Черноград. Судьбы на краю серпа

Между старых, обшарпанных серых домов,

мы смогли обрести безмятежность.

Я тебе никогда не скажу про любовь,

но храни мою чёртову нежность.

Тусклый свет освещал комнату. Влад сидел за столом, крутя в руке пустую ампулу кровоостанавливающего. Фенрир, находясь в полудреме и тихо фыркая, вытянулся на ногах девушки. Беспокойный сон окутал сознание Мораны, заставляя её задыхаться от жара и давящей темноты. Бледное лицо не выражало никаких эмоций. Лишь глубокая морщинка между бровей временами становилась более явной. Прошло часов восемь с того момента, как Морана уснула. Рана была не очень сильной, но крови было потеряно предостаточно. Повезло, что пуля прошла в тело, не задев внутренних органов, и остановилась в мягких тканях. Что за везение... Но было плохо, что Влад не был врачом. На его счету было множество зашитых на сослуживцах ран, но, увы, это были лишь первичные швы, чтобы просто довести до госпиталя. Но никак не спасать самому... Конечно, можно было дождаться, пока Морана придёт в себя и подскажет, что лучше сделать. Она же лечила Влада. Но придёт ли? Как вы думаете, какие сны снятся смерти? Должно быть, сны, где есть самое дорогое для неё. Жизнь. Жизнь, ей недоступная или когда-то потраченная зря, утерянная по глупости или просто не ценящаяся. Сейчас было так же. Но только вот незадача, смерти снятся лишь воспоминания. Липкий страх окутывал девушку, пока она шла в родной дом. Точнее сейчас это был дом её брата. Он стоял, склонившись над уличной качелью, и радостно улыбался, пока его дочь с интересом смотрела на бабочку в его ладони. Малышка была совсем маленькой, такой, какой её запомнила девушка. Большими зелёными глазами она смотрела на бабочку и тянула к ней ручки. Пение соловьёв, тёплое весеннее солнце, свежая зелень вокруг — всё это было словно в сказке. Вот только в сказках не бывало так страшно. Ступая по мягкой траве, Морана подходила всё ближе. Во снах самым страшным было то, что ты никогда не знаешь, как отреагирует на тебя человек. Во сне не было логики, были только чувства, в разы сильнее, чем в реальности. Под ногами девушки хрустнула ветвь. Вздрогнув от этого звука, Морана остановилась и тяжело выдохнула. Медленно обернувшись, Иван холодно посмотрел на сестру. В его взгляде читалась лишь ненависть и презрение. — Ты зачем вернулась? — сталь в его голосе полоснула по сердцу. Морана ведь из кожи вон лезла, лишь бы они жили в лучшем мире, а он презирал её. — К тебе пришла. Ты ведь мой брат... Всегда... — Не сестра ты мне! Как ты вообще посмела прийти в мой дом после того суда?! Я тебе сказал не возвращаться! — перебивая сестру, Иван закрыл собой дочь, чтобы она не видела Морану. А ведь Маша её любила. Сильно. — Я для вас же с Машей стараюсь! Ты никогда не ценил моих трудов! Я хочу, чтобы мы жили в лучшем мире! — срываясь на крик, девушка с болью в сердце сделала резкий шаг ближе. — Это не оправдывает тебя и твои поступки! Ты убийца! Ты же из города сбежала, потому что люди всё понимать начали! Я жалею, что тогда вытащил тебя из суда! — Закрой свой рот! — прокричав, Морана яростно мотнула головой. Гнев, обида и ненависть захлестнули сознание девушки. Мир вокруг тут же начал меняться. Тьма начала окутывать всё вокруг, становясь частью мира, трава почернела вместе с деревьями и вековыми соснами. Иван подхватил дочь на руки, прижимая её как можно ближе к себе. Холодный озноб бил изнутри. Последнее, что увидела девушка, был полный ненависти, такой родной взгляд. Когда-то он смотрел на неё с любовью, нежностью, а сейчас от этого не осталось и следа. Лишь выжигающая душу ненависть. Открыв глаза, Морана в холодном поту рвано хватала ртом воздух. Вокруг было ярко, даже слишком. Свет бил по глазам, голова кружилась, как после наркоза. Но ужасная боль в правом боку перебивала все ощущения, приводя в чувства. Над девушкой расплывчатым силуэтом тут же появился Влад. — Морана, Морана! — беспокойный голос, звучащий будто из-под воды, резал уши. Казалось, любой звук бил прямо по голове, терзая и без того плавающее сознание. — Нет, нет, нет. Только не двигайся! — зазвучал женский голос откуда-то сбоку. Послышался звук падающих вещей и звон стекла. Где она? Сознание уплывало Как бы не пыталась, Морана не могла прийти в себя и хоть немного разглядеть комнату. Полная темнота и временами нарастающая боль сводили с ума. Казалось, будто у боли не было основного очага — она будто везде. И это добивало лишь сильнее. — Она потеряла много крови, — тусклый женский голос нарушил повисшую в комнате тишину. — Мы можем только ждать, пока она восстановится. Стоя над Мораной, Влад кивнул. Насколько же тяжело осознавать, что в жизни были те ситуации, которые мы не в силах контролировать. — Пойдём, дай ей отдохнуть. Взяв мужчину за руку, Кира вывела его из комнаты. Фенрир лишь проводил их унылым взглядом и, тихо поскуливая, продолжил лежать на кровати. Тёмные глаза пса, больше похожие на человеческие, были наполнены болью. Теперь, уложив голову на край кровати и уткнувшись мокрым носом в ладонь девушки, он просто сидел в ожидании того, когда хозяйка вновь обнимет его. На кухне царила унылая атмосфера. За столом сидели двое, их усталые взгляды были направлены в никуда. — Сколько времени до четвёртого этапа? — хриплый голос Влада нарушил тишину. — Меньше недели. — Надо закупиться патронами и гранатами. Рагу в магазине ещё осталось? — Переведя пустой взгляд на Киру, Влад облокотился локтями о стол. — Только с картошкой, с репой разобрали все. Магазин почти пуст. — Выдохнув, Кира откинулась на спинку стула. — Хреново. Я тогда завтра схожу... — Сиди с Мораной. Я принесу утром. Вика сказала, что ещё отвар передаст, он поможет быстрее восстановить силы, — обычно яркий и игривый голос теперь был пуст. Он был как разбитый кувшин, склеенный как попало. — Спасибо... За всё спасибо. — Подняв взгляд на девушку, Влад вымученно приподнял уголки губ. Горечь в алых глазах мешалась с благодарностью. — Да ладно тебе. Вы и сами многое для меня значите, я бы не смогла стоять в стороне. — Отведя взгляд в сторону, Кира закусила губу. Слишком много всего навалилось. — За это ведь могут уволить и оштрафовать. Достав сигарету из коробка, который Влад забрал у Мораны, он зажал её между губ. Встав, мужчина открыл ящик стола и хмыкнул. Хаос. Сразу было видно, что Морана складывала. Взяв коробок спичек и чиркнув головкой по боковушке, он закурил. — За помощь игрокам? Конечно, но какое это имеет значение? — Наблюдая подавленным взглядом за движениями мужчины, Кира наклонила голову на бок. — Ты льстишь. Ладно Морана, вы с ней подруги или что у вас там... Но я-то просто побочное звено. — Выдыхая горький дым, Влад поморщился. Что за гадость, как она это курит? Неловкое молчание повисло в звенящей тишине. — Не совсем... — Бегающий взгляд карих глаз остановился на разгрузке Даштара с характерным символом клана. — Я хотела спросить... Как проявляется кровь Даштара? Она передаётся каждое поколение или с каким-то «шансом»? — тихий, даже чуть хрипловатый голос девушки прозвучал с весьма странной интонацией. Будто бы с надеждой. — Даштары — это не совсем люди. И с генетикой тут тоже есть свои нюансы. Кровь тёмного шамана, демона, зови как хочешь, передаётся только по мужской линии. Ещё, если у Даштара родилась дочь, то, скорее всего, с шансом в девяносто процентов, её сын тоже будет Даштаром. Через поколение «шанс» будет уменьшаться. Обычно кровь не проявляется во втором поколении детей дочери. — Хмурый прищур алых глаз был направлен девушке прямо в глаза. Влад смотрел на Киру, словно строгий учитель на проблемного ребёнка — с тенью недоверия. — Вырез на кофте, как дань уважения отцу? — кивнув на водолазку со странным виобразным вырезом, что прерывался линией и делил треугольник, Влад дёрнул губой. — Ты сразу понял? — робкий, совершенно несвойственный девушке голос раздался после секундной тишины. — Присмотрелся. Мы видим своих. Не знаю, как описать, просто видим. — Отведя усталый взгляд к окну, Влад смахнул пепел в банку из-под рыбы. — Хотя отвлекающий манёвр удался. Декольте с таким вырезом... Я поначалу думал, что это символ Велеса. Потом присмотрелся к глазам и волосам. Ты русая, значит, глаза карими быть не могут. Это выдало. Закатив глаза, Кира наклонилась через стол и забрала у Влада сигарету. — А курить вредно. Я это и Моране, и тебе говорю. — Сделав неглубокую затяжку, Кира потушила окурок о банку. — Да что ты, — слащаво ухмыльнувшись, Влад сел за стол и облокотился щекой о руку. — А поить запрещённым здесь алкоголем Морану не вредно? — Да кто бы говорил. Это всего лишь два раза было... — Отведя в сторону театрально обиженный взгляд, Кира отвернулась. — Ладно тебе. Ты поезжай, я сам дальше управлюсь. По возможности, Кир, достань хороший обезбол в ампулах. Наркотические на первый приём ещё сойдут, но потом лучше что-то просто блокирующее. И антибиотики, такие, как Морана покупала мне. Рану надо будет промывать ещё пару дней. — Ничего не могу обещать. Я посмотрю, что могу из своего предложить. Остальное дорого теперь стоит. Можешь, конечно, перекупить у моего знакомого, но там вряд ли будет дешевле. — Встав, девушка грустно дёрнула губой. — У Мораны посмотри, она много покупала. — Спасибо. Поднявшись следом, Влад глянул на своё отражение в стекле и пригладил непослушные кудри. Щетина на лице уже раздражала глаза, снова настала пора бриться. Проводив девушку до первого этажа, Влад нехотя попрощался с ней и поднялся к себе. Стоять посреди тёмного пустого коридора было максимально неприятно. Высокие потолки и просторное помещение тут же начинали давить на Влада. Вспомнилось неприятное сравнение с его квартирой в приствольном граде. Неприятное чувство вечного одиночества начало закрадываться в сердце, грозясь вновь прорасти кровавыми цветами. Рвано выдохнув, Титов быстрым шагом пошёл в сторону спален. Он зашёл к Моране и взглянул на пса, что, не поменяв положения, так и остался лежать на кровати, с грустью смотря на хозяйку. Сев на край кровати, Влад поправил перекрутившуюся лямку топика, который носила девушка. Накрыв её пледом по грудь, он коротко посмотрел на повязку и тяжело выдохнул. Бледная кожа казалась почти белой на чёрном покрывале. Кровать была не расстелена, и то лишь потому, что Влад быстро расправил одеяло, когда заносил девушку. Постельное бельё было белым, а марать его не хотелось, вот и пришлось укладывать на плотное покрывало. Бледные обветренные губы, тёмные ресницы и веки с виднеющимися венками влекли своей иной красотой. Мелкий шрам, проходящий через бровь и задевающий тонкую кожу на веке, привлёк внимание Влада, и он, поддавшись странному порыву, провёл по нему пальцем. Мелкие морщинки возле глаз, как никогда кстати, выдавали улыбчивость Мораны. — Скоро всё закончится. Потерпи немного, — тихий шёпот произнесённых в тишину слов так и остался без ответа. Он скорее пытался успокоить себя, нежели девушку. Вот только закончится ли? Они и полечь здесь могут. Но о таком думать не стоило. Никогда не знаешь, как обернётся жизнь. Вернувшись к себе, мужчина стянул разгрузку и водолазку, скинул всё на кровать и подошёл к шкафу. Достав из него чистые вещи, он аккуратно сложил грязные и убрал их на отдельную полку. Выйдя на кухню в одних штанах, Влад поставил эмалированную кастрюлю на плиту и залил в неё воду. Водонагреватели были ни к чёрту. Чинила Морана их или нет, но горячей воды всё так же не было видно. Впрочем, как и обычной с недавнего времени. Усмешка сама по себе скользнула по губам, пока Влад доставал вторую сигарету и, прикурив, жадно затягивался. И что она в них находила? Горечь дыма и всего-то. Зато последствия... Жёлтые зубы, хронический кашель, склонность к образованию рака, бесплодие и прочая херь, которой обычно пугали родители. Разве это страшно? Страшно двинуться крышей в одиночестве или кончить жизнь на полу с перерезанным горлом. Страшно в один день осознать, что ничего у тебя больше нет, кроме квартирки да грошей в карманах. Хотя и их может не быть. Это поистине страшно. Так что курение — это самое безобидное, что всех может ожидать. Длинная тяжёлая затяжка, дым, выдыхаемый через нос, и взгляд, направленный в никуда. И что он в ней нашёл? Обычная хулиганка. Хотя было в её красоте что-то притягивающее. Нечто совершенно иное, то, чего не было в их мире. Но Влада напрягало лишь одно: он видел документы её дела, и уж слишком много там было несостыковок. Хотя хрен знает, не он-то дело вёл. Но всё-таки... В деле фигурировала одна убитая девушка и порядка пяти парней. Не сказать, что их было жаль, — они были теми ещё подонками боярских семей. Но вот девушку действительно было жаль. Молодая была ещё, а её отравили и посмертно горло перерезали. Влад тогда приезжал разбираться, но дело почему-то замяли. В Муроме тогда неспокойно было, люди тревожились да объявления писали, и вот вспомнить бы, что именно они там писали. Уставившись в окно, Влад хмуро затягивался едким дымом. Гадость какая. Потушив окурок, он отвернулся к плите и выключил её. Взяв кастрюлю с водой, он зашёл в ванную. Деревянный банный ковш, кастрюлька тёплой воды, обнажённое тело. Влад забрался в ванную и сел на согнутые колени. Холод чугуна обжёг горячую кожу. Подняв ковш, мужчина разлил воду над головой и пригладил волосы. Тёплые капли, такие горячие для холодной спины и столь ледяные для горячего живота, стекали по смуглой коже. Мокрые волосы разбивались на пряди, закручиваясь в причудливые спирали. Взяв кусок мыла, Влад неспешно вспенил его в руках. Мягкая пена легла на волосы, массируя кожу голову, мужчина постепенно терялся в пустоте мыслей. Смыв пену с волос и тела, он встал, вылез из ванной и ступил на холодный кафель, кинул полотенце под ноги. Стоп. Кафель был холодным, опять забыл включить. Он повернулся к маленькой батарее у пола и повернул стрелку на тридцать пять градусов. Скоро станет теплее. Большое банное полотенце легло на мокрое тело, впитывая воду и согревая мягкостью. Быстро вытеревшись, Влад закинул его на плечи и повернулся к шкафчику с бельём. Три полки: одна его — с идеальными стопками белья и две Мораны — со скомканным полотенцем и пакетиками шампуня. Пропустив смешок, Влад быстро натянул нижнее бельё и штаны. Намочив лицо водой, он вновь взял мыло, вспенил его в руках и нанёс на щетинистое лицо. Бритва с характерным звуком поскользила по лицу. Промыв её, Влад повторил это действие ещё раз и ещё. Умывшись и вытерев лицо, он вышел из ванной. Послышался тихий скулёж пса на кухне. Влад же его кормил... Открыв дверь в свою комнату, он уже хотел закинуть вещи и пойти к Фенриру, но заметил краем глаза движение в дверном проёме на кухне. Холодок пробежал по спине. Обернувшись, Влад хотел было достать пистолет из кобуры, но она осталась в комнате. Ступая короткими бесшумными шагами по деревянному полу, он подошёл к стене и, резко войдя в комнату, уже был готов бить на поражение. Подскочив на месте, Морана, как сонная муха, отпрянула на шаг и, скривившись, взялась за бок. Фенрир тут же начал тычиться носом в бок хозяйки, желая хоть как-то снять боль и помочь. — Морана? Ты зачем встала? Я думал, что кто-то зашёл в башню. Подхватив девушку на руки, Влад прижал её к себе и погладил по волосам. Морану била мелкая дрожь, лоб, плечи и спина были покрыты холодной испариной. — Ты же не принёс мне стакан воды, — кривая усмешка, больше похожая на измученную улыбку, отразилась на бледном лице девушки. — Попросила бы. Знаешь же, что я рядом и тебя одну не брошу в таком состоянии. — Поглаживая Морану по влажной обнажённой спине, Влад чуть отстранился и посмотрел на неё. — Ты как вообще встала? Повернув голову на пса, Волкова кивнула и протянула руку к Фенриру. — Он помог. Если бы не он, я бы ещё и с кровати грохнулась. Шершавый язык пса тут же начал облизывать протянутую руку, острые зубы мягко обозначили укус, и он тут же уткнулся мокрым носом в ладонь. Мягкая усмешка скользнула по губам мужчины. И правда, этот пёс, точно человек, все понимал. — Попросила бы его воду принести. Улыбнувшись, девушка устало прижалась к мужчине, укладывая голову на его плечо. Прикрыв глаза, Морана приобняла Влада непослушными руками и уткнулась носом во влажную шею. Спавшее полотенце больше не защищало спину мужчины от холодных капель воды. Мурашки резко пробежали по спине и потонули в мокрых волосах. Обняв девушку, Влад прижался к ней и прикрыл глаза. — Тебе нужно отдыхать. Завтра Кира принесёт лекарства. Мягко направляя девушку в спальню, Влад, не разрывая объятий, медленно ступал босыми ногами по полу. Уложив Морану на кровать, Титов сел рядом и поправил плед. — Давно не помню такого порядка в комнате. Признавайся, специально убирал? — тихий смешок сорвался с губ девушки, когда она обвела взглядом комнату. — Конечно, аж кровать заправил, — отвечая улыбкой, Влад кинул взгляд на стул, заваленный вещами. Тихий смех девушки моментально сменился на стон боли. Синие глаза уставились в потолок. Губы уже немели от дозировки обезбола. — Не, нахер такое... В следующий раз надену бронежилет. — Ага, если сможешь его поднять, — сдерживая усмешку, Влад встал и приоткрыл тёмные шторы, впуская немного света в комнату. — Не рыпайся по возможности, пусть рана затянется хоть немного. У тебя остались антибиотики? Пропуская ехидство мимо ушей, Морана кивнула. — Посмотри в столе, они там... Найдешь, короче. — Повернувшись лицом к шкафу и погладив пса по голове, Морана мягко улыбнулась. Когда открыл ящик, Влад удивился порядку. Порядок у этой девушки? Достав один из свертков, Влад развернул холщовую ткань. Там были: два серпа, свечи, связки трав и... окровавленный берёзовый пергамент с рунами и обрезанными прядями волос. Быстро убрав свёрток, Влад открыл следующий. Антибиотики. Положив его на стол, он задвинул ящик. — Я взял. Отдыхай. Повернув на мужчину голову, Морана, чуть щурясь, устало кивнула.

***

Тусклый свет мигающей лампы освещал маленькую комнату. За столом напротив окна сидел молодой парень. Старый потёртый блокнот в клетку был исписан красивым, мелким, но совершенно непонятным почерком. Ровные строки стихотворений ложились на бумагу. Потухший взгляд голубых глаз безразлично скользил по листу. И какой черт его дёрнул сюда идти, нормальная ведь жизнь была дома: работа, девушка, друзья. Правильно говорили: пока не потеряешь, не оценишь. А потерял ли? Если на работе узнают, что он сюда сунулся, обратно и не подумают взять. Да причём здесь вообще это? Для начала нужно было отсюда выйти, а потом уже о жизни думать. Откинувшись на спинку скрипучего стула, Артём прикрыл глаза. Голова раскалывалась. Может, стоило завтра пойти в магазин да закупиться? Когда новый этап начинается? Скоро... Пара дней вроде осталась. Зажмурившись, парень устало растёр лицо ладонями и опустил взгляд на тетрадь. Как давно он её не видел? Полгода? Год? С того момента, как... — Артём! Артём! — громкий крик из второй комнаты заставил парня оторваться от своих мыслей и выйти на голос. — Что случилось? Заглянув в небольшую комнатушку, Артём опустил взгляд на карту, что была разложена на полу. — Смотри, эту карту Димка свистнул сегодня в магазине у какого-то придурка. Тот даже ничего не заметил. Прикинь? — Улыбаясь и пихая Диму в плечо, Володар весело смотрел на Артёма. — Молодец. Теперь надейся, что тот придурок тебя не выследил. Я сотню раз говорил вам обоим, что никто без моего ведома никуда не ходит. Почему я вновь это вижу?! — зло рявкнул на парней Артём и сжал зубы. — Какого хрена ты ослушался моего приказа?! — Смотря злыми глазами на Диму, парень впервые готов был ударить подчинённого за непослушание. — Если ты не заметил, то из-за тебя мы стоим на месте! И я единственный, кто может справляться с местом главы клана. Ты только и делаешь, что прячешься и выёбываешься! А на дело нас так нормально и не выводил, тебе все мои идеи не нравятся! — повысив голос, Дима, зло оскалившись, уже был готов броситься на Артёма. — Закрой свой рот! — парень зло прокричал, делая резкий выпад в сторону Димы. Вскочив между ними, Володар поднял руки. — Хватит! Успокойтесь! Артём, он прав! Мы Ничего не делаем. Только сидим на месте, пока кто-то становится сильнее. — Я пытаюсь сохранить вам жизни! Мы можем отсидеться, пока они не перебьют друг друга, и выйти победителями. Взять любой клан, их же с дюжину каждого! Мы можем минировать и ставить засады, но только в том случае, если мы полностью будем уверены в информаторе! У Артёма уже сдавали нервы. На кой он сюда пошёл? Хотел найти свою подружку? А оно того стоило? Его задача — спасать людей, в не убивать их. В этом и было их отличие. — Какой толк идти в Черноград, если не убивать?! Ты тряпка, Артём! — перейдя на крик, Дима оттолкнул Володара и подошёл вплотную к Артёму. Последовал резкий удар правой, и Дима упал на пол. Артём наклонился, взял парня за грудки и встряхнул. — Да как ты смеешь, падаль?! — Голубые глаза сверкнули ненавистью. Той первородной ненавистью, из-за которой внутри что-то переворачивалось и замирало. — Ещё хоть раз узнаю, что кто-то из вас без моего ведома шатался по городу — шкуру спущу, — холод голоса обжигал душу, впервые в жизни Артём хотел кого-то убить. По глазам парня было легко понять, что все угрозы теперь не были шутками, они впервые видели его таким. Рвано дыша и хватаясь руками за запястья парня, Дима ошарашенно открыл глаза. Ему было страшно. Артём таким никогда не был. Подняв руки в знак примирения, Дима сел на пол и принялся стирать кровь, полившуюся из носа. Его медленно отпустили. Взглянув на свои руки, Артём кинул яростный взгляд на Володара, а затем развернулся и ушёл в свою маленькую комнатушку. Сердце его было готово выпрыгнуть из груди. Ему стало мерзко от самого себя, от того, каким он становился из-за неё. Зажмурившись, парень закрыл лицо руками и сел на пол у кровати. Зачем он сюда пошёл? Какую цель он хотел достичь? Ответа не было. Как и не было ответа на вопрос: кто во всём виноват. Хотелось забыться, исчезнуть или вернуться туда, где всегда его ждали. Где всегда был дом. Воспоминания сами стали уносить Артёма куда-то далеко. В одну из поездок в Ладогу летом. Последнюю поездку их компании. Ливень и гроза, крики и смех друзей, они все бежали под проливным дождём до снятого на несколько дней дома. В какой-то момент все просто остановились, заливаясь звонким смехом под грозный рокот грома. Они промокли до нитки. Никому и в голову не приходило прятаться от дождя. Достаточно душная атмосфера маленького бревенчатого дома, комната, в которой Артём сидел и сушил с друзьями одежду под звонкий хохот подруги. Паша, их общий друг, что подал парню гитару. Тихая мелодия, хор из пяти голосов и абсолютное спокойствие. Теплота, что исходила даже спустя годы от всех сидящих в той комнате, грела осколки души. Она тешила Артёма надеждой, что когда-нибудь они вновь сядут все вместе и не будет всех тех бед и лет, прожитых в одиночку. Не будет боли. Открыв глаза и увидев перед собой обшарпанную дверь старой заброшенной квартиры, Артём ненавистно оскалился. Это было раньше. Больше такого он никогда не прочувствует.