Внуши мне чувство любви

Дни шли один за другим. В основном они были скучные и серые, но мне было плевать ведь близилась поездка в Детройт. Неделя пролетела быстро и я был чертовски рад тому, что завтра поеду в самый лучший город показывать свету настоящего себя. После школы я пошёл домой, предвкушая завтрашний день. Было радостно, но также и волнительно. Ведь там будет много людей. Наверняка там найдутся люди куда талантливей меня. В сердце закрадывался страх. Но с другой стороны, если не сейчас, то когда? Я ужасно нервничал и мне уже хотелось отменить всё это, но моё стихотворение уже было отправлено и его наверняка уже прочли. Так что деваться было некуда. Особо страшного ничего не было, мне всего-лишь нужно отвечать на вопросы, которые мне зададут организаторы и журналисты(не сомниваюсь, они там будут). Мистер Дежардан сказал мне постараться не нервничать(легко сказать), по возможности заранее подготовить ответы на базовые вопросы и, конечно, же выспаться. Сильно голову ломать я не стал и подготовил небольшой рассказ о себе, а также о своих навыках писательства и тому подобное. Далее я лёг спать. Лёжа в тёмной комнате, я смотрел в потолок и улыбался при мысли о завтрашнем дне. Само собой это обычный конкурс, но для меня это уже стоящий шаг на пути к моей цели: стать писателем. Утро началось вполне хорошо, но меня начал накрывать мандраж. Я позавтракал и в десять за мной должен был заехать мистер Дежардан. Времени на сборы оставалось около двадцати минут. Я умылся и начал выбирать одежду. Надеть я решил джинсы, рубашку, а поверх неё кофту кремового цвета. Думаю, вполне неплохо. Тем временем к дому подъехала машина мистера Дежардана. Родители не пожелали мне даже удачи и просто сухо попрощались. Я фыркнул и вышел из дома. Молча сев в машину, я уставился в окно. Никто из моей семьи даже не выглянул. Видимо всем всё равно куда я поеду и насколько. - Не вижу энтузиазма на лице. Волнуешься? - Не знаю даже. Всё как-то странно. Я вроде бы рад, а вроде жалею об этом. - Не стоит переживать. Люди должны увидеть твой талант, - успокаивал меня он. Самое обидное, что говорит мне это школьный учитель, а вот родители считают меня полным ничтожеством. Меня начала накрывать холодная злость. Мистер Дежардан кажись заметил это и нежно положил руку мне на ногу. Его тёплая рука медленно и недолго поглаживала мою ногу. Вся злость сразу отступила. Я не стал убирать ногу, от тепла руки мистера Дежардана по телу будто прошёлся ток. Но увы учитель убрал руку. В этот момент я мысленно застонал от недовольства. Мне хотелось ещё чуть-чуть ощутить его прикосновения, но, само собой, этого бы не произошло. - Ты можешь поспать, если хочешь. Ехать нам час с лишним, а тебе нужны силы, - заботливо предложил мистер Дежардан. Предложение конечно хорошее, но вряд ли я смогу заснуть рядом с ним. Мне не хочется, чтобы он видел меня спящим. Правда усталость взяла верх и вскоре я начал слипать глаза. Я не спал, но находился в полудрёме. Детройт и Флинт находятся конечно не так далеко, но час отсидеть в машине не очень привлекательное занятие. Вскоре мы ехали по улицам Детройта. Я прижался к окну и завороженно смотрел на знакомые, живописные улицы. Сейчас они казались такими родными и дорогими. Раньше, живя здесь, я не придавал им особо значения. Раньше для меня они были "улицы как улицы", но только не сейчас. Мы подъехали к Детройтскому институту Искусств и я невольно улыбнулся этому старому и слегка обшарпанному зданию. Помню, как мы в классе седьмом ходили сюда на экскурсию. Тогда нас освободили от уроков и мы целый день рассматривали картины и слушали их историю. Славный денёк тогда выдался. Сейчас я понимаю, что наверное заплатил бы любую цену лишь за то, чтобы вновь очутиться в седьмом классе. Тогда было как-то проще и легче жить. Мы вышли из машины, я с любовью осматривался вокруг, а мистер Дежардан смотрел на здание с интересом. - Вы никогда не были здесь? - задал я вопрос. - Разве что проездом. Всё никак не было времени заскочить сюда, - он бегло осмотрел здание. - А ты часто здесь бывал? - Раза два. Один раз со школой, а другой раз в гордом одиночестве. Но двух разов недостаточно, чтобы рассмотреть все картины, хранящиеся здесь. Их чересчур много. - Как-нибудь мы могли бы съездить сюда ещё раз, - сказал учитель с нескрываемым намёком. Я проигнорировал эти слова и двинулся вперёд. Мне может и хотелось побывать здесь с мистером Дежарданом в неформальной обстановке, но я не хочу обременять его. К тому же, он по-прежнему мой учитель и его обязанность учить меня, а не по экскурсиям развозить. Оказавшись внутри, я словно вздохнул иначе. Казалось, что я переместился в прошлое, когда мы ещё жили в Детройте, но нет это было лишь моё воображение. Только сейчас я заметил, что здесь довольно таки много людей(что в целом не удивительно). Здесь были как яркие личности, так и вполне ординарные, по которым вообще не сказать, что в них есть что-то необычное, но всех нас связывало одно - мы здесь, чтобы Детройт увидел наши таланты. - Сходи пока погуляй, осмотрись, а я поговорю с некоторыми людьми, хорошо? Я киваю и бреду в самую толпу, но меня останавливает какая-то женщина. Судя по форме и бейджику, она здесь работает. Она широко улыбается мне, что сильно подчёркивает её морщины, но не портит изящности черт лица. - Добрый день! Мне нужно уточнить ваше имя. Она указала на стол, за которым стояла. На столе из коричневого дерева лежало множество карточек с именами. Видимо это имена участников конкурса. Я быстро прошёлся глазами и нашёл карточку, на которой гласило: "Эдвард Харрисон". Я указал на неё и женщина надела карточку мне на шею. В этот момент я чувствовал себя невероятно гордо. - Приятного времяпрепровождения! - с той же ослепительной улыбкой произнесла она. - Спасибо! - дружелюбно улыбнулся я ей в ответ. Улыбаясь я шёл дальше. На конкурс выделили отдельный зал, где висели картины, фотографии, теории, рассказы, стихи и так далее. Всё, что там было, просто невозможно перечислить. Я расхаживал по залу и рассматривал работы других участников. Только сейчас я понял, что это всё больше походило на выставку нежели на конкурс.«Может это и есть выставка, просто я не в курсе?» Впрочем это не особо важно. Я подошёл к одной из картин. Она была достаточно мрачной и даже жуткой. Картина была написана в течении импрессионизма, что только добавляла гнетущей атмосферы. Особо понять, что на ней изображено было сложно, но по центру был виден теневой силуэт, а дальше пятна разных оттенков. Я посмотрел на табличку с названием картины: "Образ бренной смерти - Алиса Вольфрам". От названия картины я поёжился и кажись волоски на спине встали дыбом. «Интересно, как выглядит автор данного шедевра?»Наверняка она выглядит очень необычно. Далее я увидел автопортрет. На нём была изображена девушка с длинными светлыми волосами и яркими голубыми глазами. Она не улыбалась, но по глазам было видно, что при написании данной картины художник находился в хорошем настроении. Я узнал эту девушку, ведь мы пересеклись у входа. Думаю, она потратила много усилий на эту работу. Само собой нарисовать себя - сложное занятие. Спустя минут десять я не обошёл даже половины экспонатов, но кажется увидел всё, что только можно. Я видел много картин, какие-то приходились мне по душе, а смысл каких-то я просто не понимал; также было много фотографий, какие-то прямо завораживали, а какие-то были вполне обыденными; стихи и рассказы тоже были и тут конечно же та же история, но мне было крайне интересно почитать работы других подростков. Некоторые даже впечатлили меня. Я пошёл дальше и при взгляде на следующее произведение искусства моё сердце сжалось, а дыхание замерло. "Стихотворение без названия - Эдвард Харрисон". Передо мной висел мой стих, напечатанный крупными, аккуратными буквами, убранный в рамку за стекло. В это мгновение время будто остановилось. Я как зачарованный стоял и смотрел, не веря, что он действительно принадлежит мне. Мне казалось, что автор данного творения кто-угодно, но только не я, но мой бейджик и имя автора говорили об обратном. Я - автор. Я написал его. Казалось, что я вот-вот заплачу. Этот момент навсегда запечатлелся в моём сознании. Только тогда пятнадцатилетний я понял своё истинное предназначение. Забыть тот день - равносильно умереть. Именно тогда я впервые начал зарождать веру в себя. И как вы понимаете, если бы вера не зародилась, то сейчас вы бы не читали это. Из транса меня вывел звонкий голос какой-то женщины. Она взяла меня за плечо и я тут же обернулся. В мою сторону была направлена камера и микрофон. Это оказалась журналистка. Моё сердце упало в пятки. Сейчас мне предстоит ответить на вопросы. И это увидит пусть не весь Мичиган, но Детройт и Флинт точно. «Интересно, родители сейчас смотрят на меня? Или они как всегда заняты?» - Здравствуйте, Эдвард! Меня зовут Джойс. Могу ли я задать вам пару вопросов? - с интонацией, с которой только журналисты могут говорит, вымолвила она. Прочистив горло, я выдавил из себя одно простое слово: - Да. - Скажите, как вам пришло в голову написание данного стихотворения? Ответил я без каких-либо раздумий. Я решил сказать чистую правду ведь это проще простого: - Я просто излагал свои чувства и мысли на бумаге, а строки сами сплелись. - Как интересно! Правда, что это стихотворение является признанием в любви? - с наигранным интересом спросила Джойс. «Приехали». Нет, я конечно знал, что подобные вопросы будут, но что мне на них отвечать я так и не придумал. «И вообще, какая разница? Люди что жить без этой информации не могут?» Но я держался спокойно и непоколебимо, пусть внутри всё кричало. - Да, это так, - более менее ровно ответил я. - Надо же! Вы слышали? Стихотворение в действительности является признанием. Скажите, как вы стали писать? В чём секрет? - Секрета никакого нет. Писателями не становятся - ими рождаются. Я просто иду по предначертанному судьбой пути. Так что в этом нет ничего загадочного и сложного. Сейчас я сам был в шоке от своих слов. Впервые я так хорошо связываю предложения, когда к моей персоне направлено столько внимания. - Очень интересно. Сейчас она кажется сказала это без лести и наигранного восторга. «Мои слова понравились ей?» - И последний вопрос, кому всё таки посвящён этот стих? - хитро улыбнулась женщина. Я знал, что такие вопросы тоже будут, но я твёрдо решил держать лицо и молчать об этом. Прессе и людям далеко не обязательно знать это. Я улыбнулся и с гордостью ответил: - А вот это останется неизвестным. Я подмигнул, глядя в камеру, а Джойс хитро улыбнулась. Похоже ответ её устроил намного больше чем тот, если бы я раскрыл личность человека, которому я посвятил эти строки. Но об этом не должен знать никто. И уж тем более этот человек. Мой взгляд плавно перешёл к мистеру Дежардану, который стоял в сторонке и смотрел на меня с улыбкой. Кажется он гордится мной. Когда съемочная группа ушла, он подошёл ко мне и положил подбадривающе руку на моё плечо. - Ты прямо нарасхват. Молодец, хорошо держался. Будто каждый день у тебя берут интервью. Я горжусь тобой, Эдди. Я смущённо улыбнулся и отвёл взгляд. Мы с мистером Дежарданом продолжили ходить по выставке и рассматривать работы других подростков. Ко мне также подходили люди и журналисты. Все они задавали практически одинаковые вопросы. И за этот день я кажись дюжину раз повторял одно и то же. Мне это порядком надоело, но мистер Дежардан поддерживал меня просто своим присутствием и мне становилось легче. Выставка закончилась ближе к вечеру, я порядком устал, но эмоции просто зашкаливали. Я безумно рад, что осмелился на этот шаг. - Ну, что? Куда теперь? - Э… В смысле? - Ты разве не хочешь повидаться с кем-то пока мы здесь? Конечно, мне хотелось увидеться со своими знакомыми и друзьями, но я дико устал и сил на встречи уже не было. - Домой. Я устал ужасно. Хочу поскорее лечь в кроватку, - вымолвил я с усталым стоном. Мистер Дежардан усмехнулся, и глядя в даль ответил: - А я хочу мороженого. Я вопросительно смотрю на него и наши взгляды встречаются. Какое-то время мистер Дежардан серьёзно смотрит на меня, но потом расплывается в улыбке. - Думаешь, взрослые не едят мороженое? Тут я призадумался. Я никогда не видел, чтобы родители ели мороженое или другие какие-то сладости. Исходя из этого я думал, что взрослые редко вспоминают вкус молодости. - Честно говоря, да, - признался я. Мистер Дежардан зацокал: - Ещё как едят. Мы ведь тоже когда-то были подростками. Само собой, все взрослые когда-то были детьми, но мне всегда казалось, что как только они вырастают, то забывают о своей молодости и становятся занудными. Выходит я ошибался. «Интересно, каким мистер Дежардан был в мои годы?»Наверняка он был душой компании и пользовался популярностью у противоположного пола. - Я знаю хорошее место, где можно поесть мороженого и полюбоваться пейзажами парка. - Конечно, знаешь. Я не удивлюсь, если ты вообще этот город знаешь как свои пять пальцев. - Почему вы так думаете? - удивлённо спросил я. - Ты с такой любовью смотришь вокруг. Не каждый человек может видеть красоту в обычных, серых улицах города. Ты особенный, Эдди, - сказал мистер Держан искренне, без намёка на ложь. Вряд ли Детройт можно назвать серым городом. Хотя не исключено, что только я так думаю. Недалеко от института Искусств находился парк, в котором я пусть и не очень часто, но бывал(он не очень близко находился к моему дому). Мы пошли пешком, а машину оставили возле института. Дойдя до ларька с мороженым, мистер Дежардан взял два шарика сливочного пломбира, а я взял два шарика страччателлы, политой карамелью и посыпанной маленькими маршмеллоу. За всё заплатил мистер Дежардан, что вогнало меня в краску. Мы сели на лавочку и любовались красивым видом на искусственный пруд и, садящееся, солнце. - Здесь красиво, - сказал учитель, отправив ложку мороженого в рот. - Да, я всегда заходил сюда, когда был неподалёку. - Тут так хорошо, спокойно, - говорил он, вдыхая свежий воздух. На этих словах он приблизился ко мне так, что жар его тела обдал меня. Рядом с ним было так уютно, что я просто не хотел отодвигаться. - Ты сегодня так хорошо себя показал. Ты большой молодец, Тэдди, - загадочным, томным голосом произнёс мистер Дежардан. «Тэдди?» Я вздрогнул и почувствовал как щёки заливаются краской, а дыхание начинает сбиваться. «Почему он так меня назвал?» Я начал избегать его взгляда, но мистер Дежардан заметил это. - Всё хорошо? - спросил он лёгкой ухмылкой. - Да… Да. Ответил я и осмелился посмотреть в его чертовски красивые и притягательные глаза. Они практически сливались с листвой на деревьях, которой осталось совсем немного дней до желтизны прямо в момент, когда осень стремительно наступает, не щадя яркий, зелёный пигмент. Думаю, если бы сейчас близилась осень, а не зима, мне было бы с чем сравнить его глаза. - Твоё стихотворение похоже вызвало фурор. Я киваю, не отводя взгляд от его глаз. - И всё же, может скажешь, кому оно посвящено? - в его голосе слышался ярый интерес. Я опешил. Ему конечно же тоже интересно, кому посвящены эти трепетные, милые строки, но что будет если я скажу, что они посвящены именно ему? Скорее всего он просто возненавидит меня, будет испытывать отвращение. Ведь я попросту сломаю нашу дружбу. - Я не хочу об этом говорить, - отрезал я, давая понять, что развивать тему не буду. Мистер Дежардан расплывается в ухмылке, словно хитрый лис, загнавшись добычу в ловушку. Мне не понятна его реакция. - Этой девушке очень повезло. Не каждой будут посвящать стихи. Я кисло улыбаюсь. «Какая к чёрту девушка?» Он даже не догадывается, что стих посвящёно ему и только ему. Он и подумать не может, что в оригинале там мужской род(конечно же, я не стал рисковать и писал о «девушке»). Вряд ли он узнает, что писал я о нём! Всё это время он не отрывал взгляд он моих глаз, я делал то же самое. Я не знаю в какой момент, но я начал периодически поглядывать на его губы, а он на мои. Лицо мистера Дежардана не излучало никаких эмоций, не дрогнул ни один мускул. Понять его мысли было невозможно. Расстояние между нами начало сокращаться. В нос ударил запах мужского, приятного парфюма, напоминающего горький шоколад и терпкий кофе. Его дыхание обжигало меня. Расстояние между нами всё уменьшалось и уменьшалось. Наши губы почти сомкнулись в поцелуе как мистер Дежардан отпрянул от меня так резко, что я застыл, глупо глядя на него. - В чём дело, Эдвард? - чёрство и холодно спросил он. Так же резко, как мистер Дежардан отстранился, я понял, в каком положении сейчас нахожусь. Мне стало ужасно стыдно. - Извините... - кое-как выговорил одно простое слово. Мистер Дежардан с каким-то упрёком посмотрел на меня. Само собой, он осуждает меня ведь я чуть не поцеловал его. «Но ведь он не был против. Или мне так только показалось?» Больше мы не разговаривали. Шли мы к машине, когда солнце село за горизонт и порядком стемнело. Я был выжатый как лимон и мог только мечтать о мягкой кровати, но впереди было ещё час с лишним езды на машине. - Ты можешь лечь на заднее сиденье и поспать, - ледяным тоном произнёс учитель. Я ничего не ответил и молча лёг. Мистер Дежардан холодно и отстранённо разговаривал со мной, а всему виной моё поведение. «Почему я такой идиот?» Какое-то время я не спал и ловил взгляды мистера Дежардана, в которых не было абсолютно ничего, пустота. Вдруг раздался телефонный звонок. Мистер Дежардан с охотой принял звонок. - Да? - потеплевшим голосом сказал он. Затем он немного посмеялся: - Переживаешь? Мы уже едем домой. После этих слов я понял, что это звонок от Максин. Мне было чертовски стыдно. Мистер Дежардан искренне любит её, а я сегодня полез к нему со своими чувствами. - Эдди?.. - задумчиво произнёс мистер Дежардан. Его глаза взглянули на меня и я тут же закрыл глаза, притворившись спящим. - Он спит. Очень устал, - учитель делает паузу, слушая жену. - Да, всё прошло хорошо. "Хорошо". Конечно он не станет вдаваться в подробности. Вряд ли ему хочется говорить о случившемся. - Ложись спать, не жди меня. Он так тепло разговаривал с ней. Совсем также, как со мной некогда. Пока я всё не испортил. Тогда я до ужаса винил себя, думая, что собственноручно загубил наши чудесные взаимоотношения. Но тогда я ещё даже не мог догадываться, что именно это отстранение и резкий холод станет главным толчком для зарождения этой истории. Проснулся я от того, что мистер Дежардан будил меня, сообщая о том, что мы приехали. Я быстро выбежал из машины, даже не попрощавшись с ним. Я не мог даже в глаза ему посмотреть. Я готов был сгореть со стыда. «Почему я не смог совладать с собой? Зачем мистер Дежардан вообще позволил мне так близко прильнуть? Может он начал что-то заподазривать и решил проверить как я себя поведу?»Впрочем, уже что-то думать бесполезно, всё сделано, назад дороги нет. Из-за своих идиотских чувств я потерял самого близкого для меня человека. Я вновь остался один. Хотя, у меня же есть Сандра. Она наверняка поддержит меня. Надеюсь, она перестанет прогуливать и придёт в школу хотя бы в понедельник. Как только дверь моей комнаты закрылась, я упал на кровать и начал тихо рыдать в подушку. Мне было ужасно больно и обидно. Я терзал себя, корил. Если бы не мой идиотский поступок, мы бы как прежде ехали домой и тепло разговаривали. Готов поспорить, на заднее сиденье он отправил меня не просто так. Мистеру Дежардану противно моё общество. Теперь он никогда не посмотрит на меня без призрения. Я опять всё испортил! Мне хотелось кричать и плакать так, чтобы вся боль ушла. Но сколько бы часов я не плакал, боль кажись становилась всё сильнее. Тогда я ещё ничего не понимал, моё сердце и впрямь пустило трещину, но не разбилось. Мне понадобится время, чтобы осознать это, но как только я пойму, жизнь вновь принесёт мне сюрприз.