Хан Джисон за 10 шоколадок, пожалуйста

Ветер неспеша покачивает листву на деревьях. Облака размеренно плывут вдаль и не дают протиснуться солнцу меж них. Если присмотреться, то можно увидеть как за забором девушка выгуливает пса. Тот мило дергает хвостом и вьет петли из поводка. Урок математики как раз подходит для разглядывания природы из окна. И Хан Джисон готов драться за эту парту. Он не любил учиться, зато был очень красивым. Безумно красивым. Длинные ресницы, небольшие пухлые губы, мягкие щеки и очаровательный прямой нос. Все считали его красавчиком и постоянно дарили кучу шоколада на белый день. Ну прям ооочень много шоколада. Парень сидит и не замечает как съедает последнюю конфету из запаса. Все, теперь можно умирать. Большая перемена только после следующего урока, да и денег в карманах нет. Придется выпрашивать у поклонниц. — Хэй, Мина — Джисон, отклонившись, повисает на спинке стула и мило улыбается, — У тебя не будет чего нибудь сладенького? — Сонни прости, я сегодня тебе уже отдала шоколадку. Помнишь? — извиняясь смотрит в ответ девушка. — Чеееерт, — Хан возвращается в обратное положение и ищет варианты самоубийств. Ну не может быть сегодня все настолько плохо. Наступает долгожданная, но бесполезная перемена. Следующим все равно вторая математика, да и длится 10 минут. Идти куда то Хан не хочет, но находит силы чтобы подсесть к своим друзьям ближе к двери. — Йоо, посмотрите-ка, наш принц помирает — весело хохочет Чанбин. — Мда, братец, выглядишь херово. — резюмирует Чонха и отбивает пятюню Бину. Эти близняшки скоро доведут Хана до самоубийства. Они знакомы почти с пеленок. Однажды в песочнице Джисон сидел и ревел во все горло. Соседский мальчик разрушил все его куличи и убежал, а Хан был уж больно мнительным и не мог сдержать слез. Тогда эти близнецы увидели, точнее услышали, с соседней площадки и полчаса успокаивали. Так и сдружились. Со Чанбин и Чонха всегда будут горой за этого дурачка, а тот в свою очередь безумно дорожит этой дружбой. — Тц, да завалитесь, — недовольно цыкнул парень. — Меня сегодня не любят. Я так и помру молодым и красивым, не поев сладостей, — он почти разлегся на их парте и застонал. Уж слишком сильно он любил эти чертовы конфеты, пирожные, печенья и шоколадки. Кто-то неожиданно хватает Джисона за щеки и парень вынужден посмотреть на этого наглеца. — Минхо-хен? А ты что тут делаешь? — Услышал твои стоны из коридора и подумал что происходит что-то интересненькое. Что случилось? — спрашивает хен и мило улыбается пареньку. Он был всего на два года старше и учился в соседнем крыле. Они мало разговаривали, но Минхо тоже красавчик и у него всегда завален ящик подарками поклонниц. — Мм, хен, я умираю. Все конфеты закончились, без них протяну максимум еще минут двадцать. — нахмурился Хан и картинно размяк на столе, притворяясь мертвым. — Хахах, боже мой, Джисонни. Будет конфетку? — хохотнул Минхо, но все же сжалился над парнем. — Буду, буду, буду, буду! — Хан сразу же оживился на это предложение и показательно открыл рот, ожидая сладость. Минхо достал из кармана какую то шоколадную конфету, прямо перед лицом младшего развернул ее и закинул себе в рот. Хан успел только вымученно простонать, как его тут же заткнул старший своими губами. Языком протолкнул конфету в рот Джисона и отстранился с громким чмоком. Хан удивился, но быстро сосредоточился на разжевании сладости во рту. Шоколад смешался с жидкой клубничной начинкой и мягко стекал по горлу. Безумное наслаждение. — Вкусно? — ухмыльнулся Минхо и пристально отслеживал каждое движение языка по губам. — Вкусно, хен. Но этого мало, очень мало, — Хан предпочёл не брать во внимание способ передачи конфеты. Тем более во рту меньше микробов, чем на руках, так ведь? Значит можно не беспокоиться и продолжить страдать. — О, правда? Тогда приходи сегодня после уроков ко мне домой. — улыбнулся старший и вышел из кабинета. Скоро прозвенит звонок. Джисон поплелся обратно на свое место, обдумывая произошедшее. Что еще может выкинуть этот идиот? Но Хан быстро отпустил эту мысль. Он не был легкомысленным или наивным и понимал на что может намекать старший. Но желание получить заветные сладости разрасталось с каждой секундой. На крыше всегда свежо и спокойно. Благодаря защитному забору ветер был не такой сильный и слегка поднимал рубашку, обдавая приятным холодком. Учиться в жару невыносимо, зато можно спокойно обедать с друзьями на крыше, а не драться за место в столовой. Голова была совершенно пуста и Хан облокотился спиной к забору, чтобы немного проветрить свои мысли. — Дружище, ну ты попал конечно, — сидящий рядом Чанбин подал свой голос, запихивая кимчи в рот и противно чавкая. — Вы ведь не пасьянс у него дома будете раскладывать, — поддержала мысль брата Чонха и так же чавкала своей банановой булкой. Джисон скоро с ума сойдет с этими двумя. — Знаю я. Но ничего не могу с собой поделать, — вздохнул Хан, что так и не притронулся к своему ланчбоксу. Мать всегда пыталась откормить невероятно тощего Джисона и собирала самый жирный бокс. Хан просто ненавидел жирную пищу, но сладости мог есть сколько угодно. Только вот даже они не откладывались на боках. А Хан был тем еще лентяем для спорта. — Я впаду в безсахарную кому, если не получу свою дозу сладостей на сегодня. Эти фанаты бесполезны. — Ну конечно. Я ни разу не получал шоколад на белый день, а ты ежегодно и не только в праздник получаешь тонну конфет. Твое обжорство сладким до добра не доведет, — ворчал друг и спорить с ним бесполезно. Он упертый баран и всегда твердит о вреде сладкого, сколько Джисон себя помнит. Конец уроков это всегда прекрасно. Учеба очень утомительна и Хан даже успел поспать на физике. Он лениво плетется до своего шкафчика и молится на хотя бы одно любовное письмо. Его не волнуют чувства поклонниц, но вот конфетки которые они всегда кладут туда — бесценны. Все давно знаю о безумной любви Хана к сладостям и стараются ему угодить. Но сегодня вместо письма его шкафчик сторожит Ли Минхо. — Ну, что решил? — увидев младшего Хо решает узнать сразу же его ответ, а не ждать пока тот соберется с мыслями. У него был целый день на подумать. — Пошли, извращенец — вздохнул Джисон и его тут же увели в сторону выхода. Квартира старшего была просторной и светлой. Внутри пахло чем то сливочным и приятным. Сама комната выполнена в том же минимализме как и весь дом. Хотя Джисон ожидал увидеть хоть немного хлама и плакатов на стене. Но, видимо, хен слишком скучный. От этой мысли стало как то тускло. И вот с ним Джисон будет спать? Как только младший вошел в комнату его сразу же схватили сзади цепкие руки Минхо. Тот крепко сжал бедное тельце перед собой и уместил подбородок на плечо, медленно шепча Джисону на ухо: — Будешь хорошим мальчиком и я дам тебе столько конфет, сколько пожелаешь. Не дожидаясь ответа тот развернул податливое тело и мягко прислонился к губам. Пусть это будет его согласием. Он медленно и нежно сминал губы парня, слегка облизывая языком. Одна рука придерживала младшего за талию, прижимая ближе, а вторая зарывалась в волосы на затылке. Хо будто каждой клеточкой тела пытался уловить какой либо знак. И спустя минуту ощутил неуверенные движения губами и сжимающие футболку ладони на груди. Джисон хоть и был популярным, но хранил свое тело как мог. Не то чтобы ждал «того самого», просто все кто к нему испытывали чувства были недостаточно хороши для него. Он прекрасен и безусловно это знает, поэтому на меньшее не рассчитывает. Минхо хоть и был странным, но такой же красивый. Его не сравнивали с недоступным ангелом, как Джисона, но твердили, что он идеал парня. Высокий, крепкий, нежный и вежливый. Глаза кошачьи и выразительны, губы бантиком, нос небольшой и прямой, а о скулы и челюсть можно порезаться. Ну чем не идеал? Хан отдавался каждой частичкой своего тела. Был податлив и ощущал себя желе. Этот парень сводил с ума своими ласками и томным шепотом на ушко: — Мой ангел, ты безупречен. Парень плавился под ним, таял, как шоколад на солнце. И не мог себя контролировать.Стоны сами выливались из сладких губ, а руки исследовали тело напротив. Он упивался в наслаждении рядом с ним и просил больше. А Минхо не мог отказать этому существу, сошедшему с небес. — Мм, вкуснятина, — Хан сидел, оперевшись на спинку кровати и довольно уминал конфеты. Одеяло прикрывало пах парня, волосы были растрепаны, одна рука держала тарелку со сладким, а вторая успевала только закидывать шоколадки в рот. Он был максимально расслаблен и доволен. Его обходили как принцессу и не соврали насчет вознаграждения. Что может быть лучше? — И куда это все потом уходит. Даже складочки ни одной нет, — в комнату входит Минхо, что только что покинул душ. Он пытался затащить туда младшего, но как только все закончилось, тот наотрез отказывался куда либо вставать, пока не получит свою оплату. — В мою красоту. Старший медленно уселся рядом и принялся разглядывать парня. Он видел его в школе часто, но сегодня впервые так близко. Хан и правда очень красив. Даже на коже ни одной заметной поры или морщинки. Даже в мелочах прекрасен. Бледный, болезненно худой и весь нереальный какой то. Всегда привлекающий слишком много внимания к себе и капризный. Ужасно капризный. Но Хо он нравится давно и даже противный характер не пугает, а лишь забавляет старшего. Хан выглядит как избалованный ребёнок, хотя насчет сладкого у него нет особых критериев и может съесть даже самую дешевую конфету. Но вот если сладкого нет, то он сразу же превращается в ребенка, которого мать привела в продуктовый магазин. Только вот по полу не катается, а кричит и ноет так же. Хан не стал долго сидеть у Минхо дома и на закате вернулся. Вставать утром в школу все так же было ужасно, прибавлялась еще боль в пояснице и куча непонятных чувств. Джисон еще вчера заметил приятную негу в районе живота, когда старший сидит рядом и приобнимает. Тепло разливается по всему телу от каждого поцелуя, а голова слегка кружится. Вроде и похоже на влюбленность, но в книжках пишут совсем не так. Когда влюблен должно скручивать живот, ускорять сердце, останавливать легкие и вообще все резкое, быстрое. Но ощущения рядом с Минхо больше нежные и теплые. Совсем никакой резкости. Наплевав на завтрак и стащив шоколадку со стола, Хан выходит в школу. По дороге крутится куча мыслей в голове и он пытается собрать из воедино. Старается разобраться в этом до того, как встретить Минхо. Ведь с ним уже не будет и мыслей об этом и младший может поплыть как и вчера. Но мысли быстро приходят к одному выводу: «нравишься», а старший не показывается на глаза до самой школы. Хотя вроде им в одну сторону всегда. Хан сразу же выбегает за ворота учебного заведения искать того, кто удостоился чести засесть в сердце юноши. Но во дворе его нет, а в холле слишком много людей. Джисон медленно плетется по лестнице, обдумывая каждое слово, что он вскоре произнесет старшему. Но натыкается на сцену в пролете: перед минхо стоит милая девушка и безумно краснеет. Хо выжидающе блуждает взглядом по ее лицу и постукивает пяткой по кафелю. И вдруг Джисон слышит нервное: — Минхо-оппа, ты мне нравишься! Девушка слегка вскрикивает в конце от эмоций, а Хан начинает закипать. Ну что это за спектакль в ясельной группе. Смотри как надо, милая. Он бесцеремонно подходит сзади к Хо, зарывается рукой в волосы и утягивает в сладкий поцелуй. Тот без всякого сопротивления отвечает и Сон отстраняется с громким чмоком в конце. — Что такой как ты нужно от моего хена? Думаешь, он любит таких простушек? — усмехается Джисон и ощущает толчок своим боком. — Ты чего несешь, придурок? — недоуменно спрашивает старший и тут мир, где все любят Джисона, рушится на глазах. Он сейчас просто взял и заступился за эту девочку? Да она ведь только вчера от соски отлипла! Злость вперемешку с грустью окутывают все тело Хана и он, фыркнув, убегает прочь. Нельзя, чтобы вся школа увидела его слезы. Это будет просто провал. Он забегает в туалет на втором этаже, открывает окно и усаживается на подоконник, скидывая ноги на улицу вниз. Слезы маленькими каплями катятся по бархатной коже парня и оседают на белой рубашке. На него никто и никогда не злился и не показывал недовольство. Наоборот, люди, находясь рядом с Джисоном успокаивались, лишь взглянув на его красивое лицо. Но тут Минхо смотрел прямо в глаза, а на радужке читалось непонимание с непринятием. Какая вообще этому мужлану разница до этой простушки? Он ведь должен быть без ума от него! Хан последний раз всхлипывает и собирается выйти в окно, но тут дверь туалета распахивает и влетает взъерошенный старший. Нечитаемо смотрит на Джисона, а тот думает, что с него достаточно. Только он понял, что хоть кто-то удостоился места в его хрупком сердце и его сразу же разбили. — Джисон, не делай глупостей. — Хан слышит приближающиеся шаги, но не может посмотреть в его сторону. — Я тебе не нравлюсь? — грустно ухмыляется младший и вздрагивает от ответа. — Нравишься. Очень нравишься. Дольше, чем ты можешь себе представить. — Тогда почему она? — он вновь слышит шаги, но пока не осмеливается спрыгнуть вниз. — Джисон, ты все надумал сам. Тебе ведь тоже признаются, так? — парень кивает и Хо решает продолжить, медленно приближаясь. — Но ты ведь никому не отвечаешь взаимностью? Я не собирался быть с ней, Хани. — Но ты защитил ее! — вскрикивает Хан, поджимая колени к себе и утыкается носом. — Ты возразил мне, а ее защитил! Так и скажи, что я для тебя ничего не значу! — Джисон, посмотри на меня. — просит старший, что уже стоит вплотную к подрагивающему телу. — Пожалуйста, посмотри. — Хен, я сейчас страшный! — И что? Разве ты не хочешь перед смертью получить сладких поцелуй? — нежно спрашивает Минхо и тот сдается. Он медленно поворачивает голову в сторону Хо, тот успевает одной рукой обхватить его за талию и утянуть вниз. Он затаскивает вырывающегося младшего в ближайшую кабинку и усаживает на колени лицом к себе. — Вот ты и попался! — Хен, почему ты не дал мне умереть? — Хан уже успокоился и размяк в руках старшего. Он смотрел своими покрасневшими блестящими глазками на лицо перед собой и искал ответ. — Потому что ты мне нравишься. Да и разбиться ты бы не смог, только личико свое бы покалечил. — улыбнулся ему Хо и успокаивающе поглаживал по спине. Младший прижался ближе к теплому телу напротив и мягко произнес: — Ты мне тоже нравишься, хен. Он припал к губам Минхо и отчаянно пытался слизать всю сладость. Конфеты всегда были его наркотиком, их отсутствие сопровождалось безумной ломкой. Но Минхо — сильнейший наркотик в жизни Хана и самая приторная конфета.