Бабочки

Помнишь тот самый день когда ты изменился? Стало странно вместо того что бы видеть тебя улыбчивым и хоть каплю весëлым, видеть на тебе вечную агрессию и раздражение. Стало слишком грустно и жалко, ты стал издеваться надо мной, твердя что это произошло из-за меня. Что я виновать в этом, что я не помог тебе справиться со всем негативом который погубил в тебе позитив и надежду на лучшее. Я тогда стал чаще плакать. Тебе было плевать на это, наоборот, ты смеялся с моих слëз и пинал меня ногами. А унижения только добавляли соль на рану от чего было ещё больнее. Всë слëзы были выплаканны спустя время. Тебе надоело издеваться не видя всей печали и жалости от чего ты перестал в какой то момент это делать. Но обида осталась. Я помню день когда впервые взял в руки нож для того что бы кому то навредить. Себе. Пока тебя не было дома я нарушил старое правило. Холодное лезвие проехалось по моей руке и слегка испачкалось в моей же крови. Я впервые ощутил чувство свободы. Но было странное чувство. Прежние бабочки в животе пропали и уже не радовали. Они умерли. Как будто это действие стало для них роковым. Я даже не проронил слезы пока оставлял раны на руке, я не знаю зачем делал это. Руки действовали сами и не слушали разум. А ты даже не обращал внимание на изчезающие пластыри и бинты с полок. Лишь клал новые когда те заканчивались. Не обращал внимания на изменения в моей одежде рукава которой стали длиннее. Не обращал внимание что я стал редко есть, только если очень сильно хотел. Чувство голода пропало с каждой новой смертью бабочек. Но один день стал последним. Было неважно что это был мой день рождения. Ночью я скрылся в дверях и пошëл в неизвестном направлении. Я очутился на крыше того здания, где ты любил часто сидеть. А помнишь ты мне подарил красивый шарф жëлтого цвета? Он был на мне в этот день. Ночь. Москва. Уже вокруг здания собиралась толпа людей которая смотрела на меня пристальным взглядом и кричала остановиться. Этот голос который был громче всех. Неужели ты пришëл посмотреть на это зрелище? Захотел посмеяться? Шаг. Ноги уже не чувствовали земли. Пошëл снег который летел в лицо, тот самый шарф красиво развивался на ветру. Все бабочки которые только остались во мне погибли. Навсегда. Неужели эти сто метров я пролетел так быстро? Я уже не слышал как всё кричали и визжали. Я не слышал как ты подбежал ко мне и взял на руки моë бездыханное тело, прося своего друга вызвать скорую. Хотя, ты понимал что это бесполезно.. Не так ли? Не могу представить что тебе и правда было горько после этого. В детстве я всегда тебе говорил что хочу научиться летать. Никогда не поздно попробовать чему то научиться, не так ли, Натмер?