Анонимность

Кассандра постепенно начинает отнимать у тебя все больше времени. Или, точнее, требует этого, как будто это ее право по рождению. Каждый день ты будишь ее поцелуем в плечо или шею и шепотом произносишь ее имя. Она приходит к тебе, когда ей скучно, в произвольное время твоих смен, чтобы либо поговорить — пожаловаться — на своих сестер, либо просто отвлечь. Бывают моменты ночью, когда ты чувствуешь, как она проскальзывает в твою постель и прижимается к твоей спине, но она всегда исчезает при утреннем свете, как сон. Раньше она была просто еще одной частью твоих кошмаров. Сейчас… она — то, что уводит их прочь. И ты боишься. Что тебе начинает нравится проводить с ней время, пока она просто забавляется; что это ранит гораздо глубже, когда ты окажешься на конце ее серпа. Потому что как еще это может закончиться, рассуждаешь ты, между вами двумя? Эта мысль на мгновение делает ваши поцелуи с Кассандрой горькими, несмотря на сладкий клубничный вкус ее бальзама для губ — и она ни за что не нанесет его на тебя, верно? Она прижимает тебя глубже к плюшевому креслу, положив ладонь на грудь, в то время как ее бедра крепко сжаты по обе стороны от твоих. Ты хочешь сказать ей, что тебе следует остановиться — и потому, что ты буквально на виду, и любой может увидеть, и потому, что уже поздно, — но ее губы творят ужасные вещи с твоей шеей, и ты не можешь найти свой голос достаточно долго. Однако, когда Кассандра начинает давить, причем довольно нетерпеливо, ты должна высказаться, прежде чем она начнет то, что ни один из вас не сможет закончить. — Кассандра, — говоришь ты с придыханием. Резкое покалывание касается твоего пульса, затем скользкие губы смыкаются вокруг этого места, — Ах! Кассандра. Ты опоздаешь на ужин. Она цокает языком и отстраняется с выражением лица, очень похожим на ребенка, которого шлепнули по руке рядом с банкой с печеньем. Она слезает с тебя с тем же кислым видом, разглаживая свою одежду. — Проводи меня туда, — приказывает она. Ты встаешь и идешь в ногу с ней, стараясь не зацикливаться на том, как странно это ощущается. На самом деле, в этом не должно быть ничего особенного, учитывая все те развлечения, которыми вы двое занимаетесь по ночам, но это… что-то. Кассандра, нехарактерно тихая, продолжает смотреть в окно, как будто что-то высчитывает или точно определяет, пока вы направляетесь в столовую. Она внезапно останавливается прямо перед тем, как вы дойдете, поворачивается и украдкой целует, а затем быстро оставляет тебя позади, более холодная аура окружает ее, когда она входит внутрь. Ты слышишь голос Леди Димитреску, но не то, что она говорит. Как только пройдет несколько минут и ты сможешь спокойно слиться с фоном, ты присоединишься к другим горничным, находящимся в режиме ожидания внутри. Раньше ты ненавидела это место. Видеть их всех вот так перед собой, угощать их вином, когда они все виноваты в том, что лишили твою жизнь хоть какого-то подобия здравомыслия. Ты никогда не смотришь на то, что они едят. Ты все еще не любишь обеденное время. Но. Когда Альсина отпускает ехидный комментарий о Гейзенберге, и вы слышите смех Кассандры вместе хихиканьем Даниэлы и Белы… Это больше не кажется таким уж плохим. ---------------------------------------------------------- — Бела, останься на минутку. — говорит Кассандра после того, как Леди Димитреску уходит с Даниэлой на буксире. — О, нет, — блондинка фыркает под капюшоном. — Я ничего не сказала. Пока. — младшая сестра раздраженно поднимает руки. — Когда ты говоришь «Бела…», — ты прикусываешь губу, чтобы сохранить нейтральное выражение лица, когда убираешь со стола, потому что слышать, как обычно невозмутимая старшая сестра так имитирует голос Кассандры, просто бесценно, — это никогда не заканчивается хорошо, — ее тон снова становится ровным. Кассандра очень многозначительно закатывает свои красивые глазки. — Мне нужно, чтобы ты прикрыла меня. — Видишь? — Бела вздыхает, — абсолютно нет. — Ну, на самом деле это был не вопрос, я просто пыталась создать у тебя иллюзию выбора, — Кассандра пожимает плечами, — я собираюсь кое-куда сегодня вечером. — Что? — Бела, черт возьми, почти шипит, — ты что, сошла с ума? — Да всё нормально, сейчас около тринадцати градусов. — И как это нормально? Затем взгляд старшей сестры переходит на тебя. Поблизости нет другой горничной, которая могла бы их подслушать, но ей явно неудобно, что ты улавливаешь суть их разговора. Ты все еще этого не понимаешь. Ты догадалась, что их отвращение к солнечному свету связано с их мутациями… но почему холод должен быть проблемой? Выжившая часть тебя, хочет знать больше. Чтобы понять, можно ли это использовать в своих интересах, когда время и обстоятельства будут подходящими для потенциального побега. Другая часть… просто обеспокоена. — Я знаю, что я делаю, — сурово говорит Кассандра. — Тогда ты делаешь это в одиночку, — Бела поворачивается, чтобы уйти… За исключением… — О, хорошо. Думаю, мама должна знать о той маленькой служанке, вокруг которой ты вертишься в последнее время, — Кассандра комментирует, — той, которой ты даже оказала услугу? Только представь, как она разочаруется в тебе, блестящем примере семьи, павшей так низко. Спина Белы становится твёрдой, как стержень. От пронзительного взгляда, который она бросает на Кассандру, у тебя по спине пробегает лед. Ты думаешь, она собирается наброситься… и все же она выдыхает. — Один. Час, — Бела заявляет, — если ты не вернешься через час, я приду и притащу твою жалкую задницу к маме. И она, — палец в перчатке указывает прямо на тебя, — не вернется с тобой целой и невредимой. Стоп. Что? ---------------------------------------- Ты не знала, что Кассандра планировала взять тебя с собой. Но она не стала отрицать этого, когда Бела указала на тебя. После того, как ее сестра ушла, все, что она сказала, было: «Одевайся теплее». Что приводит тебя к твоему нынешнему положению, когда ты расхаживаешь по вестибюлю замка в теплом пальто и двух слоях одежды под ним. Ты оборачиваешься, чтобы посмотреть назад, когда, наконец, слышишь шаги, спускающиеся по лестнице. И— ты замираешь. Потому что Кассандра не одета в свою обычную мантию. Да, она одета во все черное, но наряд облегает ее фигуру, каждый изгиб и ее чудесные ноги, как вторая кожа. На ней сапоги до колен вместо каблуков, а ее готическое пальто с капюшоном доходит до середины бедра. На не видно ни единого клочка её кожи, кроме лица… и ты, хоть убей, не можешь объяснить, почему сейчас так жарко. — Ты пялишься, игрушка, — она отчитывает, но, похоже, не возражает. Скорее, ухмыляется. — Э—э… — ты действительно не можешь сформулировать слова. — Нам нужно поторопиться, время идет, — говорит она, покачивая тем самым ключом, который ты искала повсюду в рабочее время. Ключ к свободе. Чтобы покинуть замок. Кассандра дважды проверяет свою одежду, прежде чем открыть дверь. Ты сохраняешь это как полезную информацию на потом, когда спешишь догнать ее. Путь к деревне — или к тому, что от нее осталось — через лес… труден. Главным образом потому, что Кассандру совершенно не беспокоят никакие препятствия, и она движется так, как будто идет по дорожке, оставляя тебя сражаться с каждым камнем, спрятанным в снегу. Ты справляешься. Как-то. Пока отдаленный вой не заставляет тебя подпрыгнуть и буквально врезаться в ее бок. Кассандра смеется. Это чистый, красивый звук глубокой ночью. — Боже. Боишься ликана в моем присутствии? — Я думала, это был обычный волк! — ты шепчешь, подавленно. Желтые глаза моргают в твою сторону. Затем ее рука в перчатке поднимается к твоей, беря ее в надежный захват. Ты не осознавала, что дрожишь, но дрожь быстро прекращается. Просто твое сердце все еще чувствует, что вот-вот откажет тебе, но теперь по совершенно другой причине. Кассандра благополучно приводит тебя в деревню. Она выглядит более или менее так же, только пустой, лишенной жизни. Ты не задерживаешься на воспоминаниях. Нет. — Покажи мне свой дом, — говорит она. Ты никогда не думала, что так скоро встретишь ступеньки своего крыльца. Тебе нужно только толкнуть дверь, чтобы она открылась. И внутри все точно так же, как ты помнила. Причудливый маленький домик. Это просто не… дом больше. Ничего из этого Может быть, он им и никогда и не являлся. И от этой мысли тонкая, потрескавшаяся стена внутри тебя наконец ломается. Кассандра что-то говорит в нескольких шагах позади тебя, но твое зрение затуманилось, глаза щиплет, и горячие соленые реки текут под твоими веками. — Ты меня слушаешь? — спрашивает она, — …Игрушка? Ты не можешь говорить. Если ты это сделаешь, то разрыдаешься и разобьешься на куски об пол, как разбитая стеклянная статуя. Кассандра крепко и требовательно сжимает твой локоть, когда ее пальцы стискиваются над ним, но она поворачивает тебя с нежностью, на которую ты никогда бы не подумала, она способна. Ты не встречаешься с ней взглядом. Ее другая рука поднимается к твоей шее. Ты не можешь, ты не можешь— — Алексия. Твои шокированные глаза встречают ее, когда она произносит это. Ты даже не думала, что она знает твое имя. Кассандра переминается с ноги на ногу, затем, кажется, принимает какое-то решение и большим пальцем вытирает слезы, стекающие по твоему подбородку. — Упакуй все, что пожелаешь. У нас мало времени. Когда ты заходишь в свою спальню и открываешь шкаф, чтобы упаковать несколько вещей в сумку, просто чтобы почувствовать себя немного лучше, когда ты в своей комнате в замке, звук твоего имени, слетающего с ее губ, преследует тебя. Преследует тебя. Ты наполовину подумываешь о том, чтобы забрать свой mp3, телефон и зарядные устройства, прежде чем вернуться к ней. Кассандра держит все, что она хотела получить из деревни, в коробке, зажатой между ее рукой и телом. — Пойдем, — приказывает она. Ее рука снова ложится тебе на локоть и практически тащит тебя за собой. Ты не говоришь по дороге обратно в замок. Из одного из многочисленных окон, выходящих на передний двор, ты замечаешь, как Бела смотрит на вас двоих, пока она не отступает в тень. Твёрдо входит Кассандра и сразу же идет к большому камину, чтобы согреться. Только тогда ты замечаешь, насколько более плавными становятся ее движения. Или, скорее, насколько вялой она была во время пути. Ты закрываешь дверь, поворачиваешь ключ и понимаешь, что гораздо легче справиться с ситуацией, когда ты сама запираешься внутри. Ты снимаешь пальто и шарф, затем направляешься в свою спальню — по твоим расчетам, ты поспишь всего три часа — пока… ты не замечаешь, как зябко выглядит Кассандра. Она в одном шаге от того, чтобы обнять пламя. И ты все еще слышишь, как она зовет тебя по имени в твоей голове. Здорово. Еще одна вещь, которая не даст мне спать по ночам, — думаешь ты, приближаясь к ней. Медленно, чтобы не напугать, ты обнимаешь ее сзади за тонкую талию. Поначалу она, как глыба льда в твоих объятиях. Ее тело постепенно оттаивает, до такой степени, что она полностью расслабляется рядом с тобой. — Спасибо тебе за сегодняшний день, — слова даются нелегко — они похожи на вырывание зубов, — но тебе удается произнести их достаточно четко. — Ты отблагодаришь меня очень многими способами, игрушка, — она говорит, — иметь свои собственные вещи в замке — это не привилегия, которую получает любая горничная. Но, — ее голос, хотя и тихий, становится немного жестче, — если, несмотря на мое великодушие, ты лелеешь мечты о побеге… я превращу их в кошмары. Твоя кровь стынет в жилах. Ты можешь только кивнуть ей в плечо. Кассандра поворачивается в твоих объятиях, чтобы посмотреть на тебя. — И если ты когда-нибудь попытаешься оставить меня здесь одну… я лично убью тебя.