«Тебя хоть там любят?»

Да, может быть Арс повёл себя грубовато, хоть и планы на подростка имелись слегка другие. Но черт, его поведение после такого проёба с сигаретами и прогулом ни в какие рамки не впиралось. — Тотальный игнор? Ну уж нет. — С Арсом так нельзя. Слегка не дорос мальчик! Хватать парня тоже не планировалось, но ситуация у ворот как-то сама собой повернула вектор в противоположную от конструктивного диалога сторону. Собственно что такого Попов сделал? В принципе ничего особенного, но сейчас другие дети, другое время. Этих чертовых подростков нельзя ТРОГАТЬ, не то что уж меру наказания продумывать. А иногда некоторые несовершеннолетние личности так и напрашиваются на хорошую порку. Сейчас в голове гуляла только одна мысль. — Как дальше быть и вести себя с Антоном? — То что были проблемы, это очевидно, но какого рода и как глубоко они сидят в подростке, не ясно. То что Арсений позвонил вчера отцу был тоже не совсем его метод. Такое бывало довольно редко. Никто из детей прежде не прогуливал и не игнорировал сообщений учителя. Антон же в край оборзел, да и как уже ранее было сказано «проебался по крупному». Закурив при учителе, сбежав из кабинета и прогуляв первый же полноценный учебный день. На сообщение классного руководителя отвечено не было, оно собственно и осталось висеть непрочитанным, что слегка кольнуло личностное эго Попова. — Так, нет Арс. Дистанцию.. Иначе можно не сдержаться и нахуевертить делов. Уже сидя на втором уроке, Антон понял, что сегодня будет явно «приход» (панический). Какой силы и продолжительности не знал, но уже давно выучил свой организм. После инцидента возле ворот, его сначала слегка потряхивало, потом появились астматические позывы, что вполне характерно на начальном этапе паники. —Скоро появится ком в горле, расколбас, ну и хер знает что ещё. — в страхе думал Антон и старался очень дозировано общаться с людьми вокруг. Знал, что если словит хоть мелкий тактильный перегиб в свою сторону, то пизда. Не важно что это будет. Дружеские объятия, вызов к доске или же элементарный вопрос, все это очень сократит время до прихода паники. Ему бы это ох как не на руку. Именно поэтому сейчас Шастун сунул в уши наушники, максимально абстрагировался от урока и повернулся в противоположную сторону от друзей, ибо они то и дело разворачивались к нему на парту и гоготали. Его не особо волновало поймут ли перемену его настроения. Ему сейчас было главное дотерпеть хотя бы до дома, ну или до конца уроков и там он либо запрётся в туалете, либо что. Дома он обычно пережидал атаки в холодном душе или же в комнате под одеялом. Олег и Мать были в курсе этих моментов и просто не связывались. Возможно паника и проходила бы у парня быстрее в нормальной обстановке, нежели в ледяной воде и темноте, да он попросту не умел ее регулировать. Не понимал, как с собой обращаться в подобных случаях. Внезапно Матвиенко с круглыми глазищами развернулся к Антону и сшиб из ушей того наушник. — Эээ, Тох «П И З Д А» — одними лишь губами произнёс в тишину друг, кивая в сторону преподши. Оказывается все это время старая грымза доебывалась до Шастуна, в целях образумить его, а он и ухом не повёл. — Так , к директору живо! — каким-то истерично-старческим тоном проорала Мария Степановна. Этого Антону было в принципе достаточно, что бы он встал и вымелся, но видимо недостаточно для старухи, которая в момент подлетев к Шастуну, грубо схватила его за руку, своей костлявой культяпой с когтями и неимоверно тупыми, циганскими на вид кольцами. Этих прикосновений Антону хватило с головой. Жесткий захват в районе запястья, с холодным металлом на пальцах в придачу тригернули парня не по детски. Он аж вздрогнул и шарахнулся к стене. Но культяпа старухи держала крепко и уже выводила Шастуна в коридор. Она буквально волоком тащила парня, что физически воспринималось им наипрямейшей угрозой. Парень поспешно плёлся за женщиной, уже не особо разбирая куда идёт. В легких явно не хватало воздуха, волна паники накатывала и сменялась новой, он даже не говорил ничего в свою защиту, просто механически передвигал ноги, дабы не свалиться вообще. Попеременно с этим впереди ковыляла Мария Степановна и ворчала на весь коридор, весьма нелестные выражения в сторону ученика. Внезапно где-то позади Антона открылась дверь кабинета и он услышал возмущённый знакомый голос — А что здесь происходит ? — И тут же раздались быстрые шаги в сторону шумной пары. — Да вот Арсений Сергеевич, воспитательный процесс одного из «ваших» — сделала очевидный нажим на последнем слове женщина — А вам не кажется, что это не воспитательный процесс, а какая-то публичная порка? Сейчас вся школа услышит, какой из Антона ..«щенок» — слегка запнулся на последнем слове учитель. Но глянув мельком на ученика, тут же изменился в лице и забыл про возмущенную , рядом стоящую Марию Степановну. Выхватив запястье ученика из руки грымзы, постарался развернуть его к себе лицом, что далеко не с первого раза удалось. Шастун смотрел куда угодно, но не на Попова. Глаза панически бегали — Это то, что я думаю — тут же прокрутил у себя в голове психолог. Нестабильное состояние впереди стоящего было заметно уже невооруженным взглядом. Только самый некомпетентный педагог мог не видеть ту тряску, в которой прибывал ученик. В чем в принципе особо не сомневался Арсений, ежедневно выслушивая жалобы детей на методы старухи. — Антон, посмотри на меня. Сколько минут уже ты в этом состоянии? — четко с расстановкой начал Арс — Шастун, на меня глаза подними!… Слышишь?! Твою мать! — выругался учитель и поспешно повёл ученика в медпункт. Не сказать, что состояние Антона было страшно критичным, но парень выглядел слишком бледным, уставшим и того гляди рухнет на пол. Молчание Шастуна психолог тоже не стал интерпретировать сразу в какую-то жёсткую побочку. Возможно у парня такая защитная реакция, либо все тот же его любимый игнор и детская вредность, которая в голове Шастуна была явно хорошим способом наказать рядом стоящих. Усадив ученика на кушетку, Арс схватил его лицо и поднял на себя, дабы увидеть в его зрачках хоть какие-то естественные реакции. — Антон, давай мы сейчас по взрослому будем себя вести, иначе я тебе ничем не помогу. — проговорил Арсений, уже более спокойно расценив для себя стадию состояния ученика. Реакции у парня были, явной серьезной асфиксии у парня не наблюдалось. Соответственно ступор, в котором он находился, был больше нагнан обстановкой в классе, нежели той, что сейчас. В ту же секунду парень буквально слетел с кушетки и начал пятиться в противоположный угол от преподавателя. — Уйдите.. Мне.. мне просто надо одному. Я сам.. — тут же уткнувшись себе в коленки, сидя на полу начал раскачиваться Антон. Арсений потоптавшись на месте, сделал пару шагов вперёд, в капитулирующем жесте подняв руки. — Антош, спокойно. Не надо самому, я могу тебе помочь. Ты просто не отталкивай меня, хорошо? — тон учителя с каждым шагом становился все тише и бархатнее, словно убаюкивающий. — Нет! Стойте на месте. Не надо ближе.. — уже с каким-то бессилием и надрывом прокричал ученик. Шарахаться уже особо из угла было некуда и Антон просто приготовился к необратимым последствиям, к которым его приведёт эта паника. Обычно после подобных срывов он ничего не помнил. Единственное что он помнил, так это открытые от удивления рты тех, кто это застал. Что и было очень нежеланным и неприятным. Вжавшись в стену ученик просто закрыл глаза, опустив руки по швам, что было весьма неудобным в сидячем положении. Арсу приходило столько мыслей сразу и все они были хуже предыдущей. Мальчик явно боялся тактильности, если его так выбила простая вольность пожилой учительницы. Ну господи , ну всех так в своё время хватали в школах. Арса вроде аж за ухо таскали к директору, да и вообще чего только не было в то время. Но если ты психически не стабилен, то почву под ногами весьма сложно сдержать неподготовленному или же травмированному человеку. Дальше круговерть мыслей о том, какого рода травма. Психологическая или же физическая, что собственно их вместе и объединяет. Как справлялся этот мальчик до этого и кто вообще следит за ним в подобных ситуациях. Потому что одному оставаться в таком пограничном состоянии непозволительно. Все это время Арс продолжал медленно сокращать расстояние между ними. Парень уже даже и не следил за его действиями, просто с каждым звуком шагов будто пытался вжать себя в угол ещё глубже, осознавая неминуемую ловушку. — Антош, сейчас мы с тобой откроем глазки и делаем все, как я скажу, хорошо? — Ответа не последовало, последовал какой-то несуразный отрицательный жест и нечленораздельное мычание. Арс не отступая, присел почти вплотную на корточки и легонько погладив парня по плечу продолжил — Антон, я знаю это может быть сложно, но поверь. Сейчас я помогу тебе быстрее, нежели ты сам вот так просидишь на полу один. Подними голову, я все-равно не уйду. — Прошло ещё пару минут, за время которых учитель терпеливо рассматривал Шастуна, ожидая его первой новой реакции. Внезапно парень открыл свои кристально-чистые, изумрудные глаза и с какой-то душещипательной усталостью и болью обратил их на впередисидящего. У Арса аж ёкнуло от подобного жеста. Этот немой крик читался на лице у мальчика буквально. Почему-то душу разорвало на мелкие осколки в момент, от этого взгляда. В нем столько всего сейчас вычиталось, что выводы были сделаны молниеносно. Арс понял, что ни за что не отпустит этого мальчика. Ни так, ни сейчас. Когда у него такой тяжелый период. Он прекрасно помнил, какие подростки в этом возрасте ранимые и на что они способны по отношению к себе. А тут, если учесть все составляющие, то парень вообще без надзора оставаться не должен. Тут же воспользовавшись моментом, Арсений поднял руки на уровне головы, развернув их тыльной стороной на парня и медленно произнёс — Сейчас пожалуйста смотри на мои ладони и постарайся выровнять дыхание. — с этими словами ладони начали приближаться и отдаляться, что было тут же двояко расценено Шастуном, который в этот момент буквально шарахнулся от Попова. — Так, нет. Антон, спокойно. — уже более строго произнесли — Смотрим на меня и дышим. Арсений помнил все, что требуется при первой помощи в подобных ситуациях. Для начала главное выровнять дыхание паникующему, что бы в состоянии его бесконтрольности над собой, он не сделал себе больно или хуже того, не задохнулся. Иногда в агонии асфиксии больной может пойти на все, лишь бы избавиться от мучений, что в случае с Шастуном в коридоре школы равно "очень страшные вещи". Не сказать, что Попов видел в парне суицидальные наклонности, но пограничное расстройство личности наблюдалось. Оно сквозило буквально во всем, в поведении и общении с людьми. В его непринятии каких либо социальных правил и порядков, что читалось сразу в его систематических прогулах, о которых Арсений не поленился узнать у предыдущего классного руководителя. Да и в его физической форме. Для своего роста и возраста парень был слишком худой, что наклевывало на некие мазохистические наклонности парня по отношению к себе. Буквально спустя минуту грудь парня перестала ходить ходуном, что привлекло внимание психолога. — Оо, а вот и Антоша возвращается — думал Попов, заметив уже более сфокусированный взгляд зеленых глаз на своих ладонях. — Ну вот видишь, Тош? Все в порядке. Я точно смогу тебе помочь, если позволишь.