scars.

Игорю девять. Игорь всегда боялся возвращаться домой. Когда Федя провожал его, то Игорь ещё минут 20 не мог зайти домой. Ему страшно. Когда он набирался смелости, то открывал дверь и почти сразу бежал на кухню, к маме и папе. Он стоял в дверном проёме, глядя на родителей. Мальчик подбежал к ним, крепко обнимая. Мама бубнила что-то нечленораздельное, отталкивая сына от себя. Воронцов с детскими, полными грусти глазами смотрел на родителей. Затем встал папа. Он казался таким большим, по сравнению с сыном. Он был букашкой, над которой нависла пугающая тень, перекрывая единственный источник света массивной спиной. Папа нагнулся, расставил руки в стороны. Игорь думал, что папа хотел его обнять, но папа отпихнул сына в сторону, сказав: — Дай пройти! — понять, что хотел сказать отец нельзя понять с первого раза, из-за того, что оба родителя снова напились. Игорь снова в надежде подошел к маме, которая положила голову на стол, засыпая. Воронцов потрепал ее за плечо. — Мам, ты не представляешь что произошло сегодня в школе! Я… — не успел Игорь договорить, как мама подняла голову, стеклянным взглядом смотря на мальчишку. Она ударила его по щеке. Удар получился несильным. Слабость во всем теле из-за алкоголя сделала свое дело. Красное пятно на щеке сына появилось довольно быстро. Мальчик потрогал ударенное место. — Будет тебе уроком. Не видишь, мама занята?! — женщина тяжело выдохнула, потирая лицо ладонями. Игорь снова уходил в комнату, закрывая хлипкую дверь и садясь за уроки. — Потом расскажу маме! Ей понравится история, она хорошая! — сказал Игорь, доставая тетради. Если спросить у Игоря, кого он любил больше, то он сразу отвечал, что любит их обоих. Если задать ему вопрос: «твои родители хорошие?», то Игорь ответит: «Конечно!»

1 стадия: отрицание.

***

Игорю одиннадцать. Он всё ещё боится возвращаться домой. Только этот страх часто берет над ним верх. Он заходит в квартиру. Картина была довольно удручающая, как и обычно: ободранные обои, отсутствие лампочек, старая мебель, грязь и тараканы. Он снял уже развалившиеся кроссовки и потопал на кухню. Он встал в дверном проёме, глядя на родителей: оба спали на полу. Игорь смотрел на них так, как будто никогда не видел. Со временем, он уже не мог отрицать алкоголизм семьи.Воронцов схватился за стену, чтобы не упасть. В глазах плыло. Его так пугала эта картина, которую он видел каждый день. Каждый день он чует запах алкоголя. Его одежда пропахла пивом и едким сигаретным дымом. Каждый день он видел маму и папу, которые напивались до блевоты, а потом не могли встать за таблеткой от головы. Он с отвращением на лице отвернулся, сжав кулаки и уходя к себе в комнату.Он всегда называл свою комнату крепостью, и она была гораздо чище всей остальной квартиры. Он кинул рюкзак на кровать, а затем — плюхнулся рядом. Игорь выдохнул. Через пять минут Воронцов уже более или менее успокоился, чтобы не сорваться на кого-нибудь. Он слышит шаги. Злость снова становится ощутимой, закипая в жилах. Он сразу понял, что это папа. У него шаг тяжелее. Его отец зашёл к нему в комнату. — Сына, сделай мне самокрутки. Я уже старый, сам не могу сделать. — его папа улыбнулся. Только эта улыбка была фальшью. Воронцов повернулся к отцу, глядя на него очень злым, осуждающим взглядом. Он сжал руки в кулаки так сильно, что на ладонях остались следы. — Что? — усмехнувшись, спросил Игорь. — Говорю… — отец не смог договорить, потому что Игорь закричал. Очень громко. Он не смог больше сдерживать эмоции. Он сорвался, истошно кричал, сначала умоляюще глядя на отца, прося одуматься. — Да как ты можешь просить меня об этом?! Ты издеваешься? Вы с мамой сидите на жопе, у вас нет постоянной работы, мы еле платим за квартиру, и на этом все деньги заканчиваются! Мы тонем в долгах, а ты просишь ебучую самокрутку?! — Игорь встал с кровати, подходя к отцу.— Мне одиннадцать, я еле как нашел работу, выгуливая собак сумасшедшей соседки сверху, чтобы вы проебывали эти деньги на ебаную водку?! У нас дома нет еды, я ворую хлеб из столовой! Иди нахуй со своей самокруткой! — на удивление, отец ничего не говорил. Когда Игорь закончил, ему стало в разы легче. Он тяжело дышал, опуская взгляд в пол. Это облегчение продлилось недолго. В его груди застыл почти животный страх, он боялся поднять голову, увидеть злое лицо папы. Отец медленно взял первую попавшуюся вещь в руки. Швабра. Он хоть и был пьян, но держал швабру уверенно, идя прямо на Игоря. Воронцов пятился, но идти было некуда: его комната была очень маленькой, так что ему хватило пять шагов, чтобы врезаться в стену. Из глаз мальчика хлынули слезы. Отец бил сына шваброй, куда только видел, из-за пелены перед глазами. Игорь плакал, умоляя остановиться. Игорю просто повезло, что отец быстро устал. Он отбросил швабру, уходя из комнаты. — Чтоб я больше этого не слышал, щенок. — выплюнул отец, захлопывая дверь. Штукатурка упала на пол. Игорь плачет, скорчившись в углу комнаты на полу. Больше он никогда не скажет это. Если спросить у Игоря, кого он любил больше, то он немного подумав, сглатывая ком в горле, отвечал что любит обоих. Если задать ему вопрос: «твои родители хорошие?», то Игорь ответит: «Да.»

2 стадия: гнев.

***

Игорю тринадцать. Он старается изо всех сил поддерживать в чистоте дом. Ну или хотя бы свою комнату. В очередной раз Игорь подходит к маме. Теперь он не хотел рассказать историю. Теперь он хотел забрать все бутылки с алкоголем. Мальчик тихо подходил к столу, кладя бутылки в пакет и выбрасывал в мусорку в подъезде. На утро это конечно же не осталось незамеченным. Отец избил его. Мама просто смотрела. Её лицо ничего не выражало. Взгляд был пустым, стеклянным. Ей похуй. И всегда было похуй. Игорь не знал чьего взгляда боится больше: мамы или папы. После этого Игорь решил убраться, всхлипывая и часто водя на одном и том же месте тряпкой, потому что на пол капала кровь с лица. Несмотря на это, Игорь ещё три раза выкинул бутылки. И получал за это знатных пиздюлей. На четвертый он снова сорвался. — Да как вы не понимаете?! Мы живём в полном говне, убираюсь тут только я, наш холодильник не работает, вы издеваетесь?! У нас даже ни одной не побитой посуды! Вы делаете сами себе хуже. Послушайте меня, пожалуйста — нижняя губа начинает дрожать, он чувствует, как его защита разваливается, слезы бесконтрольно текут по красным щекам. Воронцов быстро ломается, начинает рыдать, выкрикивая бессвязные слова между всхлипами, когда родители смотрят на него таким же пустым взглядом, а уровень его паники, очевидно, растет. Мальчишка тяжело дышал, смотря прямо в глаза родственников. — Что вы так смотрите?! Вы всегда так смотрите, будто бы вам поебать! После этого его избили сильней, чем обычно. У него остался шрам на щеке. Если спросить у Игоря, кого он любил больше, то он говорил: «я не знаю.» Если задать ему вопрос: «твои родители хорошие?», то Игорь ответит: «Я верю, что они исправятся.»

3 стадия: торг.

***

Игорю пятнадцать. Он не то чтобы смирился с этим. Он просто все заебало. Зачем стараться что-то делать, если все равно ничего не выйдет? Зачем что-то доказывать, говорить, убираться, ходить в школу, хорошо учиться? В чем смысл, если все равно ничего не получится? Игорь заебался. Очень сильно. Федя писал Игорю, спрашивал как дела, а тот либо игнорировал, либо отвечал односложно. Ему не хотелось разговаривать ни с кем. Федя понимал, что что-то неладное творится с его другом. Примерно месяц он пытался вытянуть Игоря на улицу. Писал каждые три дня: «давай встретимся», «расскажи что случилось», «почему тебя нет в школе?» На все эти вопросы Игорь отвечал «не знаю. Я ничего теперь не знаю.» Федя очень переживал за друга, хотел придти к нему домой, но вспоминал слова Игоря о том, что ему не стоит приходить к нему. Никогда. Федя уважал слово Игоря. Не только потому что они друзья, но ещё и потому что Игорь может очень сильно разозлиться. Так продолжалось на протяжении двух месяцев. Игорь простое лежал в кровати, никуда не выходил. Ничего не делал. Ему было сложно заставить себя поесть, потому что чувства голода просто не было. Если спросить у Игоря, что он чувствовал в тот долгий период, то он не сможет ответить. Он не помнит что он делал, что чувствовал и жил ли он тогда вообще. Если спросить у Игоря, кого он любил больше, то он говорил: «я не хочу отвечать» Если задать ему вопрос: «твои родители хорошие?», то Игорь ответит: «Они никогда не исправятся.»

***

4 стадия: депрессия. Игорю шестнадцать. Он учится в девятом классе, пиная хуи и забив на то, где он живёт и как. Зачем, если ничего не изменится? Он осознал, что своим родителям он никак не поможет, и максимум что может сделать — это помочь им умереть от цирроза печени быстрее. Игорь больше не рассказывает матери и отцу о чем либо, почти не появляется дома, ночует непонятно где, но только не дома. Его там не ждут.

***

Парень заходит домой, выкуривая сигарету и пританцовывая в наушниках под песню группы anacondaz. Отец подошёл к сыну, разминая кулаки. — И где ты был? — на удивление спокойно спросил отец. Игорь глядел на отца удивлённо, как будто перед ним не стоял не до боли знакомый алкоголик, а Элвис Пресли. Воронцов понюхал отца, похлопав в ладоши. — Ты что, не пьян? Да ну, не ожидал. Ахуеть. — Игорь показательно поклонился. — Тебя ещё и волнует где я был. Мне кажется я умер. — Ты совсем, придурок?! Ты как с родным отцом разговариваешь?! — Матюкался в церкви. Доволен? Все, не мешай радоваться моему хуепинательству. — не успел отец и слова сказать, как Игорь уже скрылся из виду, спускаясь по лестнице на улицу.Что иронично, он мог делать что хотел только дома, чтобы бесить родных, а потом уйти, показав им средний палец и послав воздушный поцелуй. Если спросить у Игоря, кого он любил больше, то он говорил: «Никого.» Если задать ему вопрос: «твои родители хорошие?», то Игорь ответит: «Конечно же нет. Зато я пиздатый.»

***

5 стадия: принятие.