”Now, men, do you hear me?..”

      Смоллетт устроился на крыльце поближе к входной двери и устремил выжидающий взгляд на дорожку, ведущую от дома за калитку и дальше по холмам в сторону ближайшей деревни. Досюда лёгким дуновением тепла и спокойствия доносился запах яблочного пирога с кухни, а уставшее лицо ласкала уличная прохлада. На фоне окруживших его свежести и уюта Смоллетту даже не хотелось курить, хотя раньше ему всегда казалось, что порция крепкого табака может сделать лучше любое мгновение. Под яблонями, чьей листвы едва коснулось осеннее золото, сновали туда-сюда Джим и тринадцатилетняя сестра Грея, собирая с земли опавшие яблоки. А сам хозяин дома опять куда-то запропастился.       За спиной Смоллетта скрипнула дверь, и на крыльцо вместе с потоком ароматного воздуха выступил Трелони, улыбаясь во всю ширину своего грубого, но всё равно по-детски наивного лица.       — Милейший человек Грей — пригласить нас всех погостить у себя. — Он окинул почти влюблённым взглядом умытый дождём фруктовый сад. — Удивительное место. Как считаете, капитан?       Смоллетт пожал плечами.       — Я рад любому путешествию, даже такому короткому. А здесь… — Вечернее солнце, скрывающееся за набежавшими с востока тучами, насмешливо напоминало, что большая часть дня прошла мимо него. Смоллетт вздохнул. — Здесь и правда очень красиво.       — Только вот сам Грей как будто сбежал от нас, — вздохнул также вышедший из дома Ливси.       — С мисс Арвен не поспоришь, друг мой… — отозвался Трелони, напряжённо почёсывая в затылке.       Весь день Арвен — самая серьёзная из трёх сестёр — гоняла Грея то по дому, то по саду с различными поручениями по хозяйству, и тот неустанно следовал её указаниям. И что Смоллетта больше всего расстраивало — сколько бы он ни твердил себе, что отношения в чужой семье не его ума дело, такая картина его немало раздражала. Нет, в этом не было ничего странного, Грей всегда был рад помочь тем, кто его просил, но именно сегодня что-то в его поведении казалось Смоллетту неестественным. Будто Грей пользовался любой возможностью скрыться от тех, кого сам же и позвал.       Смоллетт соврал Трелони, когда сказал, что рад любому путешествию. Из-за этой поездки он всю неделю места себе не находил и нервничал, совсем как юнга перед своим первым плаванием. Будто здесь его ждал не старый друг, а кто-то чужой и, что самое забавное, старший по званию, перед кем надо вести себя соответствующим образом. А Грей за год, что они не виделись, совсем не изменился — у калитки их встретил всё тот же робкий рыжеволосый парень, в мятой и слегка запачканной землёй и чем-то красным рубашке, с тусклым шрамом на щеке и этими его огромными зелёными глазами, в которых даже здесь, вдали от побережья, отражались семь морей со всеми своими богатствами. И Смоллетт снова забыл, что делать.       За целый день они не сказали друг другу ни слова, кроме простого формального приветствия, будто их связывало друг с другом даже меньше, чем всех остальных членов сведшей их экспедиции. Смоллетт со злостью посмотрел на неспешно заходящее солнце, будто его виной было то, что он никак не мог собраться с мыслями. Рука машинально потянулась за трубкой.       В этот момент дверь в кухню скрипнула в третий раз, и на пороге, уперев руки в боки, показалась Арвен Грей. Её грубое практичное платье, прикрытое фартуком, и длинные тёмно-рыжие косы, казалось, были насквозь пропитаны запахами корицы, яблок и имбиря, и Смоллетт едва не задохнулся.       — Вот и не спорьте, господа, — суровым тоном бросила Арвен и недовольно глянула в ту сторону, куда часа полтора назад ушёл Грей. — И где этого обалдуя черти носят…       У Смоллетта дёрнулось ухо.       — Юной девушке не пристало использовать такие выражения, — спокойно отметил он. — Особенно по отношению к старшему брату.       — А что, у вас есть слова поласковей? — фыркнула Арвен.       — Ну что вы, мисс Грей, — с улыбкой начал Трелони, аккуратно коснувшись её плеча, — я ведь знаю, что на самом деле вы его любите.       Девушка тяжело вздохнула.       — Ну а как иначе, — угрюмо ответила она. — Со своим обаянием он бы и короля заставил в себя влюбиться.       Трелони тихо рассмеялся, Ливси также ответил своей извечной улыбкой. Смоллетт поджал губы, прислонившись виском к шершавому столбу, и печально поглядел вдаль.       — В обаянии ли дело…       Две пары вопросительных глаз уставились ему в затылок, но тут доктор указал на седловину между холмами:       — Да вот же он! Бежит со всех ног.       Смоллетт выпрямился. И правда, на дорожке показалась стремительно приближавшаяся фигура. Смоллетт, устало отметив, что зрение его с годами, тем более проведёнными на суше, не становится острее, и прищурившись, вгляделся в светлый силуэт на фоне ещё совсем зелёных и местами даже пестрящих запоздалыми цветами холмов. Когда Грей уже миновал калитку, Смоллетт заметил, что выглядит он ещё более потрёпанным, чем утром, будто поход за мёдом к живущей по соседству женщине стал для него целым подвигом.       Смоллетт поднялся было со ступеней, твёрдо решив, что теперь уж точно спросит его о чём-нибудь, — почему бы не об этом приключении? — но Арвен его опередила. Подобрав полы платья, она деловым шагом двинулась навстречу брату. Ливси и Трелони обступили Смоллетта с обеих сторон, наблюдая, что же сейчас будет.       — Явился, не запылился! — крикнула девушка ещё издалека. — Неужели обязательно растягивать каждую мою просьбу на полдня?!       Грей остановился рядом с ней, между делом принимая в объятия младшую сестрёнку Энти, которая заботливо совала ему в руки тщательно отобранное и протёртое платочком яблоко.       — В следующий раз, когда захочешь попросить что-нибудь у соседей, или посылай меня к мистеру и миссис Догерти, или попроси Милли навестить вдову Шелли. — На этих словах он смущённо отвернул от Арвен порозовевшее лицо. — Я каждый раз ухожу от неё, будто выбираюсь из пиратского плена.       — Не капризничай, — фыркнула Арвен, снимая у него со спины узелок, внутри которого угадывался силуэт большой банки, — она просто тебя очень любит.       — А я люблю мёд, — быстро ответил Грей, потирая руки, — так что если пирог за время моего отсутствия поспел, — он многозначительно поднял бровь, — а он должен был, то скажи Милли, чтобы заваривала чай.       — Эйб! — почти пропела Энти, кружась вокруг него. — Достанешь мне яблоко?       — Да у вас уже две корзины, куда тебе ещё?       — Нет, я хочу вон то. — Девочка указала на большое спелое яблоко, свисавшее с самой верхней ветки.       Грей задумчиво откусил то, которое дала ему сестра, и свободной рукой почесал в затылке.       — А что, — с лукавой усмешкой продолжил он, — твой новый друг с этим не справится?       Джим обиженно сложил руки на груди.       — Я посмотрю, как ты туда залезешь! — отозвался он. — Эти ветки даже меня не выдержат, а ты вон какой толстый.       Смоллетт в один прыжок спустился с крыльца на землю и выпрямился во весь рост.       — Хокинс! — рявкнул он так, что где-то вдалеке с приглушённым расстоянием карканьем взмыла в небо одинокая ворона.       Джим вздрогнул, но в ответ лишь безучастно развёл руками. Грей толкнул его в бок, но Смоллетт был почти уверен, что его улыбка померкла.       — Ничего я не толстый, — сказал Грей, отдал Джиму недогрызенное яблоко и подошёл к дереву.       Подпрыгнув, он повис на мощной нижней ветке, подтянулся и стал ловко взбираться вдоль ствола. Верхние ветки и правда выглядели ненадёжно, но Грей, держась за одну из них, медленно шёл по нижней прямо к заветной цели, с каждым шагом опускаясь к земле всё ниже.       — Достал! — крикнул он, помахав Джиму, чтобы тот ловил.       Как только Грей бросил яблоко вниз, ветка под его ногами треснула, и он, неловко перевернувшись спиной вниз, полетел на землю.       Смоллетт ринулся к яблоне, насколько позволяла его старая рана под коленом, но и тут его опередили — Джим, Энти и Арвен уже окружили Грея, встревоженно глядя на него.       — Эйб, ты в порядке? — Джим на миг вновь превратился в того невинного мальчика, каким был полтора года назад, когда «Испаньола» покидала Бристоль на пути к пиратским сокровищам.       — Да, — сдавленно отозвался Грей, тяжело согнувшись пополам в безрезультатной попытке сесть.       Резче, чем стоило бы, оттолкнув детей в стороны, Смоллетт пробрался к нему.       — Живой? — строго спросил он, протягивая Грею руку и даже не успев подумать, что не сможет поднять его с раненным плечом.       Несколько секунд Грей молча смотрел на него. Тишину вокруг нарушало только его хриплое поверхностное дыхание да шелест листвы, будто вокруг них не было ничего и никого. Затем Грей всё же сумел сесть, после чего взялся за руку Смоллетта и поднялся на ноги. Однако Смоллетт не почувствовал совершенно никакого давления — будто Грей встал самостоятельно и взял его за руку только ради приличия.       — Я в порядке, сэр, — тихо ответил он и неловко усмехнулся: — Гнилые яблоки смягчили падение.       После этого он тут же отпустил руку Смоллетта, отобрал у ошарашенного Джима добытое яблоко и с гордым видом вручил его Энти. Та зачарованно смотрела на брата, не зная видимо, волноваться ей или восхищаться.       Первой в себя пришла Арвен.       — Ну ты даёшь, братец, — возмущённо начала она. — Вот поэтому женщины всегда живут дольше, чем мужчины. Ну-ка бегом в дом, пока вы трое ещё чего-нибудь не натворили!       — Мне бы переодеться… — пристыженно отозвался Грей, пытаясь заглянуть себе за спину.       — Да брось, мы тебя сегодня совсем не видели, — расстроенно подал голос Трелони, неуверенно спускаясь с крыльца, словно боялся, что каждый шаг, отдаляющий его от кухни, приблизит его к недовольной Арвен, — будто и не к тебе в гости приехали.       — Оно и к лучшему, сэр, — пожал плечами Грей и так же неловко, как и минуту назад — Смоллетту, усмехнулся: — Я своим видом только пейзаж порчу.       — Дурак ты, — сердито бросил в ответ Смоллетт.       Грей мгновенно перестал улыбаться и резко перевёл удивлённый и едва ли не испуганный взгляд на него.       — Хватит с тебя переодеваний на сегодня, — сурово заявила Арвен. — Ведёшь себя как лондонская модница — это тебе мало, это, видите ли, недостаточно свежее, этот жилет не подходит к твои глазам, на этих штанах заплатка прямо на заднице…       — От меня воняет, как от свиньи, — строго перебил её Грей, опять смущённо отвернувшись. — Пирог с гнилью плохо сочетается. Не волнуйся, — поймав недовольный взгляд Арвен, он повысил голос, — я быстро.       С этими словами он убежал в сторону передней двери, не дав сестре времени ответить. Та лишь тяжело вздохнула и жестом пригласила всех оставшихся в саду на кухню.       Матушка Грея и старшая из сестёр, Милли, уже разлили чай и отрезали каждому по толстому куску золотистого пирога, наполнявшего весь дом пьянящим ароматом, а Грей всё не появлялся. Ещё недавно чистое небо затянулось тяжёлыми тучами, сквозь которые с трудом пробивался последний дневной свет. Арвен зажгла несколько свечей. На подоконнике снаружи стали выступать мокрые кляксы. Смоллетт угрюмо ковырял вилкой угощение, пытаясь заставить себя съесть хоть кусочек — исключительно из уважения к девушкам, которые так долго его готовили.       Милли, которой не так давно исполнилось двадцать два, по красоте не уступала девушкам-шелки из ирландских легенд, которые Смоллетт слышал из уст Грея, когда тот рассказывал их товарищам по команде — высокая, стройная, темноволосая, даже бедное крестьянское платье смотрелось на ней более ярко и пышно. Вела она себя так, будто начиталась романтических сказок и готова была принести в жертву всё своё свободное время, чтобы стать похожей на героинь из них. Она грациозно порхала вокруг стола под нескончаемые рассказы Трелони, и её манерам могла бы позавидовать любая английская аристократка. Но вот что заставляло Смоллетта нервно ёрзать на своём месте, так что это, что при каждом удобном случае девушка бросала на него застенчивые взгляды из-под пушистых ресниц и тут же робко отворачивалась. В такие моменты Смоллетт крепко жалел о том, что не может придумать ни единой реплики, чтобы вставить в весёлый разговор своих друзей, в котором участвовала даже совсем юная Энти.       Смоллетт никогда не понимал, чем он умудрялся привлекать к себе девичьи взгляды, но в этот раз он как никогда чётко ощущал себя преступником. Перед глазами на месте каждой из сестёр Грея неустанно возникал его собственный образ, такой простой и невыносимо далёкий.       — …Вы не поверите, но когда Энти была совсем крохой — наш отец тогда ещё был жив, — мы все вместе ходили-… Вы посмотрите, кто наконец изволил почтить нас своим присутствием!       Смоллетт поднял голову на возглас Арвен. Из дверного проёма выглядывал расстроенный Грей. На нём была старая льняная рубаха, заплатанная на подоле как минимум четыре раза, и грубые коричневые штаны, подвязанные чуть ли не под грудью и всё равно свисавшие с Грея, как спущенный парус. Он медленно подошёл к Арвен, поднял её из-за стола и отвёл чуть в сторону.       — Я же просил постирать мне хотя бы одну рубашку. — Он говорил спокойным шёпотом, но Смоллетт всё равно отчётливо слышал каждое слово даже сквозь разговор, который Трелони решил продолжить — должно быть, чтобы не смущать их.       — Сам стирай свои рубашки. — Арвен не считала нужным таиться, лишь немного понизила тон. — Я и так весь день на кухне корячилась, и всё из-за твоих английских друзей.       — Арвен, спокойней…       — Что «спокойней»? Ты меня даже не предупредил! Я как будто всегда обо всём последняя узнаю.       — Арвен, неужели ты не понимаешь, что нельзя встречать гостей в таком виде!       — Ты никогда так не заботился о своём гардеробе! Может быть, если бы ты хотя бы объяснил мне, что с тобой вдруг случилось, я бы пошла тебе навстречу. Может быть.       Грей растерянно пожевал губу, затем лишь тяжело вздохнул и отвернулся. Арвен устало закатила глаза.       Смоллетт недовольно сдвинул брови. Девушка отошла от брата и позвала миссис Грей:       — Мам, посмотри на него.       Женщина с некоторым опозданием перевела взгляд с улыбчивого лица Трелони на сына и приложила руки к груди.       — В этой одежде ты вылитый отец, — ахнула она и протёрла глаза. — Как бы он гордился, увидев тебя сейчас…       — А вы, капитан, можете гордиться таким учеником, — добавил Трелони, хлопнув Смоллетта по спине.       Смоллетт поднял голову, чувствуя, как его лицо предательски наливается жаром.       — С каких это пор он мой ученик? — резко отозвался он.       Грей дёрнул бровью и, болезненно улыбнувшись, подошёл к матери. Смоллетт вздрогнул. Он не хотел сказать Грею ничего плохого, но как ещё он должен был воспринимать слова от того, кто когда-то был с ним строже любого тюремного надзирателя…       — Должно быть, такому дураку слишком большая честь — называть себя учеником капитана Смоллетта. — Грей обнял мать за плечи. — Мам, ну чего ты. — Затем он виновато оглядел собравшихся за столом. — Я хотел… пойти прогуляться.       — Опять? — фыркнула Арвен, уже, должно быть, ни на что особо не надеясь.       — Не хочу портить вам настроение… вот этим вот. — Грей обвёл пальцем своё угрюмое лицо.       — Грей! — с один голос разочарованно воскликнули Трелони, Ливси и Джим. Смоллетт убрал одну ногу под стул, будто готовясь быстро встать, если что вдруг.       — Прошу тебя, сынок, не уходи надолго, — только и ответила миссис Грей.       — Ага, мы не подписывались развлекать твоих гостей, — вставила Арвен.       Грей повернулся к ней. Его глаза сверкнули сталью.       — Если я ещё хоть раз услышу, как ты отзываешься о моих друзьях в таком тоне, ты всю осень будешь разгребать гнильё в саду. — Он снисходительно приподнял бровь. — Поняла меня?       С лица Арвен сплыло привычное снисхождение, сменившись лёгким удивлением. Должно быть, Грей никогда не бывал с ней груб — как и с другими членами семьи, — и теперь Смоллетту и самому стало интересно, что с ним вдруг случилось.       Когда Грей скрылся за дверью в сад, Смоллетт, положив в рот небольшой кусочек пирога, поднялся со своего места.       — Благодарю вас за угощение. — Он по очереди кивнул миссис Грей, Арвен с небольшой заминкой и Милли, постаравшись не задерживать на ней взгляд. — Надеюсь, вы не будете против, если я попробую приглядеть за Эйбом.       — Ах, мистер Смоллетт, это будет очень мило с вашей стороны, — всплеснула руками миссис Грей. — Эйб славный мальчик, но иногда на него находит… хандра. — Она печально вздохнула. — Он будто по кому-то скучает.       — Ага, вы уж приглядите, — снова подала голос Арвен, с недовольным видом усевшаяся обратно за стол. — Вы, конечно, не король, но ему хватит.       — Арвен, ты доигралась!       Девушка лишь передёрнула плечами и пододвинула к себе блюдце Смоллетта с недоеденным пирогом.       Смоллетт плотно сжал губы, чтобы не комментировать. «Поразительный контраст», — подумал он и покинул кухню.       Грей стоял на крыльце, набивая трубку. На скрип открывающейся двери он резко обернулся и, увидев Смоллетта, мелко вздрогнул.       — Капитан? — неуверенно обратился он.       Смоллетт вдохнул поглубже.       — Я хотел спросить, могу ли я составить тебе компанию, — выпалил он на одном дыхании, стараясь при этом читать текст негромко и с выражением.       Грей молча смотрел на него, замерев в той позе, в какой был — обернувшись через плечо и сунув палец в наклонённую трубку, из которой от каждого дуновения холодного ветра мелкой крошкой сыпался табак. Смоллетт нервно сглотнул.       — Я… Мне нужно поговорить с тобой, — добавил он. Его голос слегка охрип, как механизм, который давно не заводили.       Грей медленно кивнул.       — Конечно, сэр, — отозвался он. — Я… всегда буду рад вашей компании.       Он вытряхнул табак обратно в кожаный свёрток и убрал его вместе с трубкой в карман. Смоллетт непонимающе сдвинул брови — уж при нём Грей мог курить сколько пожелает, — но заострять на этом внимание не стал.       — Тебе не холодно? — спросил он, спускаясь с крыльца вслед за Греем.       Тот помотал головой. До калитки они шли в полном молчании. Не нарушили его и выйдя за забор.       Грей быстрым шагом, но следя за тем, чтобы Смоллетт не отставал, шёл по каменистой тропе, ведущей между холмами. Серость над их головами поминутно угрожала новым дождём, но каждый раз роняла вниз лишь по нескольку мелких капель. Лёгкий ветер проносил мимо бурые листья. Смоллетт оглядывал раскинувшийся перед ним пейзаж от неба до неба, не зная, на чём задержать взгляд подольше. Они миновали небольшое скопление домиков, в одном из которых, как понял Смоллетт, жила вдова Шелли, а в другом чета Доггерти. Деревушка располагалась в самом сердце Ирландии, и Смоллетт мог лишь гадать, какими путями Грей оказался в море. Может, спросить? Вот сейчас…       Поднявшись по пологому склону, покрытому высокой росистой травой, они всё также в тишине вошли в негустую хвойную рощу. Мокрая, местами болотистая земля здесь была сплошь усеяна замшелыми валунами и сосновыми ветками, похожими на сброшенные оленьи рога, а воздух сильнее, чем даже в саду, пах палой листвой и дождевой влагой. Грей пробирался сквозь сумеречный лес по памяти, будто это место было слишком древним, чтобы хоть на толику измениться с последнего его прихода сюда, и вскоре Смоллетт отстал от него, пытаясь перебраться через толстый ствол поваленного дерева.       Грей вернулся и, аккуратно взяв его за запястье, повёл за собой по проверенному маршруту, петляя между покрытыми давно отцветшим вереском кочками. Вскоре за деревьями показался просвет, а земля снова стала подниматься. С другой стороны лесистого холма склон был почти отвесным, и на самой вершине возвышался могучий дуб, отодвигая сосны на второй план. С его самой толстой ветки свисали старые качели, отсыревшие после недавнего дождя.       — Они тут лет сто висят — про них ещё отец рассказывал, — вдруг подал голос Грей. Он дошёл до обрыва и уселся на качели. Ветка над ним угрожающе скрипнула. — Вы хотели о чём-то поговорить со мной?       Туман, клубившийся над остывающей землёй, бесцеремонно просачивался за воротник. Смоллетт мелко вздрогнул, затем тихо прочистил горло и заговорил:       — Мы за весь день и словом не обмолвились. Полагаю, я должен извиниться. — Он виновато вздохнул, окинув взглядом равнину внизу, тонкую змейку реки, в которой ровным тоном отражалось свинцовое с синим отливом небо, тёмный, но не потерявший яркости и в сумерках луг и загоравшийся окнами домов городок почти на самом горизонте. — Арвен не зря на меня косо смотрит — такое непочтение к гостеприимному хозяину…       — Я не гостеприимный хозяин, — резко оборвал его Грей. Затем продолжил мягче: — Я пригласил вас, потому что думал, что за время плавания к Острову и обратно мы стали друзьями. Если я возомнил о себе слишком много, вашей вины в этом нет и извиняться вам не за что.       Смоллетт внимательно посмотрел на него. Лицо Грея было почти полностью скрыто падавшей на него тенью дубовой кроны и несколькими прядями волос, выбившимися из тщательно собранного хвостика, и всё же Смоллетту показалось, что его глаза странно блестят. Они всегда сверкали — то от радости, то предупреждающе, то в свете звёзд или даже простой свечи — всегда глаза Грея перетягивали на себя всё внимание Смоллетта, где бы они ни находились и чем бы ни занимались. Смоллетт ненавидел себя за это, но всё, что ему оставалось теперь, это молчать и беречь Грея от своих чувств.       — Эйб… — выдохнул он. — Ты мне гораздо больше, чем просто друг.       Грей едва заметно поднял голову, но потом снова отвернулся. На краю леса снова воцарилась тишина. Смоллетт не отрываясь смотрел на Грея — не как раньше, когда он попросту не мог заставить себя отвести взгляд, а пристально и открыто, изо всех сил стараясь понять, о чём он думает. Но непоколебимое лицо Грея выражало лишь усталую тоску, разве что он иногда покусывал обветренные губы.       — Не оправдывайте Арвен, — снова начал Грей, и Смоллетт невольно улыбнулся тому, что их разговор продолжился. — Её как будто не наши родители воспитывали, а дворовые собаки. — Грей тяжело вздохнул. — На самом деле она очень заботливая, просто… так вышло, что с Милли ей приходится быть старшей сестрой, а она словно хотела ещё немного побыть ребёнком.       — Разве с Милли что-то не так? — удивился Смоллетт. — Она весь день помогала вашей матушке на кухне и была со всеми мила.       — Помогать она умеет, но когда дело доходит до того, чтобы организовать какую-то работу, она тут же делает вид, что это не про неё. — Грей усмехнулся с оттенком сожаления в голосе. — Мечтает найти своего прекрасного принца — уж не знаю, кого она имеет в виду, — выйти за него замуж и жить как в сказке, ни о чём не думая и во всём слушаясь его. Кстати… — он замялся на мгновение, отвернувшись от Смоллетта так, что теперь он видел только кончик его уха, — она весь день с вас глаз не сводила.       По спине у Смоллетта прошла волна крупных мурашек. Почему-то внимание Милли не давало ему покоя, хотя обычно он реагировал спокойно, пусть и без особой радости. Сестра Грея, но не он сам…       — С молодыми девушками такое бывает, — ответил Смоллетт со вздохом.       Грей осторожно глянул на него.       — Вас это раздражает? — спросил он.       — Меня это расстраивает. У них вся жизнь впереди, а они на меня смотрят…       Смоллетт подошёл к качелям поближе и провёл рукой по растрёпанной верёвке. Грей, упираясь ногами в землю, мелко покачивался взад-вперёд, и Смоллетт, сам того не заметив, стал легонько его подталкивать.       На его слова Грей не ответил. Снова повисла пауза, нарушаемая лишь мерным скрипом, шелестом падавшей в траву воды с листьев дерева и плеском ручья под камнями. Смоллетт старался дышать медленно и глубоко, чтобы не пропустить ни единой ноты запахов, растворённых в мокром осеннем воздухе, слегка горчащих трав и пряной палой листвы, мокрой коры и земли, даривших осени тот неизбежный холод, от которого не спрячешься ни у камина, ни за чашкой горячего чая, ни в объятиях любимого человека.       Верёвка затрещала и оборвалась со звоном лопнувшей струны. Грей шлёпнулся за землю, а Смоллетт снова подскочил на месте и, повинуясь инстинкту, опустился рядом с ним на одно колено.       — Эйб! — воскликнул он. — Ты как, не ушибся?       Смоллетт также по привычке протянул ему руку, но тут же передумал, вспомнив, что было в прошлый раз, и вместо этого придержал его за спину, уже ничего не предлагая. Грей сдавленно смеялся.       — Прав был Джим — что-то я набрал на вольготной жизни штурмана, — пробормотал он, тяжело поднимаясь с земли.       — Не говори ерунды, — рассердился Смоллетт. Он осмотрел останки качелей, висевших теперь только на одной верёвке, на вид такой же хлипкой и обветшалой. — Тут всё уже давно сгнило. Может быть, этим качелям и правда больше века.       Грей поднял взгляд вверх, разглядывая дубовую ветку, которой не были страшны ни время, ни дожди, ни тяжесть тех, кто на ней качался. Верёвка оборвалась на самом верху.       — Попробую привязать заново, — сказал Грей, коснувшись рукой ствола дерева, будто примерялся.       — Ну уж нет! — Смоллетт схватил его за руку. — Ты уже и так сегодня падал с дерева. — Он поджал губы. — Дважды. А сейчас уже темнеет. В другой раз починишь, и лучше вообще весной.       Грей угрюмо кивнул. Его взгляд скользнул на запястье, на котором теперь лежала ладонь Смоллетта. Тот тут же убрал руку.       Ещё пару минут они провели в тишине. Смоллетт уже начинал волноваться, что скажет миссис Грей, если он вернёт её сына домой только за полночь, хотя обещал за ним присмотреть, но Грею, казалось, было хорошо здесь — вдали от шумных сестёр, болтуна Трелони и слишком ярких домашних запахов.       Смоллетт снял свой китель и закутал в него Грея, пока тот отвлёкся на пейзаж вдали. Он стоял в одной рубашке, а поднявшийся с концом дня ветер всё никак не хотел стихать хотя бы на минуту, и Смоллетт снова не успел подумать, как уже почти обнимал Грея за плечи, даже сквозь плотную ткань чувствуя его дрожь. Удивительно, как ему удавалось сохранять непринуждённый вид.       Грей попытался выпутаться из рук Смоллетта.       — Мне не холодно, прошу вас, не беспокойтесь, — прошептал он, передёрнув плечами.       В этот момент Смоллетт крепко обхватил его обеими руками, не позволив Грею пошевелиться и только плотнее запахнув китель. Грей в его объятиях замер на мгновение, а потом… Возможно, Смоллетту это только почудилось, но он ощутил грудью, как Грей прижался к нему спиной и слегка запрокинул голову, касаясь затылком его плеча.       — Капитан? — тихо позвал он.       — Да? — почему-то так же тихо ответил Смоллетт.       — Можно вас спросить?       — Разумеется! — Он ласково улыбнулся, подавив в себе желание коснуться губами его виска. — Тебе всегда можно.       Грей кивнул.       — Почему вы назвали меня дураком? — спросил он.       Подскочившее сердце вмиг стёрло улыбку с лица Смоллетта. Тогда он был зол и напуган, но всё равно надеялся, что Грей его поймёт, но видимо со времён Острова он и правда ничуть не изменился — также всё понимал буквально и пугался каждого сказанного ему слова. Его слова.       — Ты сказал, что своим видом портишь пейзаж, — напомнил Смоллетт.       Грей кивнул, подтверждая свои прошлые слова. Смоллетт нахмурился.       — Ну, большей глупости я за всю жизнь ни от кого не слышал, — фыркнул он.       Грей повернул голову в его сторону, но их взгляды так и не встретились. Смоллетт не стал ничего объяснять — положение, в котором они оба были теперь, говорило само за себя. С другой стороны, Грей ведь и правда глупыш — может быть, он и сейчас ничего не понял…       Смоллетт ясно слышал, как с каждой секундой дыхание Грея учащалось. Он встревоженно сдвинул брови, не зная, обнять его покрепче или отпустить, и, главное, в чём причина его волнения. Пока Грей вдруг не заговорил снова:       — Капитан, послушайте… — Он тяжело выдохнул, сглотнув. В его дрожащем голосе отчётливо звенели слёзы. — Я должен рассказать вам кое-что. Я позвал в гости вас всех — господина Трелони, доктора, Джима и вас вместе с ним, — потому что в первую очередь хотел увидеться с вами, но боялся, что в одиночку вы моё приглашение не примете. — Смоллетт чувствовал по дёрганным движениям его рук, что Грей сминает в ладонях подол своей верхней одежды — он всегда делал так, когда сильно волновался. — Я лишь хотел… Вы писали, что жизнь на берегу давит на вас, и я подумал, что вам пойдёт на пользу смена обстановки, даже ненадолго, и… и мне казалось, что у нас здесь красивые места, что вам здесь понравится… и что может быть даже вы будете рады видеть меня, потому что… я мечтал о новой встрече с вами с того самого момента, как мы расстались в Бристоле.       Всё внимание Смоллетта сосредоточилось на слухе, и его объятия сами с собой ослабли настолько, что Грей, почувствовав это, смог из них выбраться. Он повернулся к Смоллетту лицом и взглянул ему в глаза. Теперь Смоллетт понял, почему тот блеск показался ему странным. Теперь небо отражалось не только в бегущей сквозь долину реке, но и в струившихся по щекам Грея влажных дорожках.       Смоллетт протянул руку к его плечу, но Грей отдёрнул его, отступив на шаг назад.       — Я знаю, что ваша единственная любовь — море, — продолжил он срывающимся шёпотом, — и я знаю, что я — воплощение посредственности, глупости и неуверенности в каждом своём решении, да к тому же ещё и мужчина!.. Но я хочу, чтобы и вы знали кое-что — вы тот человек, благодаря которому у меня сейчас есть то, о чём два года назад я и мечтать стеснялся, и мою благодарность вам за всё, что вы сделали для меня, пусть и не придали этому значения, не выразить никакими словами. — Он замолчал, стараясь успокоиться, затем продолжил более плавно: — Я не заслуживаю и толики вашего внимания. Но кто знает, может быть Милли повезёт больше.       Он стянул с плеч китель Смоллетта и протянул ему, уже готовясь бежать куда-то вдаль, вниз с холма, за реку в город.       Смоллетт встрепенулся и резко схватил его за руку.       — Эйб, постой!..       Плечо тут же свело судорогой, будто бы именно для таких моментов оно и берегло свои подвохи, и Грей, каким-то неведомым образом заметив это, обернулся к нему, аккуратно придерживая его руку.       — Умоляю, будьте аккуратнее… — пробормотал он больше себе под нос.       — Эйб, остановись. Послушай меня. — Смоллетт крепко сжал его ладонь в своей и поднял её к груди. Грей вздрогнул. — Я бы… я бы ни за что не посмел сказать тебе этого — это несправедливо по отношению к тебе, я просто не имею права! — но… но сегодня я был слаб, как никогда, а сейчас и вовсе сдался. Я долго хранил свои чувства, боясь заговорить, боясь даже посмотреть в твою сторону, потому что знал — если я приближусь к тебе на достаточное расстояние, то уже не смогу остановиться. Ты самый славный парень из всех, кого я встречал в своей жизни — а она у меня была долгой и весьма насыщенной. Таких храбрых, самоотверженных и чутких людей на свете очень мало, в этом я убедился. Наверное, я был глуп в тот момент, потому что руководствовался чувствами, а не логикой, как следовало бы, но я всегда знал, что на тебя можно положиться в любом деле и ты ни за что не подведёшь. И поверь мне, всего, чего ты добился в жизни, ты добился сам, моей заслуги в этом нет ни на грош — именно это я имел в виду, когда сказал, что тебя едва ли можно назвать моим учеником. — Он запрокинул голову с бессильной усмешкой. — Я не знаю, как ещё объяснить тебе, какой ты невероятный! И ты… ты заслуживаешь всего самого лучшего, всего, чего только пожелаешь! А я… — Он снова опустил голову, продолжая печально улыбаться. — У тебя ещё вся жизнь впереди, если ты понимаешь.       Смоллетт прикрыл глаза, отпустив руку Грея. По крайней мере теперь они оба знают. Смоллетт не сомневался, что они останутся друзьями — это будет нелегко, но они всё равно дороги друг другу, ведь Грей именно это имел в виду, разве нет? Смоллетт принял свой китель из его рук и снова накинул ему на плечи. И в этот раз Грей не стал сопротивляться.       Он сделал шаг к Смоллетту, едва не упершись носом ему в плечо. Смоллетт снова почувствовал на своей ладони прохладу его грубых пальцев. Их взгляды встретились, преодолевая пелену молочного тумана, окутавшего холм даже несмотря на ветер.       — Я не маленькая девочка, Александр, — спокойным голосом заговорил Грей. — И мне есть с чем сравнивать. А иногда у меня такое чувство, будто… будто это тебя я искал всю свою жизнь.       На мгновение Смоллетт забыл как дышать. Давно никто не говорил с ним так откровенно и доверительно, как этот робкий парень сейчас, который ещё минуту назад хотел убежать от него. И уже очень, очень давно он ни из чьих уст не слышал своё имя, а тем более с такой уверенной и родной интонацией.       Грей подошёл к нему ещё ближе, хотя казалось бы расстояние между ними ещё в прошлый раз исчезло совсем. Смоллетту хотелось удержать его, дать подумать ещё хоть немного, но руки просто не поднимались.       — Ты правда этого хочешь? — спросил Смоллетт вместо этого. Удивительно, с какой лёгкостью он готов был доверить Грею свою жизнь, но при этом боялся доверить его собственное счастье.       — А ты нет?       Смоллетт вздохнул.       — Я боюсь, что всё тебе испорчу.       Он не заметил слезу, скатившуюся из уголка его глаза. А Грей заметил. И стёр её нежным движением большого пальца, положив ладонь ему на щёку.       — Как ты можешь так о себе думать, — с усталым возмущением ответил Грей.       Его руки мягко легли Смоллетту на плечи, и с этого момента бывший капитан не видел больше ничего, кроме тонких бледных губ своего бывшего матроса. Последний всплеск лазурной волны, прежде чем Грей совсем закрыл глаза, его последний вдох, прежде чем Смоллетт с несвойственной ему страстью прижался к его губам, и последний удар сердца, прежде чем мир остановился окончательно. Всё, что было упущено за время порознь, теперь восполнялось с лихвой — Смоллетт тёрся носом о его влажные щёки, зарывался пальцами в мягкие волосы, чистые и расчёсанные, совсем не как раньше, обнимал Грея так крепко, будто кто-то мог отнять у него самое важное, как когда-то отнял море и путешествия. А Грей в его объятиях то замирал, как статуя, то едва не задыхаясь принимал все его ласки, тихо смеясь сквозь поцелуй. Чувства, которым так не хватало свободы, резвыми волнами накатывали на берег, стирая с песка последние следы печали и боли.       Едва оторвавшись от его губ, Грей обхватил Смоллетта за талию и прижался к его груди, будто бы здесь было самое безопасное место на свете. Смоллетт поднял лицо к небу, улыбаясь первым загоравшимся на прояснившемся небе звёздам, как никогда не улыбался даже в детстве. Может быть, день и прошёл, но однозначно не мимо. А глупое солнце со своими насмешками может вообще не возвращаться — всё самое важное происходит без него, в приглушённом свете и вне дневной суеты. Туманная тишина вокруг наполнилась насыщенными звуками, которые сопровождали их всю дорогу от дома до качелей, но которые Смоллетт попросту не мог заметить за тяжестью всех мыслей, заполнивших его голову, и тревоги, вгрызавшейся в его сердце.       — Не пора ли нам возвращаться? — прошептал он в макушку обнимавшего его Грея.       Тот потёрся носом о его плечо.       — Пора, — отозвался Грей, и Смоллетт догадался по голосу, что он улыбается. — Но теперь совсем не хочется.