Седьмой круг

"Если тебе не хватит моей жизни, то я подарю тебе свою смерть? Моя боль ничтожна. Я хочу чувствовать ее за сотни и тысячи людей, чтоб наконец понять, что это на самом деле такое. Насколько другим больнее, когда они лежат где-то, в овраге или в кровати, корчась, по сравнению со мной? Моя боль вообще считается болью или то, как я существую - это лишь малейшая часть отголосков того, что чувствует кто-то за целый миг? Сколько раз мне нужно умереть, чтобы увидеть реальную стоимость жизни? Или моя жизнь тоже не считается за таковую? Как узнать, сколько магазинов патронов мне купить ради секунды понимания того, что я пока не могу испытать? А если я вобью в себя гвозди, как в Иисуса, мне это поможет? Или порезать всю свою кожу на лоскуты, может тогда я смогу увидеть боль человека, который порезал палец о бумагу? Мне нужно больше боли. Как говорил один очень хороший человек, больше боли богу боли" Откладываю записку, частично выведенную каллиграфическим почерком, а местами почти нацарапанную, на низкий, ещё не отмытый от крови столик. 'Как я могла не заметить?' - думаю, захлебываясь слезами и медленно съезжая по стене. В итоге упираюсь ногами в стол, а головой в старые, ободранные обои. - 'Она же была такой... Веселой. Всегда светилась радостью и счастьем. По крайней мере, пока была со мной... Почему она мне не сказала, что ей так больно?' Прижимаю лицо куда-то в район своих коленей, всхлипываю, а затем откидываюсь назад. 'Она любила меня, любила французский метал, улыбалась, не умела рисовать стрелки... В какой момент я ее потеряла? Что со мной было, как я могла не заметить, что она страдает?' - вытираю слезы рукавом ее любимой толстовки, которую сегодня собиралась ей вернуть и снова срываюсь на плач, ведь ткань пахнет ей... - 'Никто другой бы и не смог догадаться, а я могла спасти ее... Постараться помочь, но я снова ничего не смогла, снова причинила ей боль, и теперь она больше не рядом со мной' Медленно поднимаюсь, достаю пачку платочков, купленных ей, ведь она недавно простудилась, и стараюсь аккуратно вытереть глаза, хотя тушь уже давно потекла. На негнущихся ногах ковыляю до коридора. Тут все ещё пахнет кровью и немного ее духами... Вспоминаю, что так и не дочитала ее слова. Бреду обратно в ее комнату, подавляя рвотный позыв и снова беру записку в руку. Оставшаяся часть написана совсем неразборчиво, буквы будто ломались под ее ручкой, составляя жуткое подобие ее обычного почерка и эльфийских рун. Все это было отделено в прямом смысле рваной линией - бумагу пропороло в трёх местах страницы. "Я думала, что на этом я закончу, но все же напишу пару строчек ТЕБЕ. Ты не виновата, моя боль осталась моей, а твою я так и не поняла. Ты оставляла мне намеки, которые я была не в силах понять и осмыслить, и к̶а̶ж̶д̶ы̶й̶ несколько раз я чувствовала такую боль, что могу назвать ее сравнимой с твоей. Мне так кажется. Ты лучше меня, ты чувствуешь больш̶е̶ и̶ по-другому, так как надо." Хочу закричать на нее из последних сил, но не могу, да и не закричала бы. Возвращаю записку на стол, медленно разворачиваюсь и иду в ее ванную.