Ещё один вечер с тобой.

Небо заполнилось закатным багрянцем. Алеющие разводы лёгким упоминанием о минувшем дне остались на линии горизонта. Время близилось к десяти, хотя, судя по быстро плывущим прочь с небосвода облакам, минуты шли за две. Вскоре показался полумесяц, пузатый такой, в растущей фазе. Он был блеклым бесцветным пятнышком на фоне проклевывающихся серебряных звёзд. Скрип педалей будоражил и словно вытягивал из безумных мечт. Юноши редко обменивалась фразами, наслаждаясь особой вечерней прохладой, свежестью воздуха и компанией друг друга. Они направлялись к тайному месту, на котором бывали лишь вдвоем, не говоря другим и слова. Едва заросшая песчаная тропинка стала после сезона зимних заморозок, как ни странно, практически окаменелой, потому частые возвышенности и неожиданные неглубокие овраги на знакомом пути воспринимались ненавязчивыми шутками. Края тропки с двух сторон обрамляли пушистые ели, разросшиеся до такой степени, что нередко приходилось пригибаться от очередной еловой ветки. После пятнадцатиминутной монотонной езды небесное полотно совсем затянул иссиня-черный ночной мрак. Теперь, кроме белых тонких линий фонариков, освещающих всё на расстоянии пары метров от себя, не было видно ровным счётом ничего. Среди ночного леса, казалось, могли до одури замучать видения, непонятные образы, создающиеся за счёт теней и деревьев, но нет. С Ричи, Эдди перестал бояться того, во что сам не верил. А Ричи и вовсе не ощущал даже маломальской тревоги. Только покой и тишина. Приятно осознавать, что после жаркого дня, из ряда вон выходящего, ожидает морозная ночь. Ричард вновь глубоко вздохнул, ощущая как всё внутри насквозь пропахло этой свободой, самим чувством лёгкости. Летние каникулы вот-вот наступят, но вместе с тем и закончится последний год обучения в школе. Новые возможности будут с укором взирать на старые двери. Только из-за этого Тозиер переживал как никогда раньше. Он и не хотел закрывать ту старую дверь с Эдди перед будущим. Юноша хотел взять того за руку и вести бережно с собою на протяжении всей жизни. Сейчас Ричи видел только спину Каспбрака. Угловатую и хрупкую, но до ужаса родную. Когда велосипед Эдди затормозил, это означало, что они прибыли к тому самому месту. Маленькая поляна с вытоптанной невысокой травой, некоторые цветы- они точно изучали их на уроках ботаники, которые Ричи старательно прогуливал. Светлячки присаживались на закрывшиеся бутоны. Они тут были ни один десяток раз и точно побывают ещё. -Эдс, я нихуя не вижу.- усмехается Тозиер, шуточно водя руками. — Балда, я фонарик уже включаю! — в ответ рассмеялся Эдди в слегка дрожащей манере. Яркий жёлтый свет озарил поляну и с непривычки жёг глаза. Эдди зажмурился, начал потирать свои предплечья, в попытке разогреть озябшие конечности. Вопреки наступлению тёплого времени года, ночи в Дерри оставались холодными. Ехать на вечернюю велопрогулку, будучи в шортах и футболке-поло, ужасная затея. В отличии от своего собеседника, Ричи, как истинный фанат плотной ткани, предпочёл жариться днем в джинсах и джинсовой куртке с гавайской рубашкой, чем мерзнуть под покровом ночи в иной одежде. Тозиер, игнорируя явно негодовавшего от смены погодных условий Эдди, выудил из своего рюкзака плед, который он стащил ещё прошлым летом из гаража своего отца. Именно этот плед служил местом посиделок на дикой природе. Отец даже не заметил пропажи. Каспбрак запрыгал на месте, разгоняя кровь по телу. Он привлёк внимание Ричи, который смог одарить того недоверчивым прищуром. — Мне п-пиздец холодно.-зубы стучали, отчего слова двоились, выходя изо рта. — Твоей мамочке не понравится, если её индюшонок захворает.- рассмеялся Ричард, не придавая сказанному должного значения. — Я серьёзно.- Эдди сумел внятно выдавить из себя два слова. Тут Ричи уже напрягся. Каспбрака действительно колотило словно изнутри, тот трясся, даже его дыхание было прерывистым. Несмотря на это, юноша молчаливо подошёл тому, утыкаясь подбородком в его макушку. Эдди не прибавлял в росте класса с десятого, тогда как Ричард едва не бился головой о потолки в своей ванной комнате. Потолки, правда, в его доме действительно ниже средних. Эдвард судорожно забрался ледяными руками под куртку Тозиера, ощущая тёплую кожу под тонкой хлопковой рубашкой. Ричи же расправил шерстяной тяжёлый плед, бережно оборачивая им, начиная от плечей, Эдди. На этот нежный жест юноша, поклялся, точно сказал бы «спасибо» , но сами колени дрожали даже тогда, когда сейчас тело полностью находилось в тепле. Тозиер оставил сначала оставил свой поцелуй на макушке, затем на щеках и, взяв лицо Эдди в свои ладони, чмокнул в самый кончик миниатюрного носа, который был усеян сотней веснушек, если быть точным- сто тринадцатью. Ричи их сам считал. Присев на траву, Тозиер пару раз убедительно хлопнул по своим бедрам, чтобы Эдди смог присесть на них. Теперь Ричард ощущал то, как его сердце ударяется всё чаще, как он вдыхает аромат этих каштановых локонов и обвивает талию Эдди своими руками. Каспбрак же, на мгновение прикрыл свинцовые по тяжести веки и почти задремал, как голос над самым ухом задал весьма неожиданный вопрос: — Ты пойдешь со мной на выпускной, Спагетти? Эдди был уверен, что говорящий это Ричи сейчас был прекрасен с привычным стыдливым румянцем на скулах. — Не знаю, Рич. Это же всё… неправильно, в глазах других, конечно. Для меня то, что между нами важно и…- Каспбрак сейчас оправдывался, будто бы пытался скрыть преступление, тогда как его перебили. — Так, идёшь? - Ты же не отстанешь? Ладно, липучка, иду! — шутливо согласился Эдди. На самом деле, парниша, как и прежде, страшился праведного гнева матери, агрессии учителей и учеников, но чувствуя своей спиной того, с кем он это преодолеет- успокаивался. С Ричардом Тозиером, тем самым глупым мальчишкой, у коего имеется арсенал мерзких шуток и очков с толстыми линзами, он преодолел каждый кошмарный момент своего детства, следовательно, готов преодолеть юношество, взросление, зрелость и старость. Ричи научил его отторжению давящих предрассудков и жить стало легче, чем прыгать на луне. -Спасибо, спасибо, спасибо…-твердил Тозиер, оставляющий на затылке своего партнёра смазанные поцелуи.- Спасибо за ещё один вечер с тобой.