Конан и философский камень

В следующей палате было настолько темно, что вообще ничего не было видно. Однако стоило кладоискателям сделать несколько шагов, как комнату внезапно залил яркий свет. Перед Конаном, Субудаем и Малаком открылась совершенно квадратная комната, пол которой был расчерчен на чёрно-белые клетки. Перед ними стояли ряды чёрных каменных статуй - воинов, королей, вельмож, всадников, боевых слонов и каких-то башен. Вдоль другой стены палаты были выставлены такие же, только белые. - Это что, гробница кхитайского полководца? - спросил гирканец. Конан мог только пожать плечами. Троица попыталась миновать каменное воинство и пройти дальше, но внезапно фигуры зашевелились. Кони стали рыть копытами землю, слоны затрубили, воины грозно забряцали мечами, а один и вовсе замахнулся им на Малака. - Да когда же это всё наконец кончится?! - взорвался заморанский жулик. - И что, что это вообще такое?! Конан внимательно оглядел два ряда статуй. Потом - клетчатый пол. И тут до него дошло. - Я знаю, на что это похоже. Есть на востоке игра, название которой по-хайборийски звучит как "Король умер". В неё надо резаться такими же белыми и чёрными фигурками на таком же поле. Выиграл тот, кто загонит вражеского короля - вон того низенького пузана - в угол так, чтобы тот не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Как в жизни, - усмехнулся киммериец. - Впервые про такую слышу, - сказал Малак. - И что нам теперь с ней делать? - Я думаю, сыграть. И выиграть, - дал варвар самый очевидный ответ. - Мне приходилось играть в "короля" в Туране, в Иранистане, в Вендии, а уж в царстве Косала, где эту игру придумали, я проигрывал детям. В этом подземелье детям делать нечего, так что шансы у нас хорошие. - Тогда тебе водить, Конан, - сказал ему Субудай. - Знать я про такую забаву знаю, но в Гиркании в неё играют только ханы - да и то не все. А мне милей кости да бабки. - И что теперь делать? - снова начал нервничать Малак. - Я думаю, стать фигурами самим. Конан не без труда, но растолковал сообщникам правила, насколько понимал их сам. Затем подошёл к башенке - или "ладье", как её называли в Косале, и встал на её поле. Ладья отъехала куда-то в темноту. - Выбирайте себе фигуры, - окликнул варвар компаньонов. Субудай, как истинный гирканец, подался в кони. Малак, малька покумекав, занял должность слона. Партию в "короля" начали, по древнему обычаю, белые, выдвинув со стороны короля одного из воинов - "пешек". Они уверенно пёрли вперёд и едва не обрушили чёрным весь левый фланг, но Конан сумел-таки выстроить линию обороны для чёрного короля и вывел из игры слонов и ладью противника. Малак, как самый бестолковый игрок, просто закрыл глаза в тихой панике и ватными ногами ходил по доске, куда ему говорят. Субудай радовался, что после охоты на ключи собрал все стрелы. Битва была не менее жестокой, чем любое сражение воинов из плоти и крови. Вскоре большую часть фигур стащили с доски для "короля" по тёмным углам залы. Белые оказались в затруднительном положении, но и чёрным "союзникам" Конана пришлось несладко - они потеряли королеву. Игра застопорилась: киммериец оглядывал клетчатое поле боя взглядом матёрого наёмника, думая, куда бы нанести удар, чтобы самим критически не подставиться. И не видел таких выигрышных мест. - Мы можем задавить их короля одним ударом, - обратился он к соратникам. - Для этого нужно, чтобы королева ушла в сторону, оставив его без защиты. Но кто-то из нас должен рискнуть. - Чем и как? - встревожился Субудай. - Подставиться под удар королевы. Сейчас белый король торчит в куче пешек и ему некуда будет деться от чёрных, - мрачно сказал киммериец. - И кто из нас должен полечь костьми? - спросил Малак. - Решит жребий. Малак, давай свой мешок. Кто вытянет рогатку - тому и пропадать. Если остальные вернутся с философским камнем - то при нужде смогут его воскресить. Все три "фигуры" стояли близко друг от друга, поэтому жребий тянуть было удобно. Рогатку вытянул Субудай. - Так тому и быть, - печально сказал гирканец. - Если эти идолы меня убьют, вынесите потом моё тело в чистое поле и сложите погребальный костёр по всем правилам, чтобы Четыре Ветра унесли меня в зелёную долину вечной весны. Там все мои сородичи - они погибли в кровавой распре, когда я был ещё юным. Субудай шагнул на три клетки вперёд и вбок, бесстрашно глядя в лицо каменной белой королеве. Та метнулась к нему и возложила руку на его спутанные чёрные волосы. Воин-гирканец издал глухой стон и упал как подкошенный. Конан вспомнил, как когда-то Субудай вместе с ним предавал огню тело Валерии, которая точно так же разменяла свою голову на его жизнь. Но киммериец не был бы собой, если бы поддался тоске, и он решительно прошагал оставшиеся ему до победы пару клеток. Белый король, оказавшийся в безвыходном положении, пал на каменные колени и бросил под ноги Конану свой венец. Белые фигуры, грохоча каменными стопами, разбредались в стороны. - Доволен небось, что хоть в игре это увидел?! - сказал Малак, на котором лица не было. - Лучше посмотрим, что с ним, - варвар подошёл к Субудаю, которого стащили с доски вместе с чёрными, нагнулся, взял в руки его голову, приоткрыл глаза и выдохнул с облегчением. - Он жив. Но в каком-то зачарованном сне. Когда в наших руках будет камень, то с этим легко будет совладать. - Уже не верится, - сказал Малак. - Пойдём отсюда, пока эти каменные бабы не вернулись. Из-за следующей двери на двух оставшихся кладоискателей дохнуло вонью. В коридоре лежала серая обезьяна - огромный взрослый самец, который один на один заломал бы Конана и глазом не моргнул. Но кто-то другой уже убил обезьяну. И убил заклятием, а не оружием - судя по скрюченной позе двуногого зверя и по гримасе невыразимого ужаса на его клыкастой харе. - Это был Северус, - рассудил варвар. - Больше некому. Перед следующей дверью - да сколько их ещё будет, этих дверей!!! - Конан взялся за меч, а Малак - за кинжал, стараясь не представлять себе, кто и что там может сидеть. Но они увидели только безобидный с виду столик с бутылками фигурного и цветного кофийского стекла. "Здесь и отдохнём", - подумал варвар, но стоило ему приблизиться к самым заманчивым бутылочкам, как в дверях палаты вспыхнули языки противоестественного фиолетового пламени, отсекая им путь и вперёд, и назад. Западня захлопнулась. - Кошмар! - выдохнул Малак. - Хоть выпьем с расстройства, что ли? - А вдруг там отрава? Северуса нам расхваливали как доку в ядах, - сказал ему киммериец, но тут вдруг обратил внимание на пергамент, пригвождённый к столу. - Так... Так... "Впереди опасность, то же позади, но две из нас помогут, ты только их найди. Одна вперед отправит, еще одна — назад, в двух — вино всего лишь, а еще в трех — яд"... Да это какая-то загадка! - пришлось опять капитально наморщить ум, что давалось варвару не так уж и легко. Малак тоже пробежался взглядом по пергаменту, уточняя условия задачи. Выяснилось, что яд находится строго слева от вина, но самая большая и самая маленькая бутыль безопасны. Снадобья и зелья в крайних бутылках не помогли бы одолеть проклятое пламя по дороге вперёд. Во втором сосуде слева и во втором справа было налито одно и то же... - Чепуха какая-то, - начал кипятиться Конан, тоже порядком уставший от волшебных хитросплетений. - Я бы просто кидал по очереди эти бутылки в фиолетовый огонь, и если от какой-нибудь он испарится... - Погоди ты, - пробурчал Малак. - Мне это напомнило одну поучительную историю. Как-то раз в Хауране меня приговорил к смерти судья, который был большим любителем шарад и головоломок. Он всегда приговаривал, что раз смертник достаточно умён, чтобы их разгадать, то бесспорно заслуживает помилования. И меня запустили в комнату, где точно так же стояли семь пузырьков. И точно так же среди них был спрятан яд, судороги от которого поистине выворачивают жертву наизнанку... - Нашёл время байки травить, охотник на живых ключей, - отвернулся варвар. - Где же я там определил яд... - гнул своё заморанец. - Ага! Значит, эти вперёд, эти назад, а эти так себе... Если моя чудодейственная память мне не изменяет, то вперёд нас пропустит вот этот, самый маленький горшочек! Конан посмотрел на Малака, как на одержимого. Но ничего более разумного у него уже предложить не получалось. - Ну допустим, - тяжёлым голосом сказал киммериец. - А как отсюда выбраться назад? - Самый толстый пузырь. Крайний правый. Но учти - в бутылке, что поведёт нас вперёд, снадобья ровно на один глоток! "Была не была", - подумал варвар-наёмник и взял бутылочку. Она действительно могла два раза поместиться в широкой киммерийской ладони. - Мне почему-то кажется, что ты не в обиде, - сказал он Малаку. - Знаешь - да, - ответил тот. - После... вот этого вот всего... всего вот этого вот... я уже не решусь идти вперёд. Моя шкура мне была, есть и будет дороже! А у тебя есть какое-то более важное дело, чем золото, раз ты готов ради него рваться за камнем, несмотря ни на что. Возможно, скоро оба мы уснём вечным сном в этом паршивом подвале, так что можешь открыться мне - зачем?! Зачем ты это затеял?! - Была девушка. Мы влюбились друг в друга. Потом она спасла мне жизнь. А потом убили её саму. Убили таким ядрёным чёрным чародейством, что наш колдун разводил руками. Оставалось только возложить её на погребальный костёр, - коротко изложил всю историю Конан. - Камень нужен мне, чтобы наконец ей отплатить. - Могу только пожелать тебе удачи, - тихо сказал Малак. - Теперь делаем так. Я иду вперёд, будь там хоть все демоны Стигии, и делаю, что должен. Ты вернись туда, где мы оставили Субудая, и ожидай там. Ах да... Которые тут бутылки с вином? - спросил варвар. Заморанец показал. - Возьми их с собой - по одной на брата. Говорят, что старое вино из Пуантена так крепко шибает в нос, что способно пробудить даже от колдовского оцепенения. Может, и Субудай очнется? - А как ты будешь возвращаться за нами? - Если я прикончу Северуса, то, скорей всего, и чары его иссякнут. А ты думал, в песнях и сагах зря поют про то, как рушится злодейский замок или храм? Огня здесь уже не будет. Конан сделал глоток и шагнул вперёд, к неверным фиолетовым огням. Всё нутро киммерийца ожгло холодом, как если бы он проглотил ледяную глыбу с вершин Нордхейма. В юности он как-то пытался это сделать на спор с одним знакомым асиром, и дело едва не кончилось худо. - И только попробуй выпить мою долю! Я из любых адских вертепов тебя достану! - крикнул он вслед Малаку, который двинулся в противоположном направлении. Теперь Конану предстояло идти и сражаться в одиночку. Готовясь к самому худшему, он как можно быстрее двинулся через фиолетовое пламя, но не чувствовал ничего, даже щекотки. И кончилось оно быстро. И тут киммериец увидел то, чего вовсе не ожидал. Перед ним стоял Квиринус собственной персоной.