Прощай, Макото

— Прощай, Макото, — тихо прошептала Эи, сжимая ладонь. А перед глазами: прошлое. Картины, не оставлявшие её все эти годы в Царстве Эвтюмии. Даже сейчас, закрывая глаза, Эи снова видела это. Эи видит огонь. Языки пламени поглощали пожухлую траву, откуда-то позади прозвучал грохот — обвалилась стена королевского дворца. Эи металась туда-сюда, отбиваясь от уродливых чудовищ и иногда — летящих камней. Макото нигде не было видно. Эи чувствовала, как колотится сердце, как руки не слушаются её. Звяк. В последнюю минуту ей удалось всадить лезвие в глаз монстру, который уже раскрыл пасть, чтоб укусить Эи за руку. Она сделала шаг назад, прыгнула через небольшой обрыв. Наконец, вдалеке показался хоть кто-то, кроме чудовищ. Эи сглотнула, пытаясь устранить жгучую сухость в горле. Моракс стоял неподвижно, будто статуя или скала. Его широкая спина и развевающиеся одежды закрывали Эи обзор на то, куда он смотрел. Выдохнув, она медленно подошла к нему, коснувшись рукой плеча. — Моракс… — тихо начала она и тут же замолкла. Она не привыкла говорить. Потому что оружие молчит, и тень тоже молчит. — Вельзевул, — Моракс позвал её по демоническому имени и повернул голову. Эи ощутила ползучий дискомфорт. Она помнила Моракса по пиру после окончания войны архонтов. Там он был спокоен, весел и учтив, уделяя Эи столько же внимания, сколько её сестре. Его взгляд был мягок. Но то, каким он был сейчас… Это был взгляд Бога, лишенного любых чувств. — Здесь опасно. — Я знаю, — она кивнула, наконец, глядя на панораму, которую осматривал Моракс. — Я ищу Макото. Она покинула страну, пока я… сражалась… Что здесь произошло? — Нация стерта с лица Тейвата, Вельзевул. Небесный Порядок карает тех, кто смел нарушить установленные им правила. Источник всего бедствия — здесь. Над их головами раздался громогласный отвратительный вой, режущий уши. Эи не дрогнула, но заметила, как Моракс нахмурился и перекинул копье из руки в руку. Огромная тень дракона накрыла их, а после скрылась, оставив за собой лишь пыль и звон в ушах. — Это не Дракон Востока… — проговорил Моракс, резко опускаясь вниз и оставляя Вельзевул на колонне в одиночестве. — Эи. Она опустила голову, удивлённая таким обращением. Моракс посмотрел на неё и продолжил: — Я не знаю, где она. Но я видел вспышку на западе, за руинами дозорной башни. — Спасибо, — Эи кивнула и поспешила скрыться. Впереди — снова чудовища, снова ужасный рык, вызывавший головную боль. Сознание словно мутнело — и свететло каждый раз, когда Эи лишала чудовищ жизни, протыкая насквозь или отбрасывая в сторону.

***

Моракс оказался прав и указал Эи правильное направление. На выгоревшей траве, среди крови и пустоты, нежно-сиреневое кимоно Макото выглядело инородно и не к месту. Слишком яркое, словно кто-то специально положил ее сюда. Эи бросилась к сестре, подхватывая ее снизу и крепко прижимая к себе. — Эи, — послышался её слабый голос. — Ты пришла… Макото улыбалась. Улыбалась слабо, ее грудная клетка сбито то подымалась, то опускалась. Она попробовала поднять руку, чтоб схватиться за плечо Эи, но тут же уронила её. Эи с ужасом смотрела на неё широко раскрытыми глазами. — Я… я верну тебя в Инадзуму… Сайгуу поможет залатать раны и мы… мы вернемся к старой жизни… Яэ ждет нас… Макото! — Эи вздрогнула и повысила голос, когда сестра прикрыла глаза. — Тише, Эи… — Макото кашлянула и по подбородку потекла струйка свежей крови. Она смешалась с уже засохшей и капнула на землю. Эи наконец обратила внимание на меч, лежавший рядом. Когда-то ярко сиявший символ электро потух. Макото заговорила вновь: — Теперь тебе придется справляться самой. Прости меня. Она повернула голову, открывая Эи темно-розовые полосы, протянувшиеся по всей шее и медленно достигающие лица. — Я едва ли вижу твое лицо, Эи. Если ты плачешь, пожалуйста, не плачь. Я доверяю Инадзуму тебе… Будь храброй. Ты не одна. И мой меч — теперь твой… — Макото! Макото, нет. Нет, нет, нет, нет! — Эи дернулась, всхлипнула, резко поднялась, взваливая тело себе на плечо, чувствуя, как разум мутнеет и как она сама едва ли понимает, что ей делать. Она забыла, откуда пришла, забыла, что держит в руках и, сделав шаг, споткнулась о свою же нагинату, грубо брошенную на землю. Макото не сказала ни слова. Эи с ужасом посмотрела на неё. И впервые за всю свою долгую жизнь разрыдалась, словно человеческий ребенок.