Самый главный соперник

      Небесное казино было тем местом, где члены организации «Смерть Небожителей» могли проводить свой досуг. Особенно азартным в играх показывал себя Достоевский. Как ни странно, но босс «Крыс Мëртвого дома» менялся в лице, стоило ему сесть за карты. Гоголь… Он не играл. Он нарушал порядок, пугал посетителей своими фокусами и донимал Сигму. Управляющий почти к этому привык. «Почти» — потому что извиняться каждый раз перед клиентом за очередной фокус Николая было не самым любимым занятием Сигмы. Управляющий придерживался мнения, что уж лучше лишний раз позволить Гоголю потискать себя, будто кота, чем допустить его в зал к гостям (хоть, по правде говоря, Управляющий не мог назвать себя тактильным. Способность призывала к тому, чтобы касаться людей как можно реже, а потому физический контакт до сих пор не был ему привычен).       В этот раз Достоевский вновь появился вместе с Николаем. У Сигмы даже было ощущение, что Гоголь ни на секунду его не покидает. Ну, или просто Николай ищет лишний повод сходить в казино и потрепать Сигме нервы. Так или иначе, завидев двух мужчин, Управляющий приказал одному из работников приготовить успокоительное. Как-то раз Достоевский сказал Сигме: «Общаясь с Гоголем, трудно сохранять спокойствие. Так что, держи эти капли. Сам их принимаю. Хорошо помогают», и протянул Управляющему коробку с лекарством. И, надо сказать, не соврал. Капли действительно помогали. Иначе бы Сигма давно бы придушил Николая своими же руками.       — Приветствую дорогих гостей в Небесном казино, — Сигма выпрямился, приложив руку к сердцу.       — Оставь церемонии, Сигма-сан, — сказал Фëдор. — Прибереги их для более важных гостей, — и кивнул на двух пожилых людей в чёрных фраках.       — Стоп, — Гоголь прищурил глаз, который не был скрыт повязкой, — это случайно не тот старикашка, которого я в прошлый раз выиграл, а он не хотел признавать поражение?       — Тише! — шикнул Сигма и шёпотом добавил: — Этот «старикашка» очень уважаемый человек. Кроме того, в прошлый раз ты самым наглым образом жульничал.       — Я?! — Гоголь округлил глаз и состроил грустную гримасу. — Эх, Сигма-кун, я был лучшего мнения о тебе, а ты…       — Коля! — на него одновременно шикнули и Фёдор, и Сигма.       — Молчу-молчу…       — Твой любимый пятый зал свободен, — с улыбкой сообщил Сигма.       Фёдор с благодарностью кивнул и удалился. Гоголь, на удивление, последовал по ровно противоположному направлению: во второй зал. Сигма, заметив это, жестом подозвал к себе работника и шепнул тому:       — Проследи за ним, пожалуйста.       — Как скажите, Господин Управляющий, — ответил работник и тут же удалился.       Войдя в зал, Гоголь, демонстративно зевнув, уселся на небольшом диванчике, каким-то чудесным образом заняв собой всё пространство. В его планы не входило играть. И зал он выбрал наугад. Обычно здесь играли мужчины в солидном возрасте, которые раздражали Николая этой своей солидностью. Поэтому, можно сказать, интуиция подшутила над ним знатно.       В этот момент рядом с ним опустился некий джентельмен лет шестидесяти. Осмотрев Гоголя с головы до ног, пожилой господин сказал с высокомерными нотками в голосе:       — Молодой человек, вы, наверное, что-то перепутали: здесь казино, а не цирк. Мы не заказывали клоунов.       Гоголь, смерив господина презрительным взглядом, широко улыбнулся и ответил:       — О, нет, я вовсе не ошибся. Может быть, это вам здесь не место?       В этот момент мужчина почувствовал, как сверху на него льётся что-то красное. Подняв глаза, он увидел над собой руку, которая бесцеремонно выливала на его седую голову напиток из бокала. Костюм и рубашка были безнадёжно испорчены. Лицо господина перекосило от гнева, а рядом сидящий Гоголь разразился громким смехом.       — Безобразие! — воскликнул мужчина. — Где главный управляющий?! Я буду жаловаться!       — Какой прыткий, — с усмешкой сказал Николай, схватив мужчину за воротник. — Неужели вы не хотите остаться и поучаствовать в моём представлении?       — Каком ещё представлении?!..       — Ладно-ладно, не все любят цирк, согласен. Как говорится, не всем повезло со вкусом.       — На что вы намекаете?! Эй, где Управляющий?! — господин побелел от гнева, и проворная рука Гоголя тут же зажала ему рот.       — Тише-тише. Прошу прощения, — протараторил клоун и, быстро взяв свободной рукой ещё один бокал вина со стола, поднёс его к губам господина. — Вот, сделайте глоток, вам полегчает! — и влил вино прямо в рот собеседника. Тот хотел вновь возмутиться, но вместо этого его тело вдруг стало тяжелеть, и через пару мгновений он повалился без чувств на диван.       — Не люблю таких стариканов. Поспи немного.       Гоголь встал с дивана и, отряхнувшись, направился в центр зала. Гости, увлечённые игрой, не обратили на него ровным счётом никакого внимания. Поэтому, выйдя на самую середину, Николай громко прокашлялся и объявил во всеуслышание:       — Уважаемые гости этого казино! Радуйтесь! Вам посчастливилось стать свидетелями одного из самых крупномасштабных цирковых представлений!       «Уважаемые гости», недовольные тем, что их отвлекли от игры, посмотрели на Гоголя без всякого интереса. Впрочем, Николаю он и не нужен был.       — Итак, для первого фокуса мне нужен доброволец! Есть ли смелые люди в этом зале?       — Простите, Гоголь-сан, — вдруг вмешался в его речь работник, которого послал Сигма, — но это казино. Думаю, фокусы не совсем уместны в данной ситуации.       — О, — глаз Гоголя просиял, — вот и первый доброволец! Какой отчаянный молодой человек!       Работник и моргнуть глазом не успел, как оказался рядом с фокусником.       — А теперь, прямо на ваших глазах, этот человек исчезнет! — радостно объявил Николай, на что одна из посетительниц, пожилая дама лет пятидесяти, недоверчиво спросила:       — Как так, исчезнет?       — А вот так! Вжух-пух и нет его! Что, не верите? — с вызовом спросил Николай. — Тогда узрите!       Гоголь накрыл донельзя напуганного работника плащом, и тот в это же мгновение испарился, будто бы его здесь никогда и не было. Собравшиеся были в шоке. С минуту они стояли молча, пока один из них не спросил:       — И… Где же он теперь?       — А я ж откуда знаю, — спокойно ответил Николай. — Может быть, он сейчас где-то в другом зале. А возможно, в кратере вулкана. Или же может случится так, что он окажется в своей квартире. Разные случаи бывают.       Зрители в ужасе молчали.       — Ах, тысячу извинений, — Гоголь ударил себя по лбу. — Наверное, исчезновение человека вовсе не то, что стоит показывать первым. Давайте начнём с чего-нибудь простенького. Допустим, с перемещения предметов в пространстве. Скажем, эта люстра.       Гоголь шустро снял с себя плащ и бросил его в потолок. Тот, падая обратно, зацепился за большую люстру. Поскольку на улице было светло, в данный момент она не работала. А стоило плащу Николая упасть на неё, она тут же стала, тая, исчезать в пространстве, пока совсем не испарилась. Плащ упал обратно на плечи хозяина.       — Воаля! — Гоголь театрально поклонился, сняв с себя цилиндр. Однако никто из зрителей вновь не оценил фокуса.       — И где она? — опять спросили из зала.       — Хм, — Николай приложил указательный палец к подбородку, — дайте-ка подумать. Она сейчас… Летит прямо на вас!       Собравшиеся подняли головы наверх и увидели, что прямо на них летит огромная люстра. К счастью, все успели вовремя отойти.       — Безобразие! Вы настоящий вандал! — послышались возмущённые крики.       — Ну, начинается, — Гоголь демонстративно закатил глаза. — Как не поняли фокус — так сразу обзываться. Ладно!       Николай снял цилиндр, и, вытащив из него пышный букет, подошёл к пожилой даме и, как истинный джентльмен, протянул его ей.       — Это вам от меня, миссис!       Женщина, хоть и настороженно, но понюхала цветы. На лице Гоголя появилась коварная улыбка, и из букета тут же вылетала сотня маленьких мошек. Дама вскрикнула, роняя букет и отмахиваясь от насекомых.       — Что это за ужас?!       — Да ладно вам, — легко ответил Гоголь. — Всего-то мошки! Они даже не ядовитые. Наверное. А теперь скажите, никто из вас не хочет временно побыть люстрой и стать добровольцем для фокуса с полётом?

***

      — Прекрасно, Фëдор! — Сигма улыбнулся и зааплодировал, глядя на то, как Достоевский забирает свой выигрыш. — Ты сегодня в ударе.       — Спасибо, Сигма-сан, — усмехнулся Фëдор. — Видимо, судьба мне сегодня действительно благоволит.       — Желаешь сыграть ещё и повысить ставки? — вкрадчиво спросил Сигма.       Достоевский вопросительно посмотрел на Сигму. Сигма посмотрел на Достоевского. Спустя несколько мгновений Фëдор вдруг засмеялся и сказал сквозь смех:       — Ай-яй-яй, Сигма-сан, как не стыдно.       — Это моя работа, — ответил управляющий, смущённый тем, что Достоевский разгадал его уловку. Как он мог забыть, с каким игроком имеет дело.       — Но делаешь ты её не без удовольствия, — парировал Фёдор.       Сигма хотел было ответить, но тут в зал ворвался испуганный работник.       — Господин Управляющий! Там… Там. В кладовке… — запинаясь от страха и, видимо, бега начал работник.       — Для начала успокойся, — Сигма нахмурился. — Давай, расскажи, что случилось?       — Там… В кладовке… — юноша пытался собраться с мыслями, однако был слишком потрясён, чтобы сформулировать полноценное предложение.       — Да что в кладовке? — ещё строже спросил Сигма. — Пауки? Взрывчатка? Труп? — и, обернувшись к Фëдору, пояснил: — Он новенький просто. Впечатлительный.       — Там Мэдока! — наконец смог выговорить работник.       — Мэдока? — с удивлением уточнил Сигма. — Он жив?       Кивок.       — Тогда не вижу повода для паники, — Управляющий вновь обратился к Достоевскому: — Прости, вынужден тебя оставить.       — Ничего.       — Идём, — Сигма кивнул работнику, и они направились к выходу из зала.       Мэдока действительно обнаружился в кладовке среди многочисленных вëдер, швабр и тряпок. Связанным, с платком в зубах. Его коллега всё ещё был испуган. Сигма тоже находился в недоумении. Аккуратно вытащив изо рта Мэдоки импровизированный кляп, Управляющий спросил:       — Что случилось? Кто с тобой это сделал?       — Господин Управляющий, простите меня, пожалуйста! Гоголь-сан начал показывать фокусы. Я попытался осадить его и оказался здесь. Связанным.       — Гоголь-сан?! — недоумение на лице Сигмы сменилось гневом. — В каком он зале?!       — Во втором!       — Хэчиро, развяжи его. А я пока разберусь с нарушителем, — быстро бросил Сигма, направляясь ко второму залу.

***

      По пути в зал Сигма встретил толпу недовольных людей. И уже предполагал причину их недовольства.       — Главный Управляющий! Ну наконец-то! — воскликнул кто-то из толпы.       — Осадите одного посетителя!       — Он испортил нам игру!       — И чуть мне руку не сломал!       — И причёску мне испортил!       — Пожалуйста, успокойтесь. Казино возместит вам нанесённый ущерб, — быстро сказал Сигма, после чего толпа, кажется, начала успокаиваться. — Тот посетитель ещё там?       — Да!       Сигма кивнул и пошёл дальше.       Тем временем во втором зале представление шло и дальше. Некоторые из случайных зрителей тоже успели исчезнуть, появиться и даже позависать в воздухе. А у фокусника и усталости не было ни в одном глазу. Наоборот, с каждой выходкой он больше входил в кураж       — А теперь, кто хочет фокус с… — Николай не успел договорить, так как до слуха донеслось: «Господин Управляющий идёт!» — Ой-ой! Пожалуй, мне пора. Представление окончено! Спасибо за внимание! Надеюсь на дальнейшую встречу! — и, послав гостям воздушный поцелуй, исчез.       — Я здесь! — сообщил Сигма, направляясь в середину зала. — Где нарушитель порядка?       — Он исчез!       — Да я ж его… — вторая половина фразы застряла у Сигмы где-то в лёгких, когда он увидел, что натворил этот «нарушитель».       К Сигме тут же подбежал один из работников с подносом, на котором находился стакан с успокоительным. Поблагодарив его, Управляющий осушил всё залпом, не взирая на горький, неприятный вкус лекарства.       В центре лежала огромная люстра, которая не только разбилась сама, но и разбила статуэтки, которые служили украшением зала. И стоили немало, между прочим. На полу валялись фишки, кошельки и даже чьи-то деньги. Складывалось ощущение, что здесь пронëсся ураган не иначе.       — Сигма-сан, — в дверном проёме показалась фигура Достоевского, — ты в порядке?       — Да, — рассеянно ответил управляющий, бегая взглядом по почти разрушенному залу.       — Ты принял моё успокоительное?       — Да.       Фёдор в лëгком изумлении поднял брови.       — Моё имя — Иван Тургенев?       — Да… То есть, нет! То есть… Где Гоголь?! — ладони Управляющего невольно сжались в кулаки. Фёдор сочувственно усмехнулся.       — У тебя есть камеры видеонаблюдения, — напомнил Достоевский.       — Да, точно… — вздохнув, ответил Сигма, массируя себе виски. Кажется, успокоительное начало действовать. — Я сейчас же пойду в своей кабинет.       — Прости, не могу составить тебе компанию. Мне нужно идти.       — Не смею задерживать.       — Только у меня будет просьба, — губ Фëдора коснулась улыбка, — как найдëшь Гоголя — постарайся его не убивать. Он мне ещё нужен.       — Попробую, — со вздохом ответил Сигма, — но не обещаю.

***

      Гоголя даже искать не пришлось. Как только Сигма открыл свой кабинет, то обнаружил нарушителя прямо за своим рабочим столом. Тот, как ни в чëм ни бывало, сидел в кресле и мастерил самолëтики из листов бумаги.       — Гоголь?.. Как ты здесь…       — О, Сигма-кун! Я ждал тебя! — обрадовался Николай и запустил Сигме бумажный самолётик. — Лови!       Самолётик приземлился прямо в руки растерянному Управляющему. Сигма быстро развернул его и, увидев, что материалом для этого самолëтика послужили его документы, воспылал. Всё действие успокоительного как рукой сняло.       — Ты… Ты! — Сигма молниеносно закрыл дверь и повернул ключ в дверной скважине. — Ты что здесь устроил?!       — Маленькое представление. Всего лишь, — спокойно ответил Гоголь, вставая с места. — Кто ж виноват, что твои клиенты — ворчливые стариканы без капли чувства юмора. Ты, кстати, чем-то на них похож!       — Замолкни.       Сигма стрелой метнулся к Николаю, и последний даже понять ничего не успел, когда Управляющий толкнул его в грудь, и он приземлился прямо на кожаный диван, который служил Сигме постелью, когда тот ночевал в казино или работал.       Управляющий схватил Гоголя за косу и, обвив её вокруг его шеи, проговорил:       — Я тебе говорил, чтобы ты больше подобных фокусов не устраивал? Говорил?!..       — Полегче-полегче, Сигма-кун. Так ведь и задушить недолго.       Однако господин Управляющий не был настроен на помилование. Ещё крепче сжав косу на шее Николая, Сигма подтянул его ближе к себе.       — Тебе безумно повезло, что я принял успокоительное. Иначе бы не уйти тебе отсюда живым. Зачем ты связал Мэдоку?       — Не нравится он мне, — фыркнул Гоголь.       — А погром в зале зачем устроил?       — Захотелось.       — Ах, захотелось… Прости уж, Николай, но ты не оставляешь мне иного выбора. Я много раз говорил тебе не устраивать здесь беспорядков. Ты как не слушал, так и не слушаешь. Маленьких детей обычно наказывают за такое.       — Так накажи меня, Сигма-кун, — без тени всякого страха сказал Гоголь с нотками предвкушения.       Сигма закатил глаза. А потом резко сдëрнул с Гоголя плащ, отбрасывая его в сторону. Николай, не ожидавший такой прыти, удивлённо заморгал и посмотрел на Сигму. Управляющий, безусловно, знал, что Николай может активировать способность и без плаща. Однако всё-таки Гоголь привык его использовать, поэтому оставить его без этого атрибута — фактически оставить без рук.       — Я тебя сильно обидел, да? — уже менее уверенным голосом спросил Николай.       — Неужели доходить начинает? — зло усмехнулся Сигма.       Сильно обидел… Да нет, не особо. Всего лишь попытался испортить место, которое Сигма считает своим домом и своей душой. Не так серьёзно.       — Я полностью в твоём распоряжении, Сигма-кун. Делай со мной всё, что посчитаешь нужным.       — Тогда встань и повернись ко мне спиной, — приказал управляющий тоном, который не терпит возражений. Тоном, которым он обычно разговаривал с нерадивыми сотрудниками.       Николай подчинился. Сигма закопошился, и через несколько минут запястья Гоголя стянул коричневый ремень.       — Сигма-кун, зачем ты…       — Только в связанном виде ты не причиняешь никому вреда, — коротко ответил Сигма. — А теперь, будь добр, ляг ко мне на колени.       Осознание тут же стрелой пронзило Гоголя. До него действительно стало доходить, что именно собирается делать Сигма.       — Может, я лучше встану на колени и сделаю что-нибудь другое? — предложил Николай, подмигнув.       — Замолкни, — строго отчеканил Сигма, вспыхнув до кончиков ушей. — Каждая твоя нелепая шутка удваивает твоё наказание.       — Да что за правила такие! — воскликнул Гоголь. — Шутки-то тут при чëм?       — При том! Ложись.       Издав вымученный вздох, Николай послушно устроился поперёк колен Управляющего. Сигма от такой покорности даже немного подобрел. Или успокоительное всё же реально начало действовать.       — Итак, Николай Гоголь, ты понимаешь, за что будешь наказан? — спросил Сигма, ведя рукой вдоль позвоночника. Вообще видеть первоклассного эспера в столь беспомощном положении дорогого стоило. Будь на месте Сигмы кто-нибудь другой, навряд ли бы Николай вообще остался здесь. Гоголь позволял Сигме делать с собой подобное. И Сигма в какой-то степени ценил это.       — Потому что Управляющий этого казино — чëрствый человек без чувства юмора, а его клиенты… Ай! — не то чтобы Гоголь не ожидал этого удара. Просто он был несколько болезненным для первого раза.       — Ты не смеешь говорить про моих клиентов в подобном тоне! — ледяным голосом ответил Управляющий. И второй шлепок пришёлся на то же место. Николай вновь вскрикнул.       — Ай! Сигма-кун, вообще-то это больно! — простонал Николай. Вцепиться бы во что-нибудь, да руки связаны за спиной.       — Больно? — строго переспросил Управляющий. — А знаешь, что ещё больно? Видеть, как место, в которое я вкладываю столько сил и энергии, разрушает клоун, для которого нет ничего святого! — со следующими ударом Гоголь почувствовал, что Сигма, кажется, начал увеличивать силу.       — Ладно, прости, возможно я не прав…       — Возможно?.. — Сигма удивлённо вскинул брови, и на ягодицы Николая легло сразу несколько шлепков.       — Хорошо-хорошо, я действительно был не прав! — поспешно ответил Гоголь. — Но было же весело, согласись!       — Весело? — ещё один шлепок. — То есть, ты распугал мне уважаемых пожилых клиентов и находишь это весëлым?!..       — Ну, да. Разве нет?       Ягодицы Гоголя раскраснелись от ударов. После пятнадцатого шлепка Николай зашипел и стал дëргаться, однако со связанными руками это было… Не совсем удобно. А Сигма, довольный своей работой, всё же сменил гнев на милость и решил дать Николаю минуту передышки. Вид Гоголя, столь растерянного, побудил Управляющего на внезапную ласку. Убрав мешающий воротник, Сигма коснулся шеи Николая сначала подушечками пальцев, а затем губами. Гоголя, который готовился к очередному удару и встретил вместо него столь неожиданную нежность, будто бы прошибло током. Сигма, которому реакция Гоголя понравилась, оставил ещё несколько поцелуев на шее и один за ушком. Николай почувствовал, как по его телу прошлась мелкая дрожь, и нервно выдохнул.       — Наказание закончилось, Сигма-кун? — спросил Николай с надеждой.       — Жди, — голос Сигмы вновь стал ледяным. — Ты мне ещё за свои дурацкие шуточки не ответил.       Шлепки вновь возобновились. Ягодицы Гоголя, на которых уже не осталось живого места, реагировали остро, заставляя Николая крутится и извиваться в руках Управляющего, который спокойно удерживал его. Повязка давно спала с его глаза, весь костюм измялся. Непослушные волосы навязчиво лезли в лицо, и в силу обездвиженности Гоголь даже убрать их не мог. Впрочем, это заметил Сигма, который старался заправлять светлые пряди Николаю за ухо.       — Какой заботливый, — с саркастичной усмешкой сказал Гоголь. — Помнится, ты меня этими волосами задушить хотел.       — Помнится, я говорил, что за каждую твою нелепую шутку наказание удваивается, — в тон ему ответил Сигма, взяв Гоголя за косу и подтянув его голову к себе. И тут же другой рукой шлëпнул по месту между поясницей ягодицами. Гоголь часто-часто задышал, Управляющий буквально почувствовал, как его грудь начинает вздыматься чаще.       — Сигма-кун, я, правда, больше так не буду! Честно-честно! — Николай захныкал, чувствуя, как в уголках глаз скапливаются слëзы. — Пожалуйста, отпусти меня…       — А кто говорил, что клоунам нельзя верить, м? — с еле заметной усмешкой спросил Сигма. Управляющий никогда бы не признался самому себе, но видеть Гоголя таким беззащитным, с мокрыми от слëз щеками, дëргающего руками было… Очень волнующим зрелищем.       — Из любого правила… Ай! Есть исключения. Учти, завтра на собрании «Небожителей» я буду сидеть у тебя на коленях, ибо моя пятая точка не выдержит стула после такого.       — Но ведь сидеть на коленях гораздо приятнее, нежели быть перекинутым через них, не так ли? — улыбнулся Сигма.       И без того румяные щëки Гоголя обдало волной жара. Неужели ему… Стыдно? Что только делает с ним этот Управляющий! Если бы Достоевский узнал о том, что Сигме удалось сделать поистине невозможное и пристыдить Гоголя, то, вероятно, он бы пожал ему руку.       — Только при остальных так не шути, — взмолился Гоголь, ещё раз дëрнув связанными запястьями. Если кто-то из «Небожителей» узнает, чем занимались Сигма и Николай за закрытой дверью, авторитет Гоголя упадёт ниже плинтуса.       — Так что же, тебе, значит, можно отпускать глупые шуточки, а мне нет?       — Сигма-кун! Я обижусь!       — Ладно-ладно. Я подумаю, — на лице Сигмы появилась снисходительная улыбка. Пара минут — и ремень наконец спал с рук Гоголя. — Я принесу тебе воды.       Николай не просил пить, однако, когда Управляющий принёс ему полную кружку, с жадностью осушил всё. Сигма усмехнулся и, сняв с себя туфли, улёгся на диван. Гоголь лёг рядом с ним, положив голову ему на грудь. Надо было вновь надеть повязку и вернуть на место свой плащ. Однако у Николая не было ни сил, ни желания. Эти атрибуты по-прежнему лежали где-то на полу. Николай лишь поудобнее устроился на Сигме, слушая его спокойное сердцебиение. Ровное. Значит, совсем успокоился.       — Скажи, ты ведь специально нарывался, да? — спросил Сигма, играясь с волосами Гоголя.       — Ага, — с довольной улыбкой ответил тот, закрыв глаза, будто кот, которого только что покормили.       — Но зачем? Знал ведь, что чревато.       — Просто в последнее время Сигма-кун слишком много времени проводит в своём казино. И совсем не уделяет внимания мне, — жалобно ответил Николай. — Мне стало так обидно, и я решил хоть как-то обратить на себя твоё внимание. Мне кажется, что казино — мой самый главный соперник.       — Правда?       — Абсолютная! Хотя в конце я понял, что против такой махины у меня нет никаких шансов!       — И что же ты решил тогда?       Гоголь хитро улыбнулся, приоткрыв один глаз, в котором заплясали лукавые огоньки.       — Я решил, что был рождён для сложных задач и ещё немного поборюсь с этим казино за сердце Сигмы-куна.       Николай засмеялся. Сигма, зарумянившись, осторожно ударил его по плечу, пробурчав «Иди ты».       Всё-таки Гоголь поистине неисправимый человек.       — За люстру ты мне ещё отдельно ответишь! — пробурчал Сигма, пока его ворчание не прервали поцелуем.