Oh brother

      —Эй, садись. Пусть твой старший брат позаботится о тебе. — Уилл пододвинул к кухонному столу стул, чтобы Эл села, и помог ей закатать штаны, обнажив два ободранных колена. — Ой, — сочувственно прошептал он.       —Откуда ты знаешь, что ты старше, а? Мы не знаем, в какой день я родилась. — Это было правдой. Эль знала, что ей, вероятно, 14 лет, но понятия не имела, когда у нее день рождения. В конце концов, папа не любил вечеринки. Она надеялась, что ее день рождения приходится на весну, когда полевые цветы, по которым она так скучала, расцвели возле хижины Хоппера, и мир вернулся к жизни после зимы. Уилл порылся в шкафу и вытащил аптечку.       —Я полагаю, ты права. Мы действительно не знаем, не так ли? Я имею в виду, как бы мы это выяснили? Она предполагала, что ее тетя Бекки знает, но Эл все еще не оправилась от того предательства, когда она пошла навестить свою маму, и на самом деле не хотела рисковать просить ее о каких-либо услугах. Так что, пока, это было загадкой. Эль хмыкнула. У нее уже был один старший брат — Джонатан. Она подумала о том, как он иногда позволял Уиллу водить машину по окрестностям, обучая его основам, хотя он еще не был достаточно взрослым. Она подумала о том, как он делал для нее микстейпы со всеми ее любимыми песнями и позволял ей одолжить свой плеер, чтобы послушать их. Она вспомнила, как Уилл спас старый велосипед из комиссионного магазина, починил его и прикрепил к рулю фиолетовые и желтые ленты — ее любимые цвета. Она вспомнила выражение его лица, когда он показал его ей, его улыбку, когда он сказал: «Та-да!» Она подумала о его терпении и заботе, когда он объяснял, как работают педали, и показывал ей тормоза, и то, как он вел ее за руку обратно в дом, когда она упала и поцарапала колени. Может быть, таковы и были старшие братья.       —Думаю, мы не можем знать наверняка. Но ты можешь быть моим старшим братом, если хочешь, — застенчиво сказала она, а затем вздрогнула, когда Уилл протер ее раны спиртовой салфеткой.       —Действительно? — Улыбка Уилла широко раскрыла его лицо.— Я могу? Эль кивнуа. — Позаботься обо мне, — сказала она. Улыбка Уилла смягчилась. — А ты позаботься обо мне, — пробормотал он, убирая назад прядь волос, выбившуюся из ее хвоста. Он расстегнул два лейкопластыря и разгладил их на каждом колене, затем по очереди поцеловал каждое из них, точно так же, как Эл видела, как это делала Джойс, когда Джонатан обжег палец о сковороду.       —Может, по очереди, — предложила она.—Сначала ты будешь старшим братом, а на другой день я стану старшей сестрой.       — Обычно так не бывает, — заметил Уилл, убирая аптечку.       — Но мы не обычная семья, не так ли? Семья Эл не была похожа на семью Майка или Лукаса. Была Джойс, которая не была ее настоящей мамой, но которая приняла ее и относилась к ней как к своей. Потом был Джонатан, который иногда был для Уилла скорее отцом, чем братом, но для неё всегда был старшим братом готовым позаботитсяо ней. Был Уилл, который никогда не относился к ней как к чужой, хотя иногда она чувствовала себя таковой. А еще был ее отец, хотя его уже не было рядом. Хоппер был первым любящим родителем, которого когда-либо знала Эл, — гораздо более заботливым, чем папа. Он познакомил ее со сказками на ночь, настольными играми и поцелуями в лоб, когда она болела. Она чувствовала его отсутствие, как дыру в сердце, и знала, что Джойс, Джонатан и Уилл тоже. Их семья никогда не была бы полной без него, но Эл утешала мысль о том, что есть люди, которые любят его и скучают по нему так же сильно, как и она.       — Думаю, что нет, — признал Уилл.—Плюс, я не думаю, что хотел бы быть средним ребенком все время. Майк всегда жалуется мне на то, что его родители уделяют сёстрам гораздо больше внимания, чем ему. Эл слышала те же жалобы, но не была уверена, какое отношение ко всему этому имеет то, что он был средним ребенком. Она думала, что ей больше понравится быть посередине, когда с каждой стороны будет по одному брату, чтобы присматривать за ней.       — Это сделка, — сказала она, выставив мизинец. Уилл улыбнулся, уголки его глаз сморщились, когда он переплел свой мизинец с ее мизинцем. — Это сделка, — согласился он. Эл закатала штаны, прикрывая бинты. К счастью, ткань не порвалась, когда она упала.       —Хочешь выйти и покататься еще?       —Я устрою тебе гонку, —бросил вызов Уилл. Он выпятил грудь. —И я выиграю, так как я старше. Эль сорвалась с места, со смехом оттолкнув брата и скользнув по кухонному полу в одних носках. Она натянула свои туфли на ноги, раздавив задники под каблуками, и схватила обувь Уилла, там где он оставил их у двери, держа их так, чтобы он не мог до них дотянуться.       —Эй! Это жульничество! — запротестовал он, но рассмеялся, когда Эл ворвалась в дверь гаража и выбежала туда, где они оставили свои велосипеды во дворе. Она подняла его обувь в воздух, по одной в каждой руке.       —Если они тебе нужны, приходи и возьми их! — насмехалась она. Уилл не выдержал. Он выбежал на траву, надеясь, что мама не рассердится на пятна от травы на его новых белых носках. Он повалил Эл на землю, стараясь не повредить ее ободранные колени, и они вдвоем некоторое время катались, пока Уилл, наконец, не вырвал свои туфли из ее хватки. Некоторое время они лежали, глядя в калифорнийское небо, переводя дыхание. Голова Эла лежала на коленях Уилла, и он выдергивал травинки из ее волос.       —Мама так рассердится, — простонал он, увидев, что испачкал не только носки, но и одну штанину джинсов и локти рубашки. У Эль дела обстояли не лучше. Эль повернулась, чтобы посмотреть на него своим самым невинным широко раскрытым лицом.       —Да, но как старший брат, ты должен взять на себя ответственность. Уилл легонько хлопнул ее по плечу, но знал, что она права. Он выбрался из-под нее, встал и отряхнул одежду. Он протянул руку своей младшей сестре, и она взяла ее, подтягиваясь.       —Ну давай же. Может быть, мы сможем оттереть пятна до того, как она вернется домой, — предложил Уилл. Эль поднял бровь. —Или мы могли бы просто спрятать их.