Kiss me before sunrise

Когда-то давным давно сей мир процветал: повсюду царила неземной красоты зелень, переливаясь на свету взора солнечных лучей, полностью обромляя леса, не оставляя ни единого куска пустыни. И живой мир жил и радовался данному: море бабочек порхало над полем цветов; животные — на земле, под ней, в воде и в небе, наслаждались каждым Божим днём, довольствуясь богатыми ресурсами для продолжительности жизни. И люди — в городках, деревнях, и странствующие по всему свету, жили в мире и гармонии друг с другом, не зная ни горя, ни иной скверны. Звучит так сказочно, не так ли? Звучит, как

мечта..

Но, увы..

Сказкам приходит конец.

А мечты рушатся, разбиваясь на груду осколков, раня, оставляя увечия на сердце.

На всю жизнь..

Однажды чудовища, подземные монстры, и чудища с иных земель пробудились, восстав, уничтожая всё, что бросалось их взору. Не щадя никого и ничто. Обращая мир грёз в руины. А мирные жители, что были наивны, не имея ни единой группы защиты, были убиты. Разорваны в кровь и сожраны, настолько зверско, что даже дьявол, правящий в подземном царстве мёртвых, заливался смехом, взирая на столь прекрасно-ужасающую картину. Леса были вырваны с корнем и сожжены. Животные, те самые: и на земле, под ней, в воде и в небе — уничтожены, превратившись в смесь грязи и пепла. Улыбки, радостный смех, счастливые дни, чудесные пейзажи, синие водопады были заменены реками крови, криками боли, несчастьем и горем.. пустотой, что более не заполнить. Мир тот, о котором велось, был повержен в один миг. И лишь единицы, чьи сердца храбры, а души мудры, смогли выжить, уйдя туда, куда ни мраку, ни тьме не было хода. Одни из тех единиц — двое мелких мальчишек. Ринулись с остальными на другой конец Земли, дабы скрыться от опасности, дабы спастись и выжить. И им это удалось. И остался шанс, что павший мир когда-нибудь будет отвоеван, а за отнятые жизни — нагрянет расплата.

* * *

Серые небеса плыли над новым городом. Солнце меркнет. А белые, пушистые облака перевоплотились в плывущий тёмный пепел. Прошли года. Воцарила новая цивилизация. Мир ранее, что был наивен, более не существовал. Его заменила жестокость. Жажда мести. Серая реальность. Народ решил, что более нельзя жить, как раньше, приняв жёсткие меры. Новое поколение растили, как воинов, дабы коль придёт беда сюда — каждый смог постоять за себя. Не повторяя ошибок прошлого. Были сформированы специальные отряды для борьбы с чудовищами на землях, кои отняли. Дабы отвоевать. Дабы отомстить за близких. За разрушенные жизни и мечты, разрушенный мир и гармонию, что выстраивали так долго, чем дорожили так сильно. Доброта, великодушие, щедрость, сочувствие, радостный смех, умение любить — исчезли, превратившись в то, что выдумали когда-то давно. Им более не было места. И зеркальный тёмный город в серых, чёрных и мутно-синих тонах окружал лишь мрак и жажда мести. Сяо и Итэр — те самые двое парней, о коих велось, стали воспитанниками кадетов. Они были обучены борьбе, стрельбе, фехтованию и умению использовать иное холодное оружие. Всех учили работать в команде, аргументируя тем, что работа в команде — залог выжившего. Всегда можно использовать слабого, как наживку. Всегда можно скрыться в толпе, подставляя своих товарищей. Всегда можно пожертвовать всем ради победы. Но, не все слушали "мудрости" учителей, игнорируя правила. — Итэр, где же ты.. Сяо бегал по комнате, глядя на чужую койку, не зная, как быть. Он являлся ведущим, генералом, главным из стаи. Но, сегодня он не пошёл на бой, распорядители оставили его вместе с Итэром. Ими дорожили. Двое лучших бойцов, что знали за всё время. Пожертвовать ими равно проиграть. Поэтому, Сяо вынужден присматривать за крышесносным пареньком, и восстанавливаться сам. Почему Итэр — крышесносный? Снова исчез. Вновь пошёл на сражение в одиночку. Поддаваться такой опасности в его стиле. Даже с тех пор, что он прибыл сюда — не дружил ни с кем, отторгая, всех, кроме Сяо. Никакой командной работы. Никакой сплоченности. Лишь он один. Как бы его не наказывали и не повторяли одни и те же слова вновь и вновь. Как бы Сяо не говорил о том, что он подвергается взору смерти, о том, что он загонит себя в могилу. Тот лишь улыбался, угукая, и вновь делал так, как хотел. Как же бесит. Бесит, бесит, бесит, чёрт побери. Сяо присел на его же кровать, хватаясь за голову. Раскалывается. Так болит, что хочется сдохнуть, откинутся, закрыть глаза и никогда не проснуться. Их семьи в прошлом были друзьями. И они сами — не разлей вода. Они всегда были опорой друг для друга. Хоть и многие не понимали, как они сошлись. Итэр был подобен Солнцу, а Сяо — Луне. Один всегда озарял светом, даря тепло, другой — холоден, как лёд, отталкивая. Но, его отношение к Итэру.. было иным. Казалось бы, что Сяо не сможет жить без Итэра. Без его присутствия. Без присутствия его улыбки, насмешки над самим Сяо, издевательствами над преподавателями, хулиганством.. и издевательством над сердцем Сяо, что мечется изо дня в день, вталкивая его в тупик, одерживая победу над его чувствами. Ведь исчезнувшие черты характера остались у них двоих. Только у них. ..Лучше бы исчезли. Внезапно пол заскрипел, а металлическая дверь со скрипом отворилась. Итэр ввалился в комнату, с грохотом падая на пол. Сяо вскочил, подбегая к нему. Его длинные, светлые волосы были превращены в мессиво, смешаясь с кровью. Глубокие раны практически по всему телу. Порезы на лице. Одежда иссечена лезвиями. Он едва дышал. — Итэр, чтоб тебя.. Наклонившись к его сердцу, и взяв тонкое запястье в руки он проверил сердечный ритм и пульс. В порядке.. Господи.. Сяо перевернул того на спину, а после беря на руки понёс в ванную. Всю грязь и кровь нужно смыть, прежде чем обработать, наложив пластыри и бинты, поэтому усадив на край ванны тот начал раздевать его. Чёрный кожаный плащ с кучей ремней, белый топ, чёрные длинные брюки и сапоги на пол ноги. Так он любил одеваться. Так он игнорировал нормы, и правила, оставляя тело практически открытым, выставляя себя за пушечное мясо, больной ублюдок. Итэр исхудал, и ключицы стали буквально торчать, а рёбра просвечиваться. Сяо провёл рукой по порезам, заодно проводя по плоскому животу, с едва заметным прессом. — Когда же это закончится.. Подняв голову вверх можно было лицезреть, что Итэр очнулся. Его медовые глаза сверкали в полумраке, зрачки сузились и буквально сверлили, встромляя невидимый нож в сердце Сяо. Он улыбался так противно и ехидно, что хотелось ему врезать. – Ты решил нагнуть меня, пока я в отключке? Сяо глубоко вздохнул, отстраняясь. Его шутки не закончатся никогда. Даже в такой момент. Даже, если он будет биться в конвульсиях от боли, даже, если он будет при смерти. — Не сегодня, - глухо отвечает зелёноволосый, продолжая раздевать пострадавшего. Взгляд вверх. Итэр смотрит в сторону. Внимательный взгляд. Итэр опустошен и сломлен, и все шутки — паль. — Когда ты начнёшь меня слушать? Ты больной придурок, ведь знаешь об этом? Как попугай повторяю одно и то же, а ты.. да почему ты вообще.. Взор сына Солнца вновь обращен на Сяо. Пустой и бездушный, абсолютно уставший. Сяо замолкает. А тот просто опускается ниже и обнимает его. Так тепло и нежно, что хочется сразу простить всё, сразу смягчиться, сказать "Я просто переживаю за тебя". Сказать "Я просто боюсь за тебя". Чувствую — Итэр улыбается. Тепло и нежно, как всегда. Сяо гладит его волосы. И обнимает в ответ. Слышиться: — Я так устал, Сяо. И: — Прости меня. Ещё один раз. Тишина наступает. А злость, что кипела внутри, иссякла, выветрилась в миг. — Ты говоришь это всегда.. Всегда одно и то же. Но почему.. твои слова работают, как в первый раз? Потому, что это ты? Так ведь?

* * *

Не известно, сколько прошло времени. Часы стояли, и лишь видать закат за горизонтом. Солнце — единственное, что не потеряло красок в этом мире. Единственное, что ещё излучало тепло. Не нужно говорить, о каком именно солнце речь. Итэр стоял на балконе, сложив руки на перегородку и вглядываясь вдаль. Волосы ещё были влажными, но уже чистыми. Покачивались в ритм колебания ветра. Весь в бинтах, а щека в пластырях. Другой бы подумал — досталось же ему. А Сяо подумал — слишком мало получил. Хотя, он не усвоит урок, никогда. Пока не добьётся цели. Какой? — Ты огорчён? Владелец янтарных глаз присоединяется к любованию горизонтом. Хотя, чем там любоваться, ярко-жёлтый круг, уходящий за горизонт на фоне серого, безжизненного неба. Чем любоваться? Но, Итэр смотрел так, будто небо никогда не меркло, не теряло голубого цвета, а белые, пушистые облака никогда не падали с небес, и пепел не затмевал их. — Я раздосадован. Смотришь на Итэра и не понимаешь, что у него в голове. Он один и море безчисленных монстров. Он один среди развалин, что могут придавить, словно мошку. Он один и тысячи павших солдат, куда смотришь, и думаешь "ведь я однажды окажусь там же". Эта война не оканчивается, она бессмысленна. Была бы воля Сяо, он бы схватил Итэра за руку и убежал туда, где нет войны, где нет опасности, где они двое были бы счастливы. Но, куда бежать? Бежать некуда. И если задуматься о том, что сделать для того, чтобы хоть как-то добиться лучшей жизни — сражаться. Сражаться так много, так долго, упорно, одерживая поражение раз за разом, пока смерть не догонит тебя. Большинство наших солдатов слабы. И рядом с Итэром никто и близко не стоит. Но всё равно... Сяо скалится, сжимая руки в кулаки, и его ногти впиваются в кожу, раздирая до крови, и слышиться низкий рык со словом: — Ненавижу. Итэр оборачивается, и смотрит на того. И улыбается, уводя взгляд в сторону. — Я знаю, о чём ты думаешь. Но, ты ведь тоже знаешь, почему я поступаю так? Сяо кивает. Выбор. Был бы у них выбор. Тогда бы.. тогда бы.. — Я люблю тебя, Сяо. Всей душой и сердцем. Я отдам жизнь ради тебя. Умру ради тебя. Ведь ты и есть мой смысл. Ты знаешь об этом, да? Сяо опускает взгляд на мирно лежащую мордашку на перекладине. На которой светится улыбка. И глаза горят. Глаза пылают той самой утерянной добротой, добродушием и.. любовью. Любовью, что казалось, исчезла. Он обнимает его и говорит: — Я тоже люблю тебя. Так же сильно. И ты ведь знаешь, что если умрёшь, то я умру тоже. Моё сердце умрёт. И душа. А затем с ней — моё тело. Итэр улыбается и целует. Целует в висок. Достаёт портсигар, и закуривает. И протягивает его Сяо. Тот молча берёт, и мысленно просит дать зажигалку. Но, Итэр мотает головой, говоря: — Погоди. И: — Наклонись ко мне. Сяо делает, как тот просит. Золотоволосый касается сигаретой чужой, а Сяо вдыхает, прикуривая. Взор впереди себя. Опущенные светлые ресницы, прикрывающие радужки золота. Внимательный взгляд. Румяные розоватые щёки, прямые тонкие светлые брови, красивый нос, с небольшой горбинкой, что так не взлюбили остальные, но так полюбил Сяо. Итэр отстраняется, пуская клубок дыма. Непрямой поцелуй. — Вот тебе и зажигалка, любимый. Смешок. Сяо видит, как Итэр слегка напрягается. Его ключицы становятся ярче. Живот втягивается. А на лице возникает смущение. Краснеет, отводя взгляд. И выдыхает облако не дыма, а своего собственного тепла. А Сяо теряет рассудок. Припечатывая Итэра к перекладине, нависая сверху, вытаскивая сигарету из его уст. — Что ты..? Сяо молча берёт его лицо в руку, заставляя того приоткрыть рот, и выдыхает клубок дыма прямо в его уста, мгновенно затыкая поцелуем. — Мф..! Ах.. Сяо целует мокро и грязно. Так, как только он умеет. Так, как нравится Итэру. Прикусывает нижнюю губу, оттягивая, врезается зубами об его, проникает языком так остро и глубоко, что Итэр каждый раз закатывает глаза. Они целуются долго, жадно и властно. Они держат власть над друг другом. Владеют друг другом. Итэр лишь Сяо, а Сяо лишь Итэра. Сяо сжимает его запястья, касается живота, заползает рукой под его безрукавку на нём, и сжимает грудь. С причмокивающим звуком он отстраняется, ведя тонкую ниточку слюны за собой. Итэр дышит глубоко и отрывисто, заливаясь пунцовым оттенком, и смотрит на Сяо снизу вверх. — Хороший заменитель сигарет, правда? Итэр издаёт смешок, и улыбается невероятно ярко и чудно. Ранит сердце Сяо в который раз. — Переиграл и уничтожил. Янтарноглазый отстраняется, ухмыляясь, смакуя сладкий привкус сигарет и своего прекрасного чуда, но Итэр тянет его назад. — Завёл меня, и тут же уходишь? Сяо смеётся, даря ещё один короткий поцелуй в край губ. — Ты слаб. И тебе нужен отдых. Итэр скулит, надувая губки. Милый. Милее некуда. Сердце тает. — Что прикажешь мне делать с напряжением в штанах? — Пройдёт. — Это худшее наказание, Сяо! — Заслужил. Ласкам пора бы прекратится.. Уже стемнело. А Итэру нужно отдохнуть. Завтра очередной тяжёлый день. Сяо подхватывает Итэра и несёт в кровать. Итэр утягивает его, глазами прося не уходить, лечь рядом. Сяо повинуется. Итэр, кажись, засыпает молниеносно. Мгновенно. Из-за того, что вымотан. Так и знал. Сяо долго не смыкает глаз, глядя на лицо парня. Подрагивающие ресницы, приоткрытый рот и плавное дыхание, с переодическими вздыманиями тела. Он выглядит так спокойно. Умиротворенно. Не скажешь, что каждый день он убивает. Не скажешь, что вся его жизнь обречена на вечные сражения. Сяо вновь целует его. Целует в лоб. А тот мычит, бурча что-то мило. — Люблю тебя, моё солнце. Ты один во всём мире такой.. Навеки, до самой смерти и после неё.. Я буду с тобой.. Берёт он того мягко за руку, в очередной раз целуя. И засыпает.

Завтра очередной рассвет.

Очередной день борьбы.

И на этот раз.. одного я тебя не отпущу уж точно..

Не важно, выиграем или проиграем.

Главное, что мы сделали всё, что в наших силах.

И главное — вместе.

С преданностью.

Смелостью.

И любовью.