Окситоцин

По белому коридору неслась каталка в экстренный операционный блок. Был ли он другого цвета в бордовых глазах — неизвестно… Смольные волосы разлетелись по маленькой подушечке, одеяло швырнули в сторону ближайшей кушетки, пока тускнеющее пламя потухало в девичьих, нет, ещё детских глазах. Бегущий рядом медицинский работник проверил пульс на побледневшим запястьем и крикнул: «Мы её теряем!» Перед носом взъерошенного блондина закрылись автоматические двери, тупик. Непреодолимая стена, больше хода нет. Далее его не пропустят. Всё равно не останавливался, громко ударяя кулаком по дверям. Воля эмоциям. Держи в себе. Ты агент Сумрак. Для агента важно не показывать эмоции, забыть про них. Ты носишь маски, никаких чувств. Это миссия, не привязывайся. Но он больше не ощущал себя лучшим агентом Сумраком, профессионалом из WISE. Он — Лойд Форджер. У него есть жена и дочь — Йор и Аня Форджеры. Он работает психиатром в этой больнице и очень любит свою жену. Наружу выбились заглушенные эмоции, заточенные в груди более десятка и более лет. Предательские слёзы вытекли из кристально-голубых глаз впервые за столь долгое время. Он буквально срывался на душераздирающий крик, сжимая ладони в кулаки, к горлу подкатывала тошнота. Пальцы почти сразу же впились в волосы, вырвет ведь… Этот крик. Последнее, что услышала Йор, прежде чем заснуть от наркоза, крик души, отчаянный рёв о помощи своего супруга, своей самой страстной и горячей любви. * По всей квартирке раздавался громкий звонок стационарного телефона, правда, владелец совсем не торопился поднимать трубку. Но телефон разрывался всё громче и громче, выбора особо нет, подушку в него швырять не хотелось. Полусонный брюнет ворчливо поднялся с кровати, заранее зная, что нахамит человеку, звонящему в такую рань. —Брайар на проводе, не звоните сюда больше, у меня выходной, —лепетал он и собрался положить трубку. Вдруг до края уха долетело имя его старшей сестры.—Форджер, это ты? Что произошло? * —Она в операционной, —тихо молвил Лойд, сглатывая ком в горле, —навести Анечку, пожалуйста…—вновь подкатили слёзы.—Ей теперь, с-страшно одной… * —Я посижу с Аней, —уже безжизненно ответил Юрий, поглядывая на шкаф, —нам приехать?.. Почему нет?.. Ясно, я понял тебя. Тихо звякнула трубка, а бордовые глаза устремились в окно. Нужно поскорее выдвигаться, Аня могла уже проснуться. Брайар давил по газам и мчался к маленькой племяннице, сидящей дома в полном одиночестве, если только Бонд как-то смог отвлечь от трудных дел. Сам брюнет прекрасно помнил, как они вместе дошли до светофорного перекрёстка и после почти сразу разошлись в разные стороны. Она была улыбчива с ним, рассказывала что-то, о чём уже тяжело вспомнить. Помнил, как уговаривал взять ещё одни варежки из-за сильного мороза, считал что перчаток Форджера будет недостаточно. Да ещё на пороге, когда она выскочила к нему, он просил её поскорее вернуться, холодно и небезопасно ведь. Сейчас ничего не имело значение, Лойд сейчас с ней, в случае чего он разберётся, денег даст, они в достатке. Юрий торопливо летел по лестницам, добираясь до нужного этажа и двери. Стучал долго, минуты три от силы. Вскоре остановился и прислушался к квартирной двери, слышались чуть слышные шорохи, но трудно определить пёс ли это или же Аня. Ключ в замочной скважине повернулся, следом потянулась защёлка, дверь немного приоткрылась. Розоволосая девчушка ловко запрыгнула на шею дядюшки и крепко обняла, его шея стала влажной от соленых слез. Теперь до него дошло, почему у племянницы такой болезненный вид. По всему полу от ванной до гостиного дивана расстилались разводы крови, принадлежащие его старшей сестренке, где-то вода уже высохла, оставались лишь въевшиеся тёмные пятна. Белоснежный пёс старался обходить всё стороной, пачкая уже и без того грязные лапы. —Анечка…—закрыл за собой дверь Юрий и окинул взглядом, —тебя тошнит? —Да, сильно, —послышался очередной всхлип, —где мама и папа? Когда они вернутся? —Они скоро приедут, —прошептал он, ласково поглаживая по голове. * Женщина неторопливо отошла от столика с телефоном и нервно оглянулась. —Мам, что такое? —стоял в двух метрах от неё младший сын. —Сынок, в ближайшее время мы не сможем пригласить Форджеров домой, в семье Анечки проблемы. —Мы можем чем-то помочь? —Даже не знаю… * Шумные больничные коридоры, тихое пищание аппаратов, то и дело гоняют каталки. Противный запах медикаментов проникал глубоко в мозг, от чего становилось только хуже. Нескончаемые переговоры вокруг хотелось во чтобы то ни стало заглушить, изгнать всех из несчастного отделения. Вспоминалось сразу всё. Хриплые всхлипы, залитые водой коридор, ванная и гостиная вперемешку с чужой кровью. Проклятый осколок, эта чёртова стекляшка, оставшаяся лежать в ванной на раковине. Стройные ножки залитые кровью, заплаканные красные глаза, дрожащее тело. Она стояла и тряслась как осиновый лист. Операция шла, казалось, сутки. Форджер и представить не мог, почему её до сих пор не вывезли, что такого там делали хирурги. Мысли кружились одна за одной, закручивая овсяную кашу в его голове. Очередной взгляд на раздражающие часы. «Пять утра…—хотя приехали они около двух часов ночи» Табличка всё ещё горела, но из операционной выбежала молоденькая медсестра и направилась к блондину. —Вы мистер Форджер? —Да, я мистер Форджер, —тихо ответил он. —Вашей жене нужно срочное переливание крови, какой у неё и у вас резус факторы? —У неё четвёртая положительная, у меня вторая, вторая положительная, —с трудом вспоминал Лойд. —Скорее, пойдёмте! После длительной сдачи крови, во время которой вымученный эмоциями Лойд не единожды терял сознание, к нему подошёл один хирургов. —Понимаете, складывается очень неприятная ситуация, —растягивал мужчина, поглядывая на операционную, —ваша жена может не выжить… Явно что-то скрывающего хирурга начали испепелять два буро-голубых глаза. Всплеск эмоций происходил около двух часов, парень естественно подавлен, но сейчас в нём полыхал гнев. Он знал к чему клонит собеседник. Грубым движением Сумрак схватил его за воротник и агрессивно зарычал. —Сколько нужно заплатить за спасение жизни?! —рычал на него психиатр, сжимая халат до треска.—Вы не люди, а монстры, падкие на деньги. Делайте всё на высшем уровне, ни то вся больница поляжет, ясно? Хирург вырвался и тут же убежал в операционную. С Форджером шутки плохи, особенно если он в гневе. Вокруг витала раздражённость ко всему сущему, ничто ещё так не раздражало, даже Аня в первые дни как её забрали. Полученные тонитры дочери так не злили, как это происходит прямо сейчас. Как там она сейчас, известно только Брайару и их собаке. Он знал, что девчушка сейчас плачет, проснувшись утром и увидев огромные лужи крови. Психика у неё не слабая, но малышка может и расстроиться по пустяку. Сейчас не пустяк, сейчас Ане будет особенно плохо, кого-то из родителей ранили. Неважно. Всё это неважно. Лойд убьет за свою жену любого, достанет из-под земли и яростно уничтожит. Никто не смеет трогать то, что принадлежит ему. Ему неважно хрупкое тельце брюнетки, не волосы и уже даже не глаза. Глубокая душа и её невыносимо ранимое сердце, которое он уже согрел… Забота, ласка и робкое стеснение нахлынули словно касаниями остреньких, худых пальчиков, словно Йор сидит рядом и старается успокоить возлюбленного… * В светлой квартирке пахло аппетитным обедом. Супчик уже подогревался на плите, пока молодой человек нарезал овощи для салатика. Голодный пёс кружился под ногами и изредка получал вкусняшку от брюнета. В это время в креслице, сложившись пополам, сидела зеленоглазая девчушка, закрыв ладонями ушки. Из изумрудных глаз всё также текли горячие слёзы, губки слегка подрагивали. Хочет к родителям, хочет всё, как раньше. Она придёт домой с академии, где её встретит любимая мама, вернётся с утомительной работы любящий своих девочек отец. Вся семья поужинает за большим обеденным столом, где будет много разных блюд. Потом Лойд немного поругается за плохие оценки дочери и тут же успокоится по просьбе жены, Йор поможет ей с тренировкой, а после супруги вместе уложат малышку спать. Это всё лишь мечты. Из юных фантазий Аню вывел мужской голос, не раз звавший ее к столу. Над ней склонился Брайар, аккуратно отодвинувший со лба прилипшую от слез челку, и погладил плечико. —Анечка, пора кушать. —Я хочу к маме и папе, —сипло сказала девочка и села.—Дядя Юрий, они ведь не бросили меня? —Что за глупости? —изумленно посмотрел на неё молодой человек и взял на руки.—Мама и папа очень любят тебя, просто сейчас ситуация такая. Вот покушаешь, я тебе за это презент вручу, большую пачку арахиса. Наконец на лице школьницы появилась лёгкая, радостная улыбка, правда не такая яркая, какая бывала раньше. Ей всё равно грустно. После плотного обеда девочке полагается сон, последняя всячески отнекивалась и хотела посидеть с дядей в гостиной. Вскоре раздался телефонный звонок, младший Брайар поспешил ответить. —Она жива, с ней всё в порядке, её жизни ничего не угрожает, —послышалось на том конце провода. —Ты сам то как? Голосок то не очень, —стучал пальцами по комоду Юрий, —нам приехать? —Аня просится, да? —Она думает, что вы её бросили. На том конце послышался короткий, добрый смешок. —Скажи, что скоро я вернусь домой, возможно вместе с мамой. —Йор разве можно домой? Вот так сразу? —ошеломленно выпучил глаза парнишка. —Конечно нет, сказали, что полежит пару дней. Зять и шурин договорились, что будут сменять друг друга несколько дней, пока Йор будет лежать в больнице. Анечка очень обрадовалась, узнав, что отец скоро вернётся домой, а через пару деньков и мама. Вот счастье же! * В тусклых винных глазах отражался оранжевый закат, город необычайно красив из окна палаты. Ранее ещё не приходилось видеть Берлинт с такого ракурса, пусть и злосчастная, грязная работенка выполнялась по ночам. Безмятежный городок бурлил жизнью, жители без остановки торопились куда-то. Миссис Форджер уже отошла от наркоза, но мужа к ней не подпускали до последнего. Ее это очень расстроило. Наконец, дверь в палату открылась, внутрь медленно зашёл блондин, оглядывая хрупкую фигурку. Подошёл ближе и придвинул к койке стул. Послышался тихий всхлип, из спрятанных под белокурой чёлкой глаз вытекли предательские слёзы. Крик, она вспомнила крик. Хрупкая ладошка дотронулась до влажной щеки и ласково приподняла его лицо. Парню стыдно, что в таком состоянии его видит девушка, которая влюблена. Тоненькие пальчики смахнули кристальные слезинки и ласково поправили челку молодого человека. Она заглянула в глубочайший, бездонный взгляд небесных глаз. В томном взгляде читалась боль и переживания. Долго думать не пришлось. Она его боль. Она его страдание. Бледные губки бережно накрыли губы напротив, слабенько обдавая их теплом. Безудержная страсть окутывала разум Йор и дурманила Лойда. Форджеры воссоединились морально и физически. Но этот поцелуй не такой, как все. В этом поцелуе нет страсти, нет сексуального влечения. Только нежность и ласка, переживания к супругу, старание заглушить его боль. —Прости меня, —хрипло прошептала в губы брюнетка, пока её ладонь согревала родная рука и поглаживала костяшки. Агент продолжал все ласки за неё, успокаивающе поглаживая голову у взъерошенного виска. Поцелуи бережно покрывали каждый участок девичьего лица, пока к щечкам приливала кровь. —Завтра будет лучше, —оставил поцелуй на лбу Лойд, —завтра к тебе придёт Юрий, а послезавтра снова я… и тогда нас будет ждать очень серьёзный разговор. * Тёмные локоны собраны в роскошную косу до поясницы, более они ей не будут мешать. Под тихую колыбель блондина брюнетка заснула…