он дымился?.. И тут до меня дошло, что я же была без лифчика, и мои соски чётко торчали через ткань майки… Наверное, его завело это зрелище… И тут в комнату вошёл Катсуки. — Я слышал половину разговора, — сразу заявил он, запирая дверь на задвижку. — И постарайся не терять больше ничего, растяпа! — прорычал он, подходя ко мне и хватая за талию, жадно припадая губами к шее. — Ты же не против, если я останусь у тебя на нось? — промурлыкал он, страстно целуя мою шею. — Ох, только за… — выдохнула я, обнимая парня. — Только давай ляжем? Больно… — Так приступим! — положив меня на кровать, Качан похрустел руками и принялся мягко мять мою грудь. Его ладони были тёплыми и дарили успокоение. Боль уходила, и это было очень приятно. Я притянула парня к себе и мы целовались, пока не кончался воздух, быстро переводили дыхание и целовались снова. Я исследовала его тело, чувствуя, какой он крепкий и горячий везде… Пожалуй, покрепче Киришимы будет, почти как… Почти как дядя Всемогущий, который меня недавно обнимал… Обессилев и обалдев, я разнежилась и почти уснула, отмечая, что Качан пошёл в туалет… Как он вернулся я уже не увидела…