Быть счастливым

      У Антона было всё: квартира в дорогом районе шумной Москвы, недешевая машина, стабильность в карьере и личной жизни. Жаловаться, по сути, было не на что. Не многие к тридцати годам даже от родителей съезжают, не говоря уже даже о переезде в столицу и жизни не на съемном жилье. Но все ли так радужно, как кажется на первый взгляд?       Москва убивала. Город больших денег и успеха, но и это все с неба в раскрытые ладони не падает. Приходится каждый день вставать до восхода солнца, отстаивать часовые пробки, а потом просить гримеров нанести побольше косметики под глаза, дабы скрыть уже привычные синяки. Дальше шли съемки, и снова возможность быть собой ускользала. Показывать усталость нельзя — зрители и так каждый день видят себя такими в зеркале, зачем им тогда включать телевизор и смотреть, как такие же уставшие люди что-то нудно говорят, пытаясь связать слова в цельные предложения? Ни к чему им такое, поэтому Антон и включал режим живчика. И хотя часто слышал в свой адрес это противное «Перегоришь», пропускал его мимо ушей и шёл дальше работать. Кто если не он, правда ведь?       Стабильность в личной жизни тоже не всегда есть что-то приятное. Былого азарта и чувств нет, со временем обоих поглощает быт, и все катится в никуда. Если за день сказано друг другу хотя бы два слова — достижение. И все друзья уже буквально кричат о необходимости женитьбы, как будто точно уверены, что это что-то изменит. Только вот Антон не уверен, ни в себе, ни в Ире, которая и сама уже злится от его нерешительности. Но ничего Шастун с этим сделать не может, кроме как на каждом интервью выдавать один набор слов, если всплывает тема отношений, а потом выслушивать очередной скандал и спать на диване, что с его-то ростом и больной спиной расценивается как издевательство в квадрате.       А ещё мучила Антона невозможность признаться самому себе, что все-таки что-то не так. Что не все так идеально, как кажется на первый взгляд. Не все так красочно, как видят фанаты. И на самом деле, Антону тяжело.       Дурацкие стереотипы о психологах никак не выходили из головы. Что он, сам не справится? Баночка темного нефильтрованного под сериал решит все проблемы. И так Шастун думал каждый раз, когда вытягивать иначе не выходило.       Но одно дело, когда накатывает во время просиживания суток в офисе, или когда день расписан съёмками. От каких-то можно отказаться, другие — перенести. Так и время на душевные страдания находятся. А вот тур по городам — совсем другое. Здесь мало возможности скрыться от любопытных глаз коллег и фанатов, которые встречали их везде, где только можно было встретить импровизаторов. Антон старался держаться и, только садясь в автобус и затыкая уши наушниками, прикрывая глаза, немного расслаблялся и старался не впасть в отчаяние.

***

      Это был уже пятый или седьмой по счёту город из осеннего тура. Тюмень или Томск, Антон не особо запоминал. Дни превратились в конвейер, как это бывает каждый раз, когда они отправлялись в длительные поездки с редкими выходными. Парень отбрасывает тлеющую сигарету в сторону, заходя в автобус. По привычке занимает своё место у окна, прикрывает глаза и пытается уснуть. Остальные пытаются заняться тем же, только Стас уже несколько часов зависает в телефоне, решая какие-то возникшие проблемы. Или в очередной раз решил поспорить с кем-нибудь в твиттере, никто так и не понял.       Ну и Арсений, конечно, тоже бодрствовал. Иногда Антону казалось, что этот человек вообще не спит. А даже когда засыпает, все равно думает о чём-то своём, странном и никому не понятном. Если для Шастуна тур — это недостаток отдыха и мучения от длительных поездок, то для Арсения — возможность увидеть что-то необычное и забить галерею телефона огромным количеством фотографий. Наверняка сейчас он сидел и обрабатывал какие-то из них.       Битый час Антон просидел с закрытыми глазами, а сон все равно не шёл. Только мысли о проблемах забивали голову, и с каждой минутой отключиться становилось все тяжелее. От волнения начинало тошнить, стало душно, и парень дрожащей рукой потянулся к форточке, дабы открыть посильнее. Спереди буркнул что-то сонный Дима, кажется о том, что Шастун, вечный мерзляк, в край оборзел, раз решил заморозить не только себя, но и остальных, на что Антон тактично промолчал.       Сзади послышались шаги, даже скорее попытки протиснутся между сидениями. Антон не успел обернуться, как на соседнее место уже опустился Арсений, как обычно улыбаясь и светясь. Он снял наушники и теперь тоже смотрел на коллегу, подмечая его подавленное состояние. — Я подумал, раз ты не спишь, может, посоветуешь, какую фотку выставить? — прошептал Попов, доставая из кармана телефон.       Антон ничего не ответил, только еле заметно кивнул и тут же увидел блеск в глазах товарища. Он пододвинулся ближе, и теперь их плечи соприкасались, отчего Антон вздрогнул. С Арсением всегда было не как со всеми. Он мог легко ввести в ступор любого и заставить своими словами или действиями обдумывать произошедшее далеко не несколько секунд. Он улыбался, даже когда повода для веселья не было, а уж когда повод был, удержать его на месте и успокоить казалось невозможным.       А ещё Арсений — это поддержка. Во всем и всегда, для всех. Даже когда у самого внутри органы от переживания переворачивались, он находил нужные слова, после которых успокоительные были не нужны. «Они на кого пришли посмотреть?» и все, Шастун в нирване.       Фотографии сменялись одна за другой, и пытаясь лучше рассмотреть каждую, Антон действительно успокаивался. Арсений шептал о лучших деталях каждой из них, не забывая при этом каждый раз оборачиваться и лицезреть профиль увлеченного друга, ожидая реакции. А Шастун только неразборчиво что-то бормотал о том, что все они красивые, на большее его не хватало.       Холодный ветер дул из окна, а плечо Арсения было таким теплым и уютным, что парень позволил себе секундную слабость и опустил на него голову. Знал бы, что это станет точкой невозврата, и сон быстро затуманит рассудок, прислонился бы к стеклу. Но теперь это уже не важно, ведь перед тем, как уснуть, кроме быстрого прикосновения чужих губ к волосам, Антон ничего не запомнил.       Когда же Шастун проснулся, никого рядом уже не было. Автобус остановился на заправке и все неспящие, скорее всего, решили немного размяться. Парень достал телефон и, только зайдя в сеть, сразу же наткнулся на черно-белое фото, выложенное другом несколькими часами ранее. На нем он сразу распознал себя и, конечно же, самого Арсения, уложившего свою голову поверх его собственной, которая все так же покоилась на плече Попова. Антон окончательно проснулся и не мог отвести взгляда от снимка, тщательно его изучая. Он безмятежно спал, чуть приоткрыв рот, покусанные губы еле заметно блестели от частого прохождения по ним языком, а уголки их были немного приподняты и напоминали слабую улыбку. Давно Шастун не видел себя таким спокойным и расслабленным. Дальше взгляд перешел на Арсения, один глаз которого был прикрыт, а другой чуть прищурен. Он улыбался открыто, по-доброму, и весь его вид излучал какое-то необычное тепло. Странно, наверное, ощущать это, глядя на не цветную фотографию, но ничего другого, как можно было бы описать Попова, на ум не шло.       Пролистав ниже, Антон не удивился, увидев огромное количество лайков. Как такую-то публикацию можно проигнорировать, парень и сам не смог, хоть и не в его это стиле — лайкать кого-то. Дальше шли уже привычные для всех хештеги Арсения, который нормальный бы человек в жизни не придумал. Но чему удивляться, это же Попов.

Приложил кота к ранам души, получается?))) #безшастунаижизньнета #спиткоровкаспитбычок #службаспасенияохраняетсны А у вас есть человек, чьи сны вы охраняете?

      Антон не знал, как правильно реагировать на это. Зато догадывался, какого шуму этот хранитель снов навел в фандоме. Но обдумывать было некогда, дверь автобуса отворилась, и все прогулявшиеся начали занимать свои привычные места. Шастун кивнул Диме, что-то пообещал Оксане, и заметил, естественно, Арсения, который торопливо пробирался в конец салона, но успел бросить на него беглый взгляд и широко улыбнуться. Антон заворожено смотрел ему вслед, думая, что хотел бы снова сидеть с ним плечом к плечу, потому что, как оказалось, Попов — это не только поддержка, но еще и успокоительное.

***

      Проходил один из немногих дней в году, посвящённый съемкам нового сезона шоу. Ничего необычного, вчера они уже сняли несколько выпусков, и сегодня ожидалось то же самое. Нет, конечно, не то же, это же импровизация, сценария нет, повторений нет, только если цитирование, и то этим обычно фанаты занимаются.       Но не все могли похвастаться отсутствием переживаний. Антон сидел в гримерке, нервно прокручивая каждое своё кольцо, и пытался так успокоить себя, дабы не прибегать к употреблению таблеток. Все уже перепробовал, ничего не помогало, только спать сильнее хотелось, да и всё.       Дима советовал отдохнуть где-нибудь за городом. Вариант, может, и был хорошим, если бы не одно «но» — отдыхать будет Ира, а Шастун, как обычно, вернётся ещё более измученным, как это бывает каждый раз, когда наступает отпуск. У Серёжи на все был один совет: «больше секса, братан, и все проблемы покажутся ерундой». Оксана предлагала помедитировать с ней, и после такого предложения даже вариант Серёжи не казался таким странным.       Арсений же ничего никогда не советовал. Повторял только одну фразу, а потом уходил, дожидаясь кивка в виде положительного ответа. «Если что, я рядом, Шаст, ты же знаешь». Антон знал, но предпочитал справляться со своими проблемами самостоятельно.       И только сегодня, стоило им остаться в комнате вдвоём, Арсений не стал уходить или молча залипать в телефон. Он подошёл к дивану, сидя на котором медленно покачивался Шастун, и встал перед ним, спокойно глядя на него сверху вниз. Антон прекратил двигаться и медленно поднял голову, чтобы посмотреть и узнать, в чем дело, и зачем коллега решил к нему подойти.       — Что-то случилось? — хрипло и тихо спросил Антон, соединив руки в замок перед собой и ожидая ответа.       Арсений ответил не сразу. Он рассматривал парня так, будто впервые видел. То в глаза посмотрит своими яркими голубыми, то руки изучает. Под таким пристальным взглядом становилось некомфортно, и Антону хотелось сжаться и попросить Попова прекратить эти бессмысленные гляделки. Но он молчал, так же глядя в ответ.       — Вставай. — спокойно сказал Арсений, протягивая руки вперед. Он сжимал и разжимал ладони, как бы призывая Антона вложить в них свои.       — Что? Зачем? — Шастун явно не понимал, что хочет от него коллега, поэтому слегка тормозил. И не успел бы он ничего понять, потому что спустя минуту крепкие руки уже вцепились в его собственные и одним движением подняли парня с дивана. От неожиданности он чуть не потерял равновесие, но Арсений все еще крепко держал его, так и не отойдя назад, отчего расстояние между ними сократилось до минимума. Антон был в смятении, он явно не ожидал подобного поворота событий, а еще почувствовал, как стали пылать от смущения щеки, и явно покраснели уши. Он торопливо опустил голову, чтобы Попов не увидел его таким, хоть и сомневался, что Арсений тоже отвернулся и не смотрел на него. Он все еще ощущал чужой пытливый взгляд на себе, но поделать ничего не мог.       Арсений проигнорировал этот момент, посчитав, что любые слова сейчас отпугнут его, и без того замкнутого человека, потерявшего себя в проблемах. Поэтому робко опустил одну руку ниже, касаясь талии, а после быстро прижал дрожащего Антона к себе, утыкаясь лицом ему в висок. Ответа на это действие не последовало, парень все ещё не понимал, что происходит и находился в смятении, потому что такого от Арсения он явно не ожидал. После того случая, когда они уснули вместе в автобусе, Попов стал постоянно улыбаться ему, когда видел, что Шастун снова погряз в своих мыслях, от которых бледнел и чувствовал себя хуже. Это помогало, он успокаивался намного быстрее, хоть и не хватало той близости, что однажды была между ними. Антону хотелось, чтобы они стали не просто коллегами. О «спать по любви» он, конечно, не думал, но ощутить то тепло хотелось невероятно.       — Обними меня. — не выдержав, прошептал Арсений, и когда почувствовал, как дрожащая ладонь коснулась спины, спокойно улыбнулся и начал поглаживать тело друга.       Они долго стояли в пустой гримерке, молча, обнимая друг друга и сбито дыша. Антон все ещё мелко подрагивал, но теперь уже, скорее, не от переживаний, а от той внезапной близости, которую так ждал, но боялся себе в этом признаться. Ведь у него есть девушка, и поддержку получать стоило от нее. Но всякая попытка обсудить с ней наболевшее заканчивалась одним: «ты думаешь только о себе». Поэтому скоро разговоры об этом исчезли, и каждый разбирался со всем самостоятельно. Но признаться в том, что не со всем получается справиться в одиночку, получилось только тогда, когда Антон оказался в чужих, но таких нужных объятиях.       — Ни одна проблема не должна так сильно тревожить тебя. — сказал Арсений, когда дрожь парня сошла на нет. — Ты всегда можешь обсудить со мной все, Шаст, я могу попытаться помочь, только если этого захочешь ты.       Антон отрицательно замотал головой, а Попову осталось лишь кивнуть в знак понимания. Не готов, не сейчас. Слишком много внутри всего, он не должен грузить других своими проблемами, даже если люди говорят о готовности выслушать. Шастун мягко отстраняется, все еще держа руки на плечах друга. Он всматривался в его светлые глаза, в которых плескалась забота, и виделось переживание за него. Парень двинул уголками рта, пытаясь натянуть блеклую улыбку и показать, что ему уже лучше.       — Спасибо. — прохрипел он и улыбнулся уже искренне, хоть и устало, когда ему улыбнулись в ответ.

***

      Стас впервые в жизни так сильно кричал. По крайней мере, Антон ранее подобного не видел. Особенно в свой адрес. Стоило только заикнуться о переносе съёмок, как мужчина тут же вспыхнул, а Шастун со страхом вжался в кресло. Ему хоть и было уже не пятнадцать, но он не привык к крикам и ругани. Его психологическое состояние и так держалось благодаря успокоительным и поддержке Арсения, которую тот стал оказывать чаще, а сейчас и это готово было рухнуть от громких возгласов продюсера.       — Ты сейчас серьёзно, Шаст? Просто приходишь и просишь перенести съёмки из-за собственных прихотей? Да ты хотя бы представляешь, сколько людей подводишь?! — Шеминов импульсивно размахивал руками и злобно расхаживал по кабинету, а Антон бледнел на глазах, — Я, честно, не понимаю, что с тобой происходит. Разъезжаетесь с Ирой, замыкаешься в себе и резко сближаешься с Арсением. Решил подтвердить всю правдивость слов фанатов — вперёд. Только когда репутация твоя падет, я заново собирать ее не стану.       От грохота, который случился, когда Стас хлопнул дверью, у Антона зазвенело в ушах. Он поморщился, а сердце начало болеть от учащенных ударов. Не такой реакции он ожидал и уж точно не думал, что Шеминов раскопает самые главные проблемы, которые не дают парню покоя.

«Ты подводишь людей» «Рушишь собственную репутацию» «Твои прихоти — ничто»

      В комнате стало душно, голова закружилась, а на глаза навернулись слёзы. Когда он в последний раз плакал вообще, особенно не дома? Антон не обратил внимания на отворившуюся дверь и возникшего в проходе Серёжу, который ойкнул и сразу побежал за водой, увидев состояние друга. Очнулся он только тогда, когда на корточках перед ним сидел Арсений, сжимая его руки в своих ладонях, растирая. Он что-то говорил, просил посмотреть на него, пытался узнать, что произошло, а Антон не мог остановить поток слез, что ручьём стекали по шее и исчезали в многочисленных слоях одежды. Арсений потянулся вытереть их, а потом задержал руку на щеке, поглаживая её. Тогда Антон, шмыгнув носом, посмотрел на него своими красными глазами. Он увидел то тепло, которое всегда таилось во взгляде друга. И понял, каким же жалким выглядит сейчас в его глазах. От осознания этого слёзы покатились с новой силой, и даже когда Арсений сел рядом и крепко прижал к себе, Шастун не успокаивался.       — Арс, я так устал, ты представить себе не можешь, как сильно мне плохо. — говорил он, часто всхлипывая. — Я подвожу людей, я такой жалкий, но мне тяжело все это вывозить. Я не хочу ничего, Арс, ничего.       — Я рядом, Антош, рядом. Успокойся, слышишь? — не прекращая обнимать парня, шептал Попов, — ты можешь рассказать мне все, я выслушаю тебя и помогу. Ты не один, помнишь? Я всегда с тобой.       Слёзы текли с меньшей силой, в основном остались одни лишь редкие всхлипы. Но Антон рассказал, как на одном дыхании выложил все, что тревожило. Рассказал о том, как устал от отношений, которые больше не приносят радости и любви; о том, что уже больше полугода не может нормально спать без успокоительных, потому что паника накатывает на него в моменты расслабленного состояния; о боязни сделать что-то не так и подвести кого-то; о неумении отказывать людям, а после — о страданиях от этого по причине усталости.       Антон говорил и говорил, крепко сжав руку Арсения до боли и белых костяшек. А он слушал, кивал в нужные моменты, но ничего не говорил, дав возможность высказаться. Его пугало то, как много всего тревожило этого солнечного человека, который никогда не показывал себя слабым и одиноким. Но внезапно оказался таким. Он понял, почему парень так тревожился перед выходом на сцену, смущался и дрожал, когда Арсений обнял его впервые и во все последующие разы. Почему так осторожно с ним разговаривал, не давая себе сказать лишнего. Он просто боялся открыться и показаться слабым.       — Я не знаю, что делать, Арс. — со вздохом подытожил Антон, — Я очень, очень устал.       Они просидели так ещё какое-то время, пока не заметили замершего в дверях Матвиенко со стаканом воды в руках. Он тихо и быстро что-то нашептывал, бегая взглядом от одного парня к другому. Мужчина торопливо поставил стакан на ближайшую поверхность и поспешил ретироваться, приговаривая что-то про неловкий момент и тараторя извинения. Арсений прыснул, глядя на комичность всей этой ситуации, и догадывался, что уже мог себе надумать Сережа. Хотя, если бы он смотрел на них с Шастом со стороны, наверное, тоже бы допустил подобные мыслишки. Но сейчас было не до этого. Антон смотрел на него, Попов серьезно глядел на него в ответ. Он не хотел больше слышать отказ от помощи, который получил в прошлый раз, тогда, когда парню было крайне плохо. Его радовало, что после того случая прошло несколько месяцев, и более ему не пришлось увидеть Антона в таком состоянии, по крайней мере до сегодняшнего дня.       — Не отталкивай меня, Антош, пожалуйста. Я хочу быть рядом и помочь тебе справиться с этим всем, решить накопившиеся проблемы и оставить их в прошлом. Ты мне дорог, и я не могу просто так смотреть, как ты храбришься и пытаешься скрыть все в себе. Но ты не один, у тебя есть мы. Есть я.       Ему хотелось верить, что Антон поймет, что именно Арс вложил в эти слова. Заботу, чувства, привязанность, тревогу за него. А Антону хотелось перестать волноваться, убить в себе все проблемы, довериться своему сердцу и позволить себе быть счастливым с тем, кто действительно важен и сильно дорог.

***

      У Антона было всё: любимая работа, недвижимость в столице в свои тридцать, стабильность в жизни, которая более не приносила страданий. И не было более душевных метаний, проблем, копившихся каждый день и превращавшихся в невозможность нормально жить.       Шастун привычно заваривал кофе в турке, пытаясь не сжечь её и квартиру уже в который раз. Он больше предпочитает чай, но ради любимого человека готов встать пораньше и пыхтеть на кухне, чтобы потом увидеть счастливую улыбку и блеск в глазах.       Он не оборачивается, когда слышит громкие шаги. Пытается не обращать внимания на обвившие талию руки и губы, прижавшиеся к его обнаженному плечу. Все его внимание сосредоточено на кофе, а проснувшийся искуситель может и подождать. Для него же старается, ну.       — Оставь ты этот кофе в покое и повернись уже. — хриплым ото сна голосом бурчит Арсений, уже с силой пытается повернуть хрупкое тело лицом к себе.       Антон улыбается и тихо смеётся, сдаётся и поворачивается в любимых руках, когда слышит пыхтение. Арсений радуется этому, как ребёнок, как будто не он видел Шастуна вчера перед сном, а на самом деле не виделись они, как минимум, год. Мужчина светится, тянется к потрескавшимся от холода губам и оставляет краткий поцелуй.       — Люблю, когда ты так светишь. — говорит Антон, глядя на умиротворённое лицо Попова, довольного своей малой шалостью.       Арсений улыбается, тянется ладонью вверх и зарывает её в пшеничные волосы, убирая отросшие пряди назад, чтобы те не падали вперёд и не закрывали глаза. Он ласково гладит парня по голове, заставляя чуть ли не мурчать от удовольствия, и пытается не засмеяться, глядя на его выражение лица.       — А я тебя счастливым люблю.       Антон открывает глаза, успевшие зажмуриться от внезапной ласки, и со всей теплотой и благодарностью смотрит на Арсения. Он ни разу не пожалел, что смог довериться ему и поделился своими проблемами. Не жалел, когда сам записался на приём к психологу, когда поставил точку в отношениях с уже бывшей девушкой, и даже когда запутался в своих чувствах к Арсению и тщательно старался их от него скрыть. Нервы себе потрепал, но в итоге даже первый признался в симпатии, которая оказалась взаимной.       Попов, как и обещал, всегда был рядом. Слушал, поддерживал, сам делился личным, чтобы Шастуну было легче ему доверять. Они прорабатывали все постепенно и даже сами не заметили, как сблизились ещё больше, хотя, как говорили друзья, закатывающие глаза, когда видели явные изменения в отношениях этих двоих, куда уж ближе. Но оказалось, что всегда есть к чему стремиться и в дружбе, и в любви.       Человеку нужен человек. И поддержка нужна. Главное не потерять её и вовремя понять, кто дорог по-настоящему.