Светлячок

      Тсукишима Кей, по его собственному убеждению, человек вежливый и очень терпеливый. Но в последнее время его терпение стало давать трещину. И всё из-за капитана "Некомы".       Этот последний — будто безродный кот. Из тех, что появляются однажды на пороге и делают вид, будто были тут всегда. И ты понятия не имеешь, что с ним теперь делать?       Во-первых, он сокращает фамилию Кея до нелепого "Тсукки".       Во-вторых, демонстрирует постоянное и необъяснимое дружелюбие. Куроо повсюду: у умывальников, где они толкаются локтями по утрам, в столовой и на дополнительных тренировках, на которые он вытаскивает Кея вечерами. Он показывает, как держать руки в блоке, объясняет, как рассчитывать оптимальное время прыжка, учит правильно тейпировать пальцы...       И это навязчивое внимание не то чтобы неприятно, скорее, непонятно. Зачем уделять столько времени и сил игроку чужой команды?       Казалось бы, нужна помощь с блоком? У "Некомы" есть свои блокирующие, почему не позвать их? Хочешь примерить на себя роль наставника? В "Некоме" есть свои первогодки, разве не выгоднее обучать их, а не соперника?       Перебрав в уме все возможные объяснения, Кей заходит в тупик и в какой-то момент задумывается, не вызвано ли внимание к его персоне романтическими мотивами? Но для подтверждения или опровержения этой версии не хватает вводных данных. А пока приходится принять в качестве рабочей гипотезы слова самого Куроо: "Но ведь я всегда был добрым человеком!"       Вероятно, это правда. Вероятно, поэтому у Куроо столько приятелей — он умеет располагать к себе людей. Зато Кей умеет в сарказм и язвительность, поэтому из друзей у него только Ямагучи.

***

      Очередное "Хэй, Тсукки!" настигает Кея на выходе из душа, он обречённо вздыхает и оборачивается. В коридоре пусто, если не считать разваливвшегося на подоконнике Куроо. — Представляешь, я тут случайно встретил твою родню, хочешь, сходим пообщаться?       Кей изумлённо смаргивает. — Нет, — коротко бросает он и идёт мимо. — Спокойной ночи, Куроо-сан.       Потому что он в спортивном лагере в трёхстах с лишним километрах от дома, а вся родня — в Мияги. — Ну, Тсукки! — судя по звукам Куроо спрыгивает с подоконника. — Тебе что, не интересно, о ком я? — Не особенно.       Куроо забегает вперёд. — Да брось, не будь таким серьёзным, — Кей хмурится, такую характеристику в свой адрес он слышит часто, и обычно — если только она не исходит от учителей, — это подаётся как что-то плохое. — Что вам нужно, Куроо-сан?       Тот ухмыляется и стреляет взглядом из-под чёлки: — Просто хотел тебе показать тебе кое-что.       Кей решает, что самым простым и быстрым способом отвязаться от Куроо будет — согласиться с ним. — Ладно, показывайте, — кивает он, и тут его взгляд случайно падает на уличные кроссовки на ногах Куроо. — Это что, снаружи? — Совсем близко! — А до утра не подождёт? — Не-а, —Куроо качает головой.       Кей вздыхает, демонстративно переводит взгляд на свои шлёпанцы и нейлоновую косметичку с умывальными принадлежностями: — Мне надо переобуться.       Куроо в ответ сверкает улыбкой, которой позавидовал бы любой киношный маньяк: — Я подожду на крыльце.       Идти куда-то на ночь глядя с по сути незнакомцем — так себе идея, так что Кей на всякий случай суёт в карман телефон и предупреждает Ямагучи, что идёт пройтись с капитаном "Некомы", но вернётся до отбоя. А если вдруг не вернётся, пусть за ним высылают чёрные вертолёты. Друг удивлённо хлопает глазами, но вопросов не задаёт и согласно кивает.

***

      К ночи жара спала, и воздух снаружи, как тёплое молоко. Из распахнутых окон долетают обрывки разговоров и чужой смех.       Куроо топчется на крыльце, при виде Кея в его взгляде сверкает быстрая, как молния, улыбка.       Он легко спрыгивает с крыльца, протягивает руку: — Идём.       Уличного освещения в лагере нет, вместо него — свет из окон, и когда они достигают границы, за которой лишь ночь и мрачные тени деревьев, Кей решительно останавливается. — Выходить за территорию лагеря после отбоя я не соглашался, — на всякий случай поясняет он. — Выходить и не нужно, — уверяет Куроо. — И до отбоя ещё четверть часа!       Кей одаривает его строгим взглядом, но он теряется в темноте.       Куроо вытаскивает телефон и дальше подсвечивает путь фонариком. Они шагают молча, гул голосов теряется позади, и теперь вокруг лишь стрекот цикад, шёпот листьев да шорох асфальта под кроссовками. Вскоре Куроо сворачивает с главной аллеи к спортзалам.       Кей косится украдкой, мысленно прикидывая, не настолько же тот идиот, чтобы решить, будто Кей согласен тренироваться ещё и ночами? Нет, спасибо. С такими предложениями — это к Бокуто или к Хинате.       Должно быть, Куроо замечает движение головы, но интерпретирует его неверно. — Тсукки, ты не волнуйся, если нас вдруг поймают, я всё беру на себя. — И вы не волнуйтесь, Куроо-сан, — Кей совсем не впечатлён таким геройством, — если нас поймают, я скажу, это было похищение.       Куроо тихо смеётся и, минуя вход, ведёт его в обход зала прямо по газону, отводит в сторону нависающую ветку, убирает телефон — в подсветке больше нет нужды.       Впереди десяток крошечных огоньков: копошатся в траве, мельтешат, подскакивают, танцуют в воздухе. Словно разлетающиеся искры костра или звездопад в миниатюре.       Это... красиво, вынужден признать Кей. Теперь он понимает, что имел в виду Куроо, говоря о "родне", и даже оценил иронию, хоть и не скажет этого вслух. — Ты спрашивал, чего я за тобой таскаюсь, — говорит Куроо, обращаясь почему-то к носкам своих кроссовок. — Это потому, что ты — как они.       Кей моргает. Сравнение с насекомыми внезапно кажется несправедливым и обидным, он поджимает губы: — Я, кажется, не живу на одних только спинальных рефлексах. — Зато хитиновый экзоскелет в наличии, — Куроо улыбается, почти застенчиво, и эта тихая улыбка совсем не похожа на его обычный оскал "победителя по жизни". — Ты излучаешь свет, Тсукки. Свой собственный. И это... завораживает.       Он умолкает; Кей тоже молчит и чуть ли не впервые в жизни не знает, что сказать. Выходит, он правильно всё понял? Или нет? — Будешь со мной встречаться? — Куроо склоняет голову набок, глядит из-под чёлки. А потом делает шаг вперёд и оказывается близко-близко. — Тсукки?       А дальше Куроо тянется вперёд и прижимается губам к губам Кея. Касание такое осторожное, словно Куроо боится его спугнуть, это похоже на вопрос, вот только у Кея нет на него ответа. Так что он остается стоять, глупо замерев на месте.       Видимо, ободрённый тем, что Кей не пытается вырваться, не отталкивает его и не посылает ко всем чертям, Куроо начинает действовать смелее. Кей чувствует, как тёплые губы скользят вдоль его собственных, оглаживают, дразнят. Рука Куроо внезапно обвивается вокруг его талии, другая оказывается на затылке, не надавливая, просто придерживая.       Когда нижней губы касается чужой язык, Кей вздрагивает от неожиданности, со свистом втягивает в себя воздух, отстраняется. Куроо глядит на него с расстояния всего в несколько дюймов и дышит так, будто отыграл полный сет. — У тебя волосы мягкие, — отчего-то шёпотом сообщает он, продолжая бережно гладить затылок.       И это всё очень мило, вот только Кея не отпускает чувство, сродни тому, какое испытываешь во время первого розыгрыша с незнакомой командой. "Недостаточно информации", — понимает он. Поэтому просто сгребает футболку Куроо на уровне груди в горсть и притягивает его к себе. На кратчайшую долю мига во взгляде Куроо чистый шок — и Кею приятно считать это своей победой, — а дальше он закрывает глаза и набрасывается на губы Кея и целует, сминает, чуть прихатывает зубами, проскальзывает между ними языком и оглаживат язык Кея своим. Они целуются долго, бестолково и суматошно, сталкиваясь зубами и тяжело дыша. — Ух ты, — выдыхает Куроо, наконец, отстраняясь и глядя на него с шальным блеском в глазах. — А казался таким скромником. — Вас что-нибудь не устраивает? — привычный высокомерный тон даётся Кею с трудом, он чувствует, как щёки печёт румянец. Куроо мотает головой и довольно лыбится: — Меня в тебе устраивает абсолютно всё, Тсукки. Но ты так и не ответил: будешь со мной встречаться? — Я подумаю над вашим предложением, Куроо-сан, — Кей достаёт мобильник, уточняет время. —А сейчас мне пора возвращаться.       Обратный путь проходит тихо, всю дорогу Кей чувствует на себе чужой взгляд и очень хочет ввернуть какую-то колкость вроде: "Куроо-сан, если не будете смотреть под ноги, то скоро навернётесь, а я не собираюсь отвечать перед "Некомой" за ваш разбитый нос!" Но Кей не уверен в твёрдости своего голоса, а потому молчит и следит за дыханием. И только на крыльце оборачивается: — Я согласен, — говорит он и видит, как на лице Куроо загорается ответная улыбка.