Violin concerto

***

Узкие коридоры музыкальной школы сочетали в себе странную смесь запахов. Старая древесина, облезшая со стен краска, сырость и искусственная кожа для обивки дверей. Половицы поскрипывали, заставляя Яо каждый раз вздрагивать и мысленно корить себя за нарушаемую тишину. Странно. Разве можно называть тишиной какофонию звуков, что раздаются за стенами маленьких кабинетов? Мэн Яо прижимал к груди небольшую скрипку. Она не подходила для него. Слишком маленькая, подобранная не по размеру, а по низкой цене. Подарок от мамы. Денег не хватило даже на чехол, поэтому инструмент мальчик держал так крепко, будто боялся, что резкий порыв сквозняка вырвет его из рук. В его возрасте музыканты уже выступают в огромных концертных залах, готовятся к поступлению в консерваторию, пробуют себя в роли композиторов. Яо стыдно. Стыдно по десять раз наигрывать приевшегося «Сурка», путаться в гаммах и простеньких этюдах. Он слышал шепотки старших девочек на отчете и смешки детей помладше, которые и то ушли дальше него. Преподаватель настаивает сменить скрипку. Купить новую. Эта разве что не разваливается, а неподходящий размер не дает расправиться и зазвучать. Мэн Яо правда копит. Медленно только. Откладывает деньги, что мама дает на обед, перекусывая сухим хлебом. Кладет в копилку монеты, не потраченные на проезд. Все еще мало. Скоро начнется занятие, а канифоль закончилась. Мальчик петляет по коридорам в поисках склада. В это субботнее утро все кабинеты заняты. Постучать по мягкой двери страшно. За каждой из них раздается звучание какого-то инструмента. Вот номер 26… Яо прислушивается… Кларнет! Номер 25 - фортепиано. Номер 24 - виолончель. Мальчик идет дальше, но оказывается в тупике. В этой части школы он никогда не был. Кабинет номер 19? Вроде тихо… Мэн Яо уже разворачивается, но неожиданно из-за двери слышится яркий звук. Глаза затмевает светло-голубая пелена. Кто-то сыграл всего одну ноту, но резко замолчал. Почему? Что-то не вышло? Яо прислоняется, нагло подслушивая. Но вот снова смычок делает движение, и скрипка звучит. На этот раз не прерываясь. Чисто, без аккомпанемента. Кажется, все другие инструменты замолкли, а по коридору разливается лишь приглушенное пение этих струн. Какое-то жаждущее нетерпение скребет в груди. Яо легонько толкает дверь, подглядывая через появившуюся щель. Сначала он видит только чью-то ногу, свисающую с закрытого рояля. А после поднимает голову, рассматривая скрипача. Тот не видит вокруг себя ничего. Его веки прикрыты, лишь изредка подрагивают густые ресницы. Длинные темные пряди в беспорядке развеваются из стороны в сторону от легкого сквозного потока воздуха. Парень сидит небрежно, раскинувшись на инструменте, да еще исполняя при этом музыку - непозволительно. На губах еле заметная блаженная улыбка - ему все равно. Когда звук становится громче, скрипач подаётся всем телом, словно направляя его в нужное русло. Кажется, что мелодия вырывается из него как зверь из клетки, а он укрощает ее, заставляя следовать собственным правилам. Яо завороженно следит за каждым движением смычка, за пальцами левой руки, что свободно перемещаются по грифу, впитывает в себя каждую ноту неизвестного произведения. Ненужные для неизвестного музыканта листы разлетаются по кабинету - он и этого не замечает. Мэн Яо прикрывает за собой дверь, оказываясь в просторном, отличном от других помещении. Он подхватывает с пола ноты - сложные, мальчик не знает как такое сыграть. Сверху подпись: Ян Сибелиус. Снова стыдно - не знает такого композитора. Парень на рояле покачивается, продолжая окутывать все вокруг светло-голубым сиянием, излучаемым не то от инструмента, не то от него самого. Яо тихо, словно мышонок, притаился на полу, во все глаза глядя на скрипача, покручивая винт на смычке. Так же неожиданно как раздался первый звук, раздается последний, завершающий долгое произведение. Мэн Яо забыл как дышать, только и может, что восторженно моргать, уставившись на музыканта чуть постарше него самого. - Подашь ноты? Мальчик не сразу понимает, что обращаются к нему. Ноги онемели. Он с трудом поднимается с пола, подходя к роялю. Трясущимися руками он отдает листы, не смея посмотреть в глаза новоявленному кумиру. - Понравилось? Яо кивает, отходя на шаг, все еще крепко прижимая к себе собственный инструмент. - Твоя? - удивленно спрашивает парень и указывает на скрипку. - Мгм,- впервые подает голос мальчик. Опять появляется неловкое чувства стыда, и Мэн Яо прячет виновницу за спину. - Красивая, но уже мала тебе,- скрипач откладывает свой инструмент и спрыгивает с рояля, подходит близко-близко к стушевавшемуся Яо, - Пойдем, найдем тебе подходящую. Они выходят из кабинета номер 19. В узких коридорах мрачно. Склад! Наконец мальчик нашел его! - Как тебя зовут? - спрашивает парень с длинными черными волосами, перекинутыми через плечо. - А-Яо,- так зовет мама. - А-Яо…,- в темноте плохо видно, но улыбку на лице музыканта не заметить невозможно, - Я Лань Сичэнь. Лань Сичэнь? Мэн Яо вздрагивает. Это сын директора музыкальной школы? - Лань Цижэнь - мой дядя,- спокойно отвечает парень, видя замешательство. - А-а… Сичэнь достает крохотный ключик из кармана светлых брюк и открывает им пыльный шкаф на складе. Он не дает заглянуть в него Яо, только, чуть подумав, вытягивает, словно фокусник из шляпы, слегка перепачканную, но вполне добротную скрипку. - Держи! - Это мне? - Тебе,- Лань Сичэнь снова заглядывает в шкаф, доставая теперь черный чехол, - И это. Мэн Яо качает головой, не веря: - Нет, нет, не стоит! Правда, не надо! - Ты хорошо играешь. - А? - поражено застывает мальчик. - Я слышал на отчетном концерте. Хорошо, что на складе темно - не видно заалевших ушей и проступившего румянца на щеках Яо. Это снова стыд или…? - Будет еще лучше с новой скрипкой,- уверяет Сичэнь. - Я никогда не смогу играть так как ты… - Конечно не сможешь,- племянник директора смеется, но без издевки, - Но ведь и я не смогу играть как ты, - он пожимает плечами и садится прямо на пыльный пол, - Мой отец говорил, что нельзя повторить чью-то игру, у каждого она своя. Ноты одни и те же, но музыка разная. Понимаешь? Мэн Яо устраивается рядом, отрицательно мотая головой. - Глупо полагать, что правильная игра - это копия. Да, композиторы пишут произведения, но когда ноты попадают к музыканту, то во время исполнения они начинают принадлежать только ему. Например, «Сурок» Бетховена - что ты играл на отчете. Послушай других. Все звучат по-разному. Нужно совершенствовать технику, опираясь на опыт преподавателей, а создавать музыку только от себя,- Лань Сичэнь дотягивается до мальчика, положив руку ему на грудь, - Вот тут она рождается. Теперь понял? Яо расплывается в неловкой улыбке, хватается за кисть скрипача, сильнее прижимая его руку к себе в том месте, где гулко стучит сердце, и уверено отвечает: - Понял!

***

Мэн Яо резко раскрывает дверь консерватории. Он закидывает на плечи чехол, в котором от такого порыва сотрясается скрипка - потом настроит. Ступени кажутся бесконечными, пока юноша сбегает по ним, словно ему вновь пять лет. - Сичэнь! Сичэнь! - он машет рукой, громко окликая парня. Своего парня. Тот поворачивается, встречаясь с ликующим от счастья Яо. - Я прошел конкурс! Я поступил! Сичэнь подхватывает чуть ли не прыгающего к нему в объятия юношу, прижимая к себе. - Я ведь говорил… Ты очень талантливый, - он целует Мэн Яо в макушку, вдыхая такой родной запах, - Ты много трудился, ты как никто другой заслужил это! Яо смущается от такой похвалы, утыкаясь в грудь парню. Но все сомнения, что мучали его прежде, отходят на второй план, забываются. - Я играл, как учил меня ты,- тихо произносит он, растворяясь в объятиях, - Я играл за нас двоих… - Не сомневаюсь! - выдыхая, отвечает Лань Сичэнь. Он крепче обнимает любимого, придерживая дрожащими пальцами его за спину. Да, он никогда больше не возьмет в больные руки скрипку. В руки, пострадавшие в той аварии. Но Яо, его сердце, продолжит играть… Играть за двоих!