Ton parfum de groseille et de lilas

      Ветер выл, взмывали в небо снежные хлопья, ведомые его внезапным гневом, холодным, словно сама смерть, но в то же время обжигающим, словно полыхание пламени драконов. Холод сковал все, что раньше было живым в этих краях, теперь это были владения вечной стужи и мрака, рассекаемого лишь слабым и редким мерцанием безразличных ко всему маленьких и далеких от жизни звезд, холод стал владыкой этих земель, защищая их безликую и бездушную пустоту от любого живого существа. Старые деревья покрылись инеем и ледяной коркой, листья их давно опали и, засохнув, почернели, крошась в пыль, которая смешалась с белыми, как сама жизнь, снежинками. Ветер вновь поднял свои незримые и неуловимые руки, бросая невесомые снежинки в сторону неприступного замка, желая пробраться внутрь, одолеть последнюю преграду к своему воцарению в этих землях, последнее свидетельство о существовании здесь жизни.       Темный замок не одну сотню лет боролся с осаждавшим его холодом, защищая внутреннее тепло и своих обитателей, укрывая последнюю жизнь этих земель за стенами. Внутри кипела жизнь, даже цвели цветы и росли деревья, которые приносили свои плоды и кормили потомков драконов, одаривших их теплом. Ныне драконы не были огромными ящерами, внушавшими страх одним своим видом, ведь за сотни лет природа обратила их в существ, подобных людям, отличием от которых служили лишь чешуйчатые хвосты и крылья, да редкие рога, шипы и клыки с когтями. Пусть потомки древних драконов и стали смиренней и миролюбивей, былых территорий они не утратили, как и славы жестоких и кровожадных завоевателей, которая плелась за ними по пятам, куда бы они ни ступили.       Король, взошедший на престол не так уж и давно, занявший трон лишь с помощью одержанной над множеством собратьев победы, продолжал военные походы во имя своих предков. Имени его никто не знал, называли его "Владыкой драконов", известен лишь был слух о его характере, суровом, как метель в тех землях, откуда его род вел свое начало. Был Король справедлив, завоеванные территории не могли жаловаться на бесчинства поставленных им наместников или на размер дани, которую установили после того, как земли присоединялись к землям драконов. Не было бесчинств, казней, пленных и пленниц, измученных монстрами, таящимися в замках, но драконов боялись и уважали.       Ветер выл, беспощадно взметая упокоившиеся несколько мгновений назад снежинки, он рвал и метал. Буран усилился этой ночью, как усилился гнев Короля драконов. Несколько ночей он не мог сомкнуть глаз, жестокая ночь не желала выпускать его из своих объятий, а сон терялся в пурге мыслей, заполонивших голову мужчины после очередного похода. Ни ветви лаванды, ни разного сорта отвары и чаи из цветов и ягод со всего света, ни заклятия, ни врачи не могли даровать ему покой, столь необходимый монарху. Король терял терпение, обращаясь в беса, рвал дорогие ткани и крушил все, что имело смелость хоть немного перечить спутанным мыслям. И тогда-то на пороге замка появился продрогший до костей юный бард, искавший приют в страшную пургу.       Зонтик дрожал, представ перед Королем, чей мрачный вид вселял ужас в слабое тельце барда. Ноги не слушались и не желали его держать, именно по этой причине в ту же минуту, как бард увидел перед собой Владыку, юноша пал ниц, моля о приюте: - Достопочтенный владыка! - воскликнул юноша, опуская голову, настолько страшен был лик дракона. - Я бард из далеких земель! Прошу лишь приют до тех пор, пока не успокоится пурга!       Владыка молчал, задумчиво оглядывая нежданного гостя, приведенного стражниками. Мужчина скрестил руки на груди, щурясь, а хвост его, на конце укрытый мягкими лиловыми, уходящими в яркий сиреневый оттенок, перьями, медленно заходил из стороны в сторону. После этого одним кивком дракон отослал стражников за дверь, чтобы без лишнего шума остаться наедине с заинтересовавшим его гостем. Мужчина сделал шаг к барду, после чего стал обходить его по кругу, желая разглядеть гостя со всех сторон и изучить его. - Скажи мне свое имя, бард. - нарушил он молчание, останавливаясь за спиной песенника и устремляя взгляд алых, словно кровь убитых им врагов, глаз меж лопаток собеседника. - Мое имя... - бард замялся на несколько секунд, но продолжил. - Зонтик. Так меня называют. Я мог бы Вам отплатить за приют песнями. Клянусь, Вы не останетесь недовольны!       От страха почувствовавшего внимательный взгляд за спиной барда, голос стал дрожать, а фразы звучали обрывочно, словно лепестки, которые обрывали юные девы во время гаданий на суженного, приговаривая "Любит, али не любит". Ответа не было с минуту, Король задумался, а на его лице появилась слабая улыбка. Мужчина плавно, едва слышно, закончил свой круг, вставая напротив гостя. - Встань с колен, Зонтик. Думаю, я бы мог сам тебе отплатить и приютить, если ты сможешь выполнить одно небольшое условие. - внезапно произнес он, оглядывая оробевшего и тут же встающего барда. Под удивленным взглядом голубых, словно сапфиры, которые украшали стены замка, очей, дракон продолжил: - Я давно не ведаю сна и многое бы отдал, чтобы попасть в объятия Морфея. Если ты сможешь усыпить меня этой ночью, то я выполню все, что только пожелаешь, озолочу тебя и приючу без какой либо платы. Однако, если ты согласишься, но не сможешь меня усыпить, то стражники бросят тебя в темницу, а утром ты будешь казнен, как обманщик.       Бард испуганно смотрел на фигуру короля, освещаемую светом факелов в большом зале. Он слышал о кровожадности Владыки, но не знал, что он так жесток к путникам. И все же, что-то толкнуло юношу на риск, робким кивком парень подписал себе приговор.

***

      Тонкие пальцы с особой нежностью перебирали струны лютни, принадлежавшей юному барду. Зонтик устроился на предоставленном ему стуле рядом с постелью монарха, устроившегося в ней. Дракон лежал на спине, разглядывая исподтишка барда, нервно ерзавшего на бархатном сидении. Нельзя отрицать, что мелодия, играемая юношей была мягкой и спокойной, она завораживала, укутывала с материнской любовью, укрывая от всех невзгод и печалей, забирая все страхи и гнев, все распри и мысли. Успокоение, принесенное бардом уставшему Королю, было несомненно желанным, за этим умиротворением дракон пошел бы по головам, не видя преград. Но это был не сон, еще более желанный мужчиной, более драгоценный, чем те яства и богатства, которые он мог бы себе позволить.       Нежный голос вывел дракона из дурмана размышлений, подаренных мелодией, мягкой, словно забытые объятия усопшей давным давно матери. Зонтик пел на языке, известном лишь в далеких краях, но понимать смысл песни, можно было и без знания языка. Ласка, с которой юноша пел, была ни с чем не сравнима, но вместе с тем, в мелодии слышалась тоска, грусть, задумчивость. Дракон уловил настроение играемой ему мелодии, плавной и чудесной, словно тепло огня, уносящей понемногу в страну грез.       Юный бард полностью отдался мелодии, а не смотрел в сторону правителя, как это делали многие песенники до него. Зонтик из-под полуприкрытых глаз смотрел на струны родной лютни, с который видел немало стран и городов, которая не раз помогала ему получить кров и еду, а иногда даже и защиту от чудищ и разбойников, подстерегавших одиноких путников на дороге. Лютня и голос - все, что было у бродячего барда, и сейчас был тот миг, когда решалась его судьба. Ни инструмент, ни прекрасное пение его не должны были подвести юношу. На кону стояла жизнь.       Мелодия лилась медленно, словно течение у родных берегов, словно облака, плывущие по небу с той вальяжностью, с которой плывут большие торговые корабли, подняв паруса. Правитель молчал, вслушиваясь в мягкую мелодию, даровавшую его сердцу покой и мир. Приятная грусть затрепетала в груди, а песнь, словно сказка для маленького ребенка, уводила его мысли прочь, ведя за собой в спокойный сон. Хвост Короля плавно покачивался из стороны в сторону в такт мелодии, а на лице Короля появилась слабая, но искренняя блаженная улыбка. Умиротворение царило в комнате, пламя в камине согревало, танцуя словно в такт пению гостя, вьюга за окном поутихла. И лишь в последний момент, одоленный сном Король прошептал барду самую важную свою тайну, доселе неизвестную простым людям и даровавшую любому человеку власть над зверем, правившим холодными землями вечной пурги. - Мое имя - Пик. - именно это прошептал Король барду перед тем, как глаза, отяжеленные свинцом, закрылись, а дракон нашел покой на одну ночь. Из руки Короля выпало мягкое лиловое перо, концы которого переходили в светлый оттенок цвета сережек сирени. Именно это перо подкрепило тайну, поведанную барду в ту темную, холодную ночь, когда за окном немного стихла бушевавшая пурга, усмиренная его песней, защищавшей сон Короля.