Судьба

      Проснувшись, Кьёка часто ощущала лёгкость. В последнее время это ей начало надоедать. Каждый божий день. Она просыпается, словно пушинка. Ещё чуть-чуть и улетит. Ей казалось, что сегодня должно что-то произойти, хотя ничего не предвещало беды. Но Джиро всячески старалась не воспринимать все эти чувства до того момента, когда поняла, что что-то творится не так. Будто этот день казался для неё самым важным, хотя ничего такого не предвещало. Словно, должно произойти такое, что сломает или же поменяет её жизнь. Хотя она думала, что это всё только ей кажется.       Выйдя из комнаты, Джиро заметила, что её волосы аккуратно упали ей на плечи. Они едва дотрагивались до них, но все равно стали длиннее с осени. Зайдя в ванную, где было теплее, чем в коридоре, Кьёка, громко зевнув, почесала свой живот. Сегодня она не хотела ничего делать, ведь в календаре показывало «зимние каникулы». А это значит, что можно просто поваляться на кровати, посмотреть какие-нибудь сериалы, и тебе никто не помешает.       Приглянувшись к зеркалу, чтобы увидеть свое заспанное лицо, девушка явно неудолетворилась этим — большие синяки под глазами, сухие губы, растрёпанные непрямые волосы не делали из Джиро, по её же мнению, красавицей.       Джиро обратила внимание на свои едва заметные мазоли на пальцах. Иногда она подрабатывала репетитором. Если честно, ей не очень нравилось подрабатывать в детской школе искусств, где нужно без остановки играть на басу или электро-гитаре. Хотя можно было потом бесплатно сыграть на хорошо обустроенном помещении после всех уроков.       Эти чувства, её не покидали до того момента, пока не встретила свою подругу. Мина всегда выделялась из толпы. Она слишком громко кричала, ругалась с какими-то бомжами из-за купюры, дралась со сверстниками (больше всего со своими одноклассниками), спорила с учителями, любила пожаловаться бабушкам на дороге, когда уходила домой после уроков. При этом она пользовалась непонятно откуда взявшимся уважением.       Мина любила, когда её подружка, играла на улице, хотя и знала, что Джиро стесняется этого делать. Она радовалась любой мелочи, что казалось, выглядело весьма глупо. Можно было перечеслять вечно, ведь такая девушка, как Мина, сделала её жизнь счастливее, чем раньше, ведь, если бы не она, Кьёка не знала, что с ней могло бы произойти. Скорее всего... Упала бы в депрессию или же в апатию и ничего бы не делала.       Вытерев свое лицо шершавым полотенцем, она громко чихнула. После девушка вышла из ванной, спустилась на кухню и поставила чайник. Ей стало неприятно из-за ткани полотенца, отчего её лицо покраснело.       Лениво сев за столик, Джиро сидела и ждала, когда скипятится чайник, чтобы сделать себе рамен и чай, которые превезли её родители из Китая. Время проходило долго, протяжно, словно вот-вот остановится.       Наконец, чайник закипел, девушка резко подпрыгнула и быстрым движением залила всё горячим кипятком.       Сев снова за столик, Джиро начала кушать. Постепенно. Так что бы не подавиться. Волосы, как на зло, упали ей на лицо. Они змейкой развивались и мешали ей. На кухне было чертовски холодно. Только теплая еда смогла хоть немного согреть Джиро. Жаль, что ненадолго.       Допивая уже холодный чай, Кьёка помыла за собой посуду, устало вздохнула, подтянулась с блаженством, и, как обычный ребенок, ушла вприпрыжку в свою комнату.       Зайдя в комнату, где было темно, как ночью, девушка пригляделась. Шторы спрятали все частички света, затемняя всю комнату.       Пара гитар висела на стенке. Одна из них, которая была ближе всех, — черная, с разноцветными наклейками, была чем-то вроде картины, которая где-то висела, но не кто её не замечал словно это самое ужасное искусство, которое лучше не стоит вспоминать. Если бы, Кьёке нравилась такая картина, тогда бы, девушка повздорила со многими, хорошо изученными в искусстве, людьми . Вторая была бас гитарой, и её звуки завораживали девушку. Девушка никогда не трогала его, так как знала всю ценность этой вещи.       Джиро упала на постель, уткнулась лицом в подушку, так и не освобождая стиснутых вместе рук и вовсе не замечая никаких неудобств: ни боли в напряжённых предплечьях, ни затëкших запястий. Как будто зарыдала, но на самом деле, просто устала.       Схватив телефон по-близости, где-то возле подушки, она включила его, и так просидела в нём некоторое время. Глаза жутко слипались, свет от телефона их слепил. Руки уже устали так долго держать телефон навесу. Было уже примерно 10 часов утра, а она так и просидела в телефоне, пока не уснула странным сном. Сном, где снова появились мысли о соулмейте...

***

      Подправив неровные кудряжки на затылке, Денки громко зевнул. Словно миленький котёнок после обеденного перерыва. Сидев несколько часов в библиотеке, он листал одну и ту же книгу, чтобы понять что-то в алгебре. Это была просто книга с формулами, он часами вглядывался в неё, так и не понимая всей сути. Облокотившись на ладонь, он долго всматривался в одну и ту же точку, фокусируясь только на этом.       Продумывая некоторые действия: как выйти из библиотеки и потом дойти до дома и лечь спать, его разум сразу затуманился. Такое происходило часто, только вот, сам он этого не замечал, словно этого и не происходило. Взгляд всегда отстранненый, отдаленный, показывающий всем видом, что ему все неинтересно.       Он часто так задумывается, иногда вообще зависая в пространстве, портя окружающим настроение своей невнимательностью. Из-за этого некоторых вообще от злости трясло. Казалось, ещё чуть-чуть и задушит за один неверный шаг. Да что там за шаг — за один вздох. Хотя ему было до них никого дело. Ведь в голове все это время было лишь одно: соулмейт.       Как вообще с ней, живёт ли она хорошо? Что любит? Каким шампунем моется? Богатая ли она? Плохо ли у неё с родителями? В голове только это и вертелось. Почему? Почему это его так заводит, тревожит? От такого его руки тряслись, пот нахлынул так быстро как мог бы при беге.       И так всегда! Такие чувства охватывали его каждый раз, когда он думал о своем соулмейте. А раньше, точнее неделю назад, он даже не задумывался о ней. От мыслей уши краснели. Дышать становилось тяжело, словно он в переполненном автобусе, где неимоверно жарко. В груди словно что-то сдавило, но вскоре пропало, после оставляя некие теплые чувства.       Казалось, жизнь преподнесла необычные, но и жизненные чувства, чтобы понять всю суть этого мира. Хотя, может и Денки преувеличил слегка об этом, но ему не давало покоя из-за одного единственного человека, соулмейта. Будто ему навязывали все эти чувства.       Пролистав пару страниц, он наконец зачитал некоторые формулы, которые были записаны на старой изношенной бумаге, всё равно не понимая сути задачи. Вздохнув очень громко, а после чихнув из-за пыли, Денки привлек внимание людей, которые были поблизости. На соседних столах вздрогнули, очень злобно смотря на него, как на самого ужасного человека. Словно, он тот, кто мешает всем людям спать. Будильник?       Несмотря на ранее утро, в библиотеке было довольно много посетителей. Становилось душно, читатели вставали, входили, выходили, шуршали страницами, шептались, из коридора доносились негромкие, но всё-таки слышимые для посторонних голоса. Наверное заведующая разговаривала со своей подругой, которая пришла после утренней работы.       Перечеркнув все, что написал Каминари в тетради, он не удовлетворился тем, что почти всю утро просидел в библиотеке и так и не понял, что ему было надо. Наоборот, из-за библиотеки, появились те же странные мысли, которые он старался всячески прятать, чтобы снова не заболела голова и не горели щеки. Вскоре Денки встал, громко вышел из библиотеки, вдохнув уже свежий и слегка холодный воздух.       Убрав тетрадь в портфель, юноша подправил шарф на носу, чтобы не замёрзнуть. Наконец, пришла зима, но Денки это явление совсем не радовало. Ни капельки. Идя маленькими шажками, его согревали лишь карманы зимней куртки, и мысль о том, что скоро он прийдёт домой и ляжет спать.       Голова ходила кругом, ещё чуть-чуть и он точно куда-то свалится. Горло из-за шарфа неприятно щипало. Ноги слегка окаменели с тех пор, когда он вышел из библиотеки. Неприятно.       Перейдя через дорогу и повернув сразу за переулок, он стал видеть хуже, ведь в переулке темнее, чем на улице. Освещение в нём так себе. Если ты споткнешься, всё — нога в пролете. Либо рука. Всего лишь лёгкий камушек, а такие страдания. Что вообще происходит в жизни, если ты сделаешь намного большее чувство, что сможет навсегда сломать тебе жизнь? Ему неизвестно. Но интересно. Эта мысль поселилась так быстро, что, казалось, и не уходила вовсе.       Может она жила рядом все эти годы, просто не хотела показываться? Странно. Тогда почему эта мысль появилась слишком поздно? Ведь ответ бы пришел намного быстрее. Слишком много разговоров в голове. Это подбешивало Денки, но одновременно с этим и нравилось. Его всегда интересовало, что произойдет дальше? Сойдёт он с ума, или же останется таким же глупым мальчишкой?       Выйдя на хорошо освещённую улицу, где не было ничего, кроме снега, валившегося из неба, Денки понял, что голова всё не проходила.       « — Может, лучше остудить её наконец? Это явно хорошая идея » — подумал Денки сразу, как зашёл в прихожую квартиры.       Тихо. Словно тут никого нет. Когда он снял куртку, его охватило приятное чувство тепла. Наконец-то. Потом он снял шапку, с неё брызнули растаявшие снежинки. Такие незаметные, но почему-то все время холодные! Кончик носа малиновый, синие круги под глазами. Пора спать. Но, как уснёшь-то? Пальцы на руках от холода ужасно болели, про существование нижней части тела он вообще не мог Денки думать, ноги шевелились только медленно. Единственное, что Денки чувствовал – это неприятная боль в области щёк, после жуткого онемения. И теплые плечи, которые были больше всего согреты на улице. И так всегда. Зима всегда такая холодная.       До жути холодная, но приятная. Это лёгкое чувство, после того, как он вышел на улицу, его охватывает незамедлительно. Остужает мозг, от нахлынувшей злости, что хорошо отражается на лице. Приятно ощущается хруст снега, когда идёшь по большому сугробу. Снимаешь перчатки, в которых онемевшие руки тяжело сжимаются в кулаки.       Может у Каминари появился новый фетиш? Было бы хорошо, если бы тепло оставалось на первом месте. Хотя и не знаешь, что любят люди на самом деле. Зайдя в комнату, он быстро переоделся, прыгнул на кровать, которая оказалась на удивление теплой. Незамедлительно укрылся с головой одеялом. Громко вздохнул, и теплый воздух остался в этом вакууме долго, что быстро отразилось на Денки. Его таким способом быстро согрело. И, стараясь уснуть, он закрыл глаза.       Прошло много времени. Он не знает сколько, и это хорошо. Что теперь делать? Он так же не знает. Глаза жутко щипало, во рту все пересохло.       «—Надо найти этот чертов телефон, выключить, и дальше спать.» — он нахмурился. Его немного злило, что он не мог найти телефон. Пока не услышал глухой удар. Упал. Супер.       Подскочив с кровати, он некоторое время искал на полу свой телефон. Наконец, взяв своё устройство, тот с облегчением вздохнул, когда увидел что нет никаких царапин и трещин. Сев на корточки и облокотившись спиной о кровать, Денки посмотрел на экран.       — Боже... Сколько время? — он уже привычно взглянул на время. Сначала он не понимал, не вникал. Но, когда он осознанно понял, что ему было надо, удивлённо улыбнулся. Время показывало: пол первого. Проспал он немного, но неожиданно даже для него самого, выспался.       Вскочив, он вышел на кухню, пообедал, и довольный возникшим пониманием сути сегодняшнего чувства радости юноша пошёл делать домашние задания, которые задали на зимние каникулы.       Сев за столик и достав все принадлежности, которые ему были нужны, Денки сам на удивление начал делать домашнее задание. Почему-то очень усердно. Никогда он такого не делал. На его лице и так всё показывалось. Он был не очень-то хорошим учеником. Посещал уроки он каждый день, но толку от этого не было. Так долго сидя и ничего не понимая, он что-то всё-таки писал и сразу перечеркивал пол страницы, пока не упал на кровать, с мыслью о том, что это была: «плохая идея».       Наконец взяв телефон впервые за все время, пока он был дома, тот увидел несколько сообщений своих друзей. На лице сразу засияла улыбка. Открыв все сообщения, Каминари сначала не понял, что происходило в чате. Было много бессмысленных сообщений. Но, когда до него всё-таки дошло, о чем речь вообще была, он вскочил и начал быстро одеваться, тобы пойти погулять со своими друзьями.

***

      Мороз побежал по коже от чувства безнадёжности изувеченного подростка. Стоя на морозе, как настоящая дурочка, Джиро немного подпрыгивала, а потом, как снежинка, аккуратно приземлялась на землю. Она только недавно проснулась, еле как смогла открыть свои сонные глаза и подняться с кровати, как неожиданный звонок всё испортил.       Это было в самое неподходящее время, когда тем более были зимние каникулы. Она ждала свою подругу возле её дома. На улице было очень холодно, все-таки зима пришла. Ветерка не было. Только снег большими хлопьями падал на землю и таял.       Поправив шапку, из дома наконец вышла Ашидо. В большой куртке до колен и в красной шапке, упали глаза Кьёки сразу после того, как увидела подругу. Подбежав к ней, словно с деревянными ногами, она приобняла её, пока другая зарывалась в холодные волосы Джиро. Для Ашидо, нюхать и зарываться в чьи-то волосы, было чем-то особенным и интимным. А это означало, что Кьёка, для неё особенная, что никем и никогда её не заменишь. Будто она второй соулмейт, только ты уже сам знаешь, кто это до встречи.       — П-привет! — Неожиданно вскрикнула Кьёка, краснея от такого неприличного действия. Хотя девушку это смущало, она не была против таких действий. Но бывало, что это до жути смущало, тем более когда это все происходило в общественных местах. Не удержаться от такого стыда.       — Приветик! Как делишки? — Отпрянув и уже привычным движением взяв подружку за руку, Мина улыбнулась, потихоньку ощущая на щеках холод. Мороз с каждой секундой всё больше охватывал её. Ашидо, наоборот такое нравилось. Ведь это зима. Можно сделать так много всего!       — Зачем ты меня позвала в такой холод? — Прижавшись чуть ближе, чтобы было не так холодно, Джиро, задала свой долгожданный вопрос. Нахмурилась, как и подобает её характер. Взгляд так и сверлил девушку чуть ли не призренным взглядом, но Ашидо в любом случае знала, что Джиро пойдет с ней куда угодно.       — Просто так! Ты же знаешь, если на улице снег, значит я выхожу гулять. В любом случае! Даже если будет холодно так, что кончики пальцев покроются льдом, то хотя бы выйду и подышу через входную дверь, пока не удолетворюсь всем этим так, словно мне уже можно полетать наверх, в небеса!       — «Слишком она сегодня громкая», — подумала подруга, стремясь уже пробудить какое-нибудь тепло.       — Да, да. Так... Куда мы идём-то? — Снова пройдя через этот странный и немного угнетающий переулок, от которого у Джиро всегда ходят мурашки по телу. Внезапно она подумала: почему? Может когда-нибудь здесь что-то произошло, что нарушило покой девушки?       — В кафе, за мой счёт! — Улыбнулась Ашидо, упав от радости на ближайший сугроба. Джиро повалилась следом. Громкий голос охватил тихую улицу. Этот голос был таким звонким, текущим, и спокойным. Это всё дополняли большие хлопья снега, упавшие с неба. Когда снежинки касались её теплого лица, они аккуратно таяли, делая уже капельки воды.

***

      — Ух ты, как прохладно! — Радостно вскрикнул Киришима, выдыхая пар в воздух и улыбаясь. Выйдя из кафе, ребята пошли прогуляться по городу, т.к Сэро уедет к родственникам, Киришима будет много работать на подработках, а Денки, как всегда, будет сидеть дома и ничего не делать.       — И так, что сначала посетим? Храм, ярмарки или ваши предложения? — Сэро, поправив свою сумку, поднял одну бровь под таким предлогом: «ну что, какие предложения?»       — Не знаю... — Денки не вникал в их разговор, ещё с того момента как пошёл с ними гулять. Конечно, он был очень рад встретиться со своими друзьями, только он сам не замечал, как ведёт себя рядом с ними. Весь какой-то тревожный и слишком серьёзный. Когда серьёзный такой человек, как Денки, это уже проблема. Но друзья не вмешивались, говоря себе: «это пройдёт».       — Тогда в храм. Мне нужно пожелать удачи моему соулмейту, т.к я ей обещал. А потом и подарок, — Сэро покраснел,когда говорил все эти слова, но знал, что здесь нет ничего неприличного, просто ещё непривычно. У того щеки словно горели таким адским пламенем, что они, казалось, как будто вот-вот сгорят.       — Ладно, направляемся туда!       Вскоре, после того как они сходили в храм, Сэро ушел, с большим подарком в руках. Денки и Киришима пошли вместе, ведь его друг решил сегодня переночевать у него, а там уже пойти на работу. Стало ещё холоднее. И всё же его не покидало странное чувство… Вот-вот и что-то реально случится! Он точно знал. Только как? Его никак это не отпускало. Он думал об этом весь вечер, пока не увидел двух симпатичных девушек, лежащих в сугробе. Одна мило улыбаясь, ощущая, как горят щеки. Другая громко смеялась, что пронзительный голос ввёл в ступор Эйджиро.       — Эй, братан, что случилось? — Положил Денки свою руку на его плечо, как вдруг сам почувствовал, что его друг не в себе. Трясся, как бешеный, словно у того лихорадка. Живот неприятно связался в узел и потеплел.       Джиро легонько присела, поправила свои уже мокрые волосы, и наконец, так же, как и Мина, посмеялась. У обоих девушек был снег на голове. Пушистый и мокрый снег искрился. От такого голова потихоньку побаливала, но терпимо. Воздух накалился, неприятно обжигая лицо. И, когда Кьёка заметила пристальный взгляд двух неожиданно появившиеся парней, она нахмурилась, и, стараясь уйти, не смогла сделать ничего большего, чем это.       — Я хочу полежать! Давай ещё чуть чуть. — Мина просто бездельничала, радовалась.       — Чувак, пошли, а то мне уже жутко, от того, что одна из них нас спалила, — Рука почему-то начала чесаться. Она будто нагревалась медленным, но горячим огнем. Киришима, кивнув, пошёл дальше. Его всё ещё трясло, но не так сильно.       — Что с тобой случилось? Может в больничку поедем? — Вскинул тревожный взгляд друг. Во рту почему-то неожиданно пересохло. Руки вспотели, а сердце от любого вздоха стучало так, будто сейчас выпрыгнет от груди.       Руку что-то связало. Неприятным большим узлом. Маленькие ворсинки щекатали запястье. Джиро, вскинув такой же взгляд на парня, испугалась. Сердце сжалось от удивления, голова чуть не взорвалась. Губы покрылись корочкой, так больно, что, казалось, лучше не стоит трогать их некоторое время. Ноги подкосились. И, увидев свое запястье,где также красовалась метка, её дополняла такая же нитка на запястье. Удивление не сходило с её глаз.       Парень посмотрел на неё также. Глаза расширились, щеки с ушами тот час покраснели. Сердце стучало так, словно там стучали тысячу молотков. Они стояли в паре метров от друг друга, но, казалось, они стояли так, будто были вплотную, ведь воздуха в этот момент совсем не было. Мина уже уходила без неё, как и Киришима. Руки затряслись. Тело стало лёгким и таким тёплым. Голос никак не мог выйти из горла, там появился большой ком. А если бы голос и появился, то был бы таким хриплым и тихим, что будет лучше промолчать, чем что-то говорить.       — Ты! Это ты!? — Вскоре вскрикнули они в одной голос, понимая, что перед ними стоит их судьба, их самый важный человек. Их родственная душа, их соулмейт...