Взрослый запах

Ветер обдувал влажные от слёз щёки, отчего кожу немного покалывало. На пушистых ресницах, подкрашенных тушью, таяли снежинки, из-за которых Гермионе было немного щекотно, но это не останавливало её. Она плакала. Плакала без остановки уже какое-то время, стоя на балконе. Девушка не кричала, не всхлипывала, лишь стояла с самым серьёзным выражением лица, а из глаз бежали предательские слёзы. Только благодаря им можно было понять, что Грейнджер сейчас действительно обидно. Истерика прекратилась, когда по коридору кто-то прошёл, шумно смеясь и разговаривая. Тогда она как можно скорее начала вытирать слёзы, размазывая их по щекам. Чтобы уж точно не попасть в ситуацию, где ей придётся объясняться перед кем-то, девушка просто повернулась спиной к коридору. Да и говорить с кем-то ей не хотелось. Уже наговорилась со своим… другом. Гермиона старалась не думать про слова, которые сказал ей Рон, но они то и дело всплывали в памяти, отчего ком в горле становился всё ощутимее. Неужели было так сложно засунуть свою ревность куда подальше и не плевать в неё ядом? Можно было просто порадоваться за подругу и никому не портить вечер. А ведь завтра он даже не извинится. Впрочем, как и всегда. После каждой ссоры, в которой был виноват парень, они делали вид, что ничего не случилось, лишь неприятный утренний осадок давал знать о прошедшем конфликте. Но уже к вечеру всё забывалось, они снова улыбались друг другу и вели себя как ни в чём не бывало. Зато Грейнджер чувствовала себя виноватой. Думала, чем же его так сильно могла обидеть, что Рон даже не извиняется. Всегда хотела броситься к нему с извинениями, но слишком себя уважала. Скорее, не уважала, а пыталась хоть как-то держаться на плаву и не унижаться перед ним. На неё и так косо посматривали из-за происхождения (особенно в первые пару лет), а тут ещё и слёзно умоляет простить себя. Мол, совсем тряпка. Он, разумеется, простил бы её сразу, но его эго взлетело бы до небес и в последующих ссорах, инициатором которых являлся бы парень, ждал бы её извинений. Девушка сама бы наступила на собственные грабли, запустив петлю, где будет вечно чувствовать себя униженной. Она не обязана извиняться за то, в чём виноват кто-то другой. Поэтому сейчас Гермиона выпускает пар в одиночестве, предварительно показав ему, что он очень сильно обидел её. Может в этот раз ему станет совестно? Хоть задумается? Вряд ли. Это же Рон. Она знает его лучше, чем саму себя. Парень никогда не поменяется. А ещё и Крам. Как же глупо он поступил… Она не надеялась, что Виктор бросится за ней, но это было бы правильно. Он же видел, что случилось, но когда девушка присела на лестницу и увидела его в толпе, тот лишь робко отвернулся и ушёл вглубь зала. Видимо, в школе их не учат манерам, а если и учат, то он либо прогуливает, либо пора менять преподавателя. Он заставил чувствовать девушку себя ещё более погано. После этого ей пришлось уйти подальше, чтобы никто из преподавателей не заметил, в каком состоянии их ученица сидит на холодных ступеньках. К её счастью, все либо уже спали, либо продолжали веселиться. Да и Грейнджер было бы неплохо отправиться в комнату, но когда она только начинала думать об этом, сразу вспоминалось разъярённое лицо Рона и уже никуда не хотелось идти. Оставалось мёрзнуть на каком-то из многочисленных балконов. Это было в разы лучше, чем возвращаться. С каждой новой слезой Гермионе становилось легче. Она давно не оставалась наедине со своими эмоциями, а за сегодняшний день на неё навалилось всё и сразу, да и возможность поплакать подвернулась удачная. Будто сегодня какой-то особенный день, в который так отлично плачется. Девушка стояла с прямой спиной, словно находилась на какой-то важной деловой встрече, от исхода которой зависело дальнейшее будущее. Если кто-то посмотрит на неё сзади, то вряд ли подумает, что она плачет. Неудобная поза для рыданий. Она бы скорее согнулась, закрыла лицо руками, нервно подрагивая плечами, а локти были бы упёрты в балюстраду. Но девушка стоит прямо, не издавая ни звука. Если нужно будет повернуться лицом, то она быстро смахнёт слёзы, улыбнётся, предварительно кашлянув, избавляя голос от ненужной сиплости. Единственное, что её может сдать с потрохами, это нос, но мало кто обратит внимание на его красноту при такой погоде. Она не особо любила холод, но сейчас погода была крайне удачной. Буквально всё благоволило сегодня. Можно выпустить пар в комфорте, чтобы вернуться в комнату с привычным лицом и лишь чуточку красным носом. Но, к сожалению, стоять было нежарко. Ладони уже совсем онемели от холода, из-за чего приходилось периодически дышать на них тёплым воздухом, а потом зажимать между шеей и подбородком. Колени изредка начинали трястись, но девушка начинала ходить на месте и растирать чашечки руками, после чего дрожь пропадала. Больше всего страдали уши. Из-за причёски, которая закрывала лишь часть ушей, у девушки было ощущение, что ветер воет прямо в голове. Он задувал прямо в слуховой проход, приходилось закрывать уши пальцами, иначе отит будет обеспечен. Хоть волосы Гермиона и распустила, всё равно ситуацию это особо не спасало — непослушные кудри, которые девушка так долго приводила в порядок, путались у затылка из-за того же ветра, открывая всю шею. Накидку она по дурости оставила в зале. Некогда ей было возвращаться за ней. Забавная была бы картина. Она, вся в слезах, врывается в зал. Некоторые обратят на неё внимание, увидят состояние Гермионы. Проследят взглядом, как она демонстративно расправляет плечи и приподнимает подбородок, пройдёт к одиноко стоящему стулу, резко схватит мантию и нарочито быстро удалится. А потом весь Хогвартс будет шептаться, почему же она одна, без своих дружков, да ещё и плачет! Правда, это продлилось бы пару часов максимум. От этих мыслей ей снова стало обидно. Снова она вспомнила, почему вообще стоит здесь и что произошло двадцать минут назад. И снова ком в горле с новой партией слёз. Девушка нервно сглотнула и зажмурилась. Запрокинула голову назад и сделала глубокий вдох через рот, после чего сдавленно кашлянула. Костяшки побелели после того как Грейнджер что есть мочи сжала руки в кулак, вгоняя в ладошку подпиленные неострые ногти. Она медленно выдохнула, наблюдая, как изо рта выходит уже холодный пар, словно она проглотила только что сгоревший лист бумаги. Единственное отличие было в том, что пар не был тёплым. Лишь на секунду он согревал её, в самом конце, когда в лёгких заканчивался воздух, и пар кончался. Гермиона и дальше бы так стояла, если бы не услышала быстрые шаги, которые с каждым разом становились громче и громче. По походке было непонятно, разозлён человек или просто торопится, поэтому она на всякий случай повернулась лицом к приближающемуся чтобы поздороваться. Вдруг кто-то знакомый. С каким же разочарованием она выдохнула, когда мимо неё на всех парах пронёсся Малфой с пиджаком в руках, явно куда-то опаздывающий. Он даже сначала её не заметил, но пройдя мимо неё, он остановился и спиной прошёл к ней. — Что это с тобой, Грейнджер? Выглядишь как труп, — Драко в своей привычной манере гаденько улыбался. — Куда-то спешил? — Гермиона сложила руки на груди. — Так спеши дальше, а то опоздаешь. — А теперь не смогу упустить шанс поиздеваться над самой известной грязнокровкой, — он хмыкнул и окинул её взглядом. — Ты что, рыдала тут? — Нет, просто тебя увидела, побледнела и испугалась, — её голос подрагивал от недавней почти-состоявшейся-истерики, но она старалась говорить как можно увереннее. — У тебя от испуга глаза влажные и веки пухнут? — Малфой поджал губы, давая понять, что не особо ей верит. Гермиона закатила глаза и отвернулась от него, надеясь, что ему действительно нужно куда-то идти и он, наплевав на её незаинтересованность в перепалке, спокойно уйдёт. Только вот вместо этого Драко обошёл и демонстративно встал перед ней, присаживаясь на балюстраду. — Что, твои друзья-идиоты ушли развлекаться без тебя? — он склонил голову влево, наблюдая за реакцией девушки. — Да! Свали уже, придурок! — Грейнджер рявкнула на него, непроизвольно сделав шаг вперёд, отчего парень немного напрягся. — Какая злючая! — Малфой растерялся, но виду не подал. — Это ты из-за своих придурков так убиваешься? Он чувствовал, что она на пределе, но не был готов к её слезам. Драко не был готов вообще к чьим-либо слезам. Хоть парень и подтрунивал над ней, он никогда не видел, чтобы девушка реагировала на его высказывания как-то больно эмоционально. Обычно Гермиона бросала такие же ядовитые фразочки в его адрес, но не больше. Сейчас же она закрыла лицо руками и присела на корточки. Когда он услышал первый всхлип, то улыбка его стёрлась мигом. В любом другом случае, Драко счёл бы её слёзы как свою победу, но сейчас даже дураку понятно, что плачет она не из-за его слов, а потому что не сдержалась. — Ты что, серьёзно? — он оглянулся вокруг, высматривая нежелательных зрителей. — Прекрати рыдать! Вместо того, чтобы последовать его приказу, Грейнджер заплакала чуть громче, совсем забыв о том, где и с кем находится. Ей будет стыдно, но не сейчас. Утром она вспомнит, как сидела в ногах Малфоя и рыдала, после чего ударит себя по голове какой-то книжкой, которая первая попадёт ей под руку. Девушка ни за что не расскажет об этом Гарри и Рону. — Поднимайся, быстро! — шикнул парень, дёргая её за запястье вверх. Она особо не сопротивлялась, поэтому всё-таки встала, стараясь вытереть почти полностью мокрое лицо. — Ну вот, ты погляди, — Драко цокнул и почесал нос. — Весь свой макияж размазюкала. — Да мне всё равно! — дрожащий голос Гермионы звучал неестественно даже для неё самой. Она старалась разглядеть лицо Малфоя сквозь застилающие глаза слёзы, которые образовывали мутную пелену, но получалось слабо. Видела лишь очертания тошнотворно-идеального блонда и белоснежных свободных рукавов блузки. Снова постаралась успокоиться, отвернув голову в сторону, и убрать подступающие слёзы пальцами. — Слушай, если ты так бесишься из-за каких-то придурков в школе, то в жизни тебе придётся несладко, — парень попытался разрядить напряжённую обстановку, по-прежнему наблюдая за Грейнджер. — Ой, много ты знаешь! — возмутилась Гермиона, отрывисто выдыхая. — Были бы у тебя друзья, не говорил бы так. — Лучше уж не знать, чем вот так убиваться, — он будто сделал вывод сам для себя. Даже ответа не услышал от неё. Девушка успокаивалась, но слишком медленно. Малфой бы уже оставил её рыдать одной, но вспоминал слова матери, что если когда-нибудь он доведёт какую-нибудь девочку до слёз, то должен непременно извиниться. Этого, разумеется, он делать не собирался, ведь фактически это был не он, но бросить её одну было бы совсем невоспитанно. Парень итак частенько пренебрегал своими возможностями, но уходил всегда красиво, а сейчас что? Бросит рыдающую девушку. Даже если это какая-то грязнокровка, даже если это Гермиона Грейнджер — так нельзя. Драко почесал затылок и ещё раз посмотрел на неё. Девушка почти успокоилась, но слёзы всё текли. В какой-то момент ему показалось, что сейчас она выплакивает годовой запас. Гермиона почувствовала на своих плечах прохладное прикосновение ткани и ледяных пальцев, случайно задевших чувствительную кожу, отчего вздрогнула. Он набросил на неё пиджак. По началу, она даже немного растерялась, из-за чего на секунду и забыла, почему плакала. Неужели этот зажравшийся аристократишка оказал ей такую услугу? Да больно нужны ей были эти услуги и жесты. — Скажи честно, ты кретин? — она помотала головой, приложив к щекам ладони. — Поздно подумал о галантности, Малфой. — Никогда не поздно учиться, — Драко попытался отшутиться. — Я, в отличии от твоих дружков, хотя бы не бросил тебя рыдать одну. — Да, спасибо, ты всего лишь добил меня, — Грейнджер обиженно улыбнулась и посмотрела куда-то за спину парня. — Очень мило. — Немножко погорячился, с кем не бывает, — он отмахнулся и снова посмотрел по сторонам. — Но можешь не надеяться больше на мою доброту. Просто забудь про этот вечер и никому не рассказывай о том, что я сделал. — Ой, а то что? — девушка сделала вид, что очень обеспокоена его словами. — Твоя репутация кретина станет чуть ниже? — О репутации можешь даже не заикаться, — словно по щелчку, Малфой выпрямился и стал разительно выше Гермионы, что автоматически выглядело более угрожающе. Смотреть на него снизу, когда он стоит с нахмуренными бровями и ядовитой ухмылочкой, было ещё страшнее. Его внешность никогда не казалась ей приятной из-за вечных гадких слов, которые он говорил многим, но ей, Гарри и Рону особенно часто. Просто не могла увидеть хоть что-то красивое в нём (впрочем, даже не старалась). И сейчас ничего не поменялось. Он такой же противный и пугающий, но у неё на плечах его пиджак. Если бы это что-то значило… Завтра всё придёт в норму — Рон будет ходить с обиженным лицом и делать вид, что так и должно быть, а Драко вновь станет самым мерзким человеком в её жизни. — Ты всё ещё грязнокровка, — парень злостно шипел ей в лицо гадости, совсем забыв, что старался сдерживаться. — Это никто не в силах отменить, Грейнджер. Он почти выплюнул её фамилию, будто откусил гнилой помидор. — А ты всё ещё ведёшь себя как свинота, — Гермиона даже улыбнулась от сравнения, потому что уже представила хрюкающего блондина. — Это никто не в силах отменить, Малфой. Девушка повторила за ним, выделив его фамилию, словно это что-то постыдное. — Вот и славно, — Драко поджал губы и, обогнув Грейнджер, внимательно наблюдая за каждым её движением, встал подальше от балкона. — Пиджак можешь не возвращать. Считай это утешительным призом за то, что у тебя такие жалкие друзья и из-за них ты стала плаксой. Он, не улыбаясь, помахал ей рукой на прощанье и ни разу не обернувшись ушёл, оставив её одну. Гермиона проводила его взглядом, и когда он скрылся из поля зрения, топнула ногой и вздохнула. Потёрла лоб тыльной стороной руки и боковым зрением увидела черную ткань на плечах. Вспомнив про его пиджак, она повела плечами, пытаясь сделать хоть как-то поудобнее себе же. Поправила рукой плечики и немного сжалась, стараясь посильнее в него закутаться. На удивление, ткань пахла приятно. В таком возрасте мальчикам вообще нет дела до того, воняют ли они, но, скорее всего, Малфоя просто приучали пользоваться какими-то одеколонами и духами с детства. Это, наверное, единственный плюс — он не воняет. В голову девушке снова полезла мысль про хрюкающего парня, но теперь от него ещё и скверно пахло. Она непроизвольно хихикнула, прикрыв рот рукой, оглядываясь по сторонам. Если бы кто-то был поблизости, то вряд ли правильно бы понял такое странное поведение. То ногой топает, то смеётся в тишине. Грейнджер попыталась понять, на какой запах похожи его духи, но никак не получалось. Это точно было что-то очень знакомое, но при всём желании она не смогла вспомнить. Отчётливо чувствовалась ваниль, но было что-то ещё, очень интересное. Словно что-то ядрёное, но совсем не отталкивающее, а наоборот — появлялось желание украсть из его комнаты флакон с парфюмом. Гермиона подошла к балкону вплотную и посмотрела вниз. Никого там не увидев, она стянула с плеч пиджак и бросила на землю, засыпанную снегом. Последний раз девушка оглянулась по сторонам и, никого не увидев, медленным шагом отправилась к комнате. По пути она поняла, с чем была смешана ваниль. Это был табак. Нет, не сигареты, а само растение. Возможно, Драко украл этот одеколон у кого-то из взрослых, а может у него совсем чокнутые родители с хорошим вкусом. Чересчур взрослый и странный запах, но ему чертовски подходил.