О принятии важных решений.

Несмотря на то, что тело шиноби было, в буквальном смысле, отточено на терпение и спокойное переживание некоторых проблем для успешного выполнения поставленных заданий, время оставалось той вещью, готовой помешать предрассудкам. И возраст, когда человек испытал на своей шкуре немало экстренных событий, оставлял себе напоминания даже в быту. А тому, кто проводит на работе едва ли не каждую свободную минуту — и подавно. Открыть глаза было для Сакуры не таким сложным делом, как попытаться сориентироваться в пространстве. Виски беспощадно пульсировали болью, не позволяя взгляду сфокусироваться на чём-либо конкретном. Полная дезориентация в пространстве застала главу госпиталя врасплох. Сакура очень редко тратила на себя ценные запасы чакры, коих у неё имелось едва ли не больше, чем у остальных служащих и работающих с ней людей. Такие запасы она берегла для тех, кому по-настоящему может пригодиться лечение. А со своей головой уж можно было справиться народными методами, поэтому, не теряя ни секунды, она приняла сидячее положение и свесила ноги с кровати, касаясь ступнями прохладного деревянного пола.. Что? Деревянного? У куноичи в спальной комнате лежал большой пушистый ковер, в который ей нравилось ранним сонным утром зарываться пальчиками, ощупывать подушечками нежный ворс и расслабляться окончательно, настраиваясь на позитивный лад предстоящему дню. Но это было далеко не единственной странностью. Лёгкий холодок коснулся оголённых плеч розоволосой, когда одеяло сползло с тела до пояса. Воздух приятными мурашками пробежался по коже дальше, к ключицам, опускаясь все ниже и ниже, осторожной медлительностью пробуждая Харуно всё больше. Позволяя сообразить, что на теле нет ни одного намёка на одежду. Всё лежало на полу вразброс: начиная от светлых брюк и заканчивая чёрной водолазкой, очевидно не принадлежащей ей. И пока девушка спросонья соображала, что именно это всё означает, и является ли это, в принципе, реальностью, хриплый мужской голос раздался за спиной: — Йо, Сакура, — неспешное шевеление вынудило её вздрогнуть и сжать руку в кулак. Машинально, конечно, потому как осознание не позволяло со всего размаху впечатать костяшки своих пальцев в лицо человека, находящегося с ней в одной постели. — Ты уже проснулась? Кажется, я не успел устроить сюрприза. Сюрприза? Шиноби не была уверена, что тот не удался. Вопрос оставался лишь в том, какой именно эмоциональный характер он приносил за собой. Чтобы это выяснить, Сакуре пришлось собрать всю волю в кулак и развернуться, натягивая одеяло чуть ли не до шеи. — Спасибо, — от собственного голоса боль с новой силой углубилась куда-то в голову, и ирьёнину пришлось задержаться со словами на несколько секунд, чтобы прийти в чувства. — Не знала, что моя жизнь была до этого настолько скучной, что мне решили устроить сюрприз. Я надеюсь, это всё просто дурная шутка, и вы не приставали ко мне этой ночью? Заметьте! Я ни слова не произнесла о том, что меня крайне возмущает наше положение в одной кровати. — И я крайне этому рад. Хотел бы я прожить ещё немного дольше, только вынужден сообщить две новости, — мужчина немного повысил интонацию, ощущая прилив сил от их разговора. Честно говоря, Харуно было волнительно представлять, какие там новости могли её ожидать. Начать ли с того, что она только сейчас смогла осмотреть внимательнее своего собеседника: Шестой Хокаге, собственной персоной, едва ли не с видом самого довольного кота, лежал рядом с ней, подперев голову рукой. Его тёмные глаза чутко смотрели если не на саму Сакуру, то наверняка прямо в душу. Но именно такой взгляд можно было назвать любованием. Иначе почему у него такое выражение удовольствия на лице? — Хорошая и плохая? — куноичи соглашается на эту «игру» и, по возможности, терпеливо ожидает её продолжения. — Да. — Начните с плохой. — Мы с тобой действительно переспали. Но это было потря-.. — лёгкий стук кулачком по макушке вынудил Хатаке засмеяться и прижать язык зубами. — Спорно, что новость плохая. Лично мне понра-.. Шучу, Сакура. Просто шучу. Шиноби максимально театрально закатывает глаза и забирается обратно в кровать, пряча ноги под одеялом, благо у них их было два, делить не приходилось. Мозг в это время уже активно совершал все свои умственные процессы, благодаря чему она и сама догадалась, что просто лежать и наслаждаться видами на потолок у них явно не получилось сегодня. — А хорошая? — на усталом выдохе интересуется Харуно, подражая бывшему учителю и укладываясь в той же позе лицом к нему. — Я к тебе не приставал, — хмыкнул Какаши. — Что вы имеете в виду? — сомнение отразилось на её эмоциях, и куноичи выгнула одну бровь вверх в полнейшем недоумении. О чём это он? Если у них был секс, то как он мог не приставать к ней? Звучит глупо. Ровно до того момента, пока воспоминания решают появиться, как бы вызванные поднятой темой: Друзья собираются спустя долгое время упорных трудов и работы встретиться, сходить прежней большой компанией отдохнуть в отстроенный Ичираку. Они чудесным образом успели договориться заранее с Цунаде, чтобы та смогла подменить нынешнюю главу больницы на один день, и Сакура с большой неохотой согласилась пойти со всеми. Она вспомнила, сколько алкоголя выпила не без помощи своей лучшей подруги, а затем была темнота. Кажется, в этот пробел, когда она совсем была бесконтрольная, ребята устроили разные игры для поднятия настроения. Но сразу после этого у Харуно было лишь единственное воспоминание — как она кричит, забравшись на стол, что устала ждать Саске и хочет личной жизни прямо сейчас. Она отлично припоминала сейчас, что их компания была совсем не в состоянии, чтобы следить за происходящим, но чьи-то теплые уверенные руки сняли её с предмета мебели, где была разбросана грязная посуда, прижали ближе к телу и увели куда-то. Сакура тогда много возмущалась, что не хочет идти домой, потом, кажется, плакала, что не хочет находиться там в одиночестве, и они, вместе со спутником, свернули на другую улицу. — Значит, это вы забрали меня оттуда, — она быстро сложила часть конструктора по кусочкам и вздохнула. — Но я все же не понимаю, как дошло до этого. Красноречивый взгляд шиноби, лежащего напротив, говорил Сакуре о многом. Больше всего о просьбе задуматься и самостоятельно добраться до ответа на поставленный вопрос. Значит, не так всё сложно, как может показаться. И, действительно, она всё вспомнила окончательно. — Ксо, — единственное, что первым слетело с её губ после нескольких минут молчания. — Не вини себя, — в этот раз голос бывшего главы страны показался куноичи более обеспокоенным. — Ты прекрасная девушка, которая заслуживает внимания. Не удивительно, что цепь сорвало, когда терпение заполнило чашу до краёв. К тому же, как ты можешь заметить, не слишком я тебе и сопротивлялся. — Я угрожала сломать вам рёбра, если вы откажетесь провести со мной ночь, сенсей. — Предположим, меня это возбуждает. Приятная неожиданность, когда бывшая ученица хочет накинуться на тебя, словно голодный зверь. А я то думал, вы меня совсем стариком считаете, — хитрый прищур оголил все маленькие морщинки мужчины в уголках глаз. — Ками-сама, — вздохнула после услышанного Сакура, но не сдержала улыбки. Скромной, но вполне довольной ситуацией. Предположим, с проблемой они разобрались, даже если той не имелось изначально. Последовательность событий была восстановлена, оправдания для друзей и всех, кто мог быть в курсе произошедшего, придумаются на месте. Судя по всему, никто из парочки шиноби не испытывал стыда или совестности по поводу этого всего. Но так было бы гораздо проще, чем просто смотреть друг на друга, лёжа в кровати. Ведь теперь им придётся вести себя иначе, более осторожно. Или нет? Было ли это ошибкой для них? Или всё же внутреннее желание обоих подпаляло, подначивать двигаться дальше? Только куда? — Мы можем сделать, словно ничего не было между нами. Это не трудно, — Какаши говорил спокойно, размеренно. Сакура быстро догадалась, что он уже задавался всеми этими вопросами, которые только в данную минуту возникли у неё. Но судя по тому, как именно он произнёс эти слова, такой расклад ему принимать не хотелось. Он готов согласиться с любым решением куноичи, но лично для себя не готов стирать всё из памяти. — Или мы можем попробовать сделать из этого что-то большее, — слабая неуверенность проскочила в голосе Харуно, и её щёки едва покраснели. Какую чушь она сейчас предложила! Сделать? Большее? Да они были всё это время друг другу как отец и дочь, о чём речь. То, что она от тоски разглядела в нём что-то приятнее и неожиданнее, чем товарищество и доверие, не значило, что он поменял своё мнение о ней точно также! — Решила оставить Саске в прошлом? — это был серьёзный вопрос. Даже слишком. Словно от ответа на него зависела целая человеческая жизнь. — Сейчас я в этом не так уверена, как вчера вечером, сами понимаете. Но я смогу с этим справиться, если вы решите помочь мне. В конце концов, какая девушка будет против того, чтобы просыпаться с таким прекрасным мужчиной? Мы знакомы слишком давно, чтобы я возмущалась. Быть может, пора поднять взгляд с пола и расширить свой кругозор. Как считаете? — Я рад, что секс помог тебе начать двигаться дальше. Если бы знал, предложил бы раньше, — тихий смех, за которым последовало тихое ойканье, заполнил пространство спальной. Сакура умела ориентироваться в ситуации, была обучена принимать решения на скорую руку, от которых зависит судьба и будущее людей, но чаще всего она делала это по отношению к другим, а не к себе. Было странно задумываться о своей жизни, о своём будущем. О том, как изменится время, если она сможет полюбить кого-то другого. Но для этого придется начать любить заново, с нуля. Всю себя она посвящала единственному живому существу, которое не хотело даже признавать её, её способности. А здесь ведь всё будет иначе. — Я готов подарить тебе тепло и заботу, Сакура. Не стану лгать, что не задумывался об этом ранее, но я слишком хорошо знаю тебя, чтобы предлагать себя вместо того, кому ты отдала сердце. Я эгоист, но хочу тебе только лишь счастья, — бывший Шестой придвинулся немного ближе к ирьёнину, аккуратно укладывая ладонь на её щёку. — Надеюсь, ты понимаешь, что не будь у меня никаких чувств, симпатий к тебе, я бы не поддался твоим соблазнам. Мне всегда было достаточно наблюдать за тобой. Но теперь это невозможно. Ты осознаешь это? И то, что предлагаешь? — Да, осознаю. Возможно, не целиком и полностью, но от своих слов не отступлю. Если вы сможете научить меня счастью, я буду стараться не меньше вашего, — она ластится, подставляет лицо под ласки его пальцев и прикрывает глаза. Не было никаких полноценных признаний в чувствах. Не было обещаний о вечной, счастливой будущей совместной жизни без боли и страданий. Не было ничего ванильного, приторного и розового, кроме нежных локонов волос девушки на тёмной подушке. Но были два человека, которые готовы двигаться вперёд рука об руку, учиться новому, познавать мир вместе. И был поцелуй. Гораздо более трепетный и мягкий, чем у пар, проживших вместе долгое годы. Быть может, немного короткий, но чувственный и важный. Незабываемый. Нужный. Положивший начало чему-то большему, чем просто любовь.