Окситоцин

Об этом не расскажут в новостях, не напишут в газетах. Сейчас с многочисленными травмами различной степени тяжести в операционное отделение доставили психиатра центральной больницы Берлинта. По внешним признакам, у молодого человека переломаны некоторые кости, такие как лучевые кости рук, вероятнее всего ключица и пару рёбер; также на теле достаточно ушибов и свежих кровоподтёков, чуть выше лодыжек образовались ярко выраженные сине-фиолетовые, пурпурные, а где-то желто-зелёные синяки. Хирургам казалось, что это их первый, такой тяжёлый, случай. Каталку завезли в блок на максимальной скорости, разум блондина абсолютно затуманен, сам же считал, что уже не помнит кто он и зачем его сюда послали. Ничто так не имело значение, кроме неё… Юрия, который тоже ранен и немного запачкан кровью. —Кем вы приходитесь мистеру Форджеру? —Он мой зять,—тихо прошептал парень, смотря вслед каталке,—он же выживет? —Молодой человек, вы же видели в каком он состоянии,—отвечала медсестра,—здесь очевидная смерть. На лицо психиатра уже надели наркозную маску, находясь в полусознательном состоянии, до слуха доносились кроткие фразы врачей. Пульс падает! Сатурация низкая! Парню что-то вкололи, кажется адреналин, но он уже всё равно ничего не слышал. • Весь дом спал, в подъезде тишь. Лишь в одном окошке слегка поблескивает тусклый огонёк свечи. Во мраке свернувшись калачиком лежала брюнетка, заворачиваясь в пуховый плед. Она не осознавала погружена ли в сон или нет, лишь слабо держала глаза приоткрытыми. На пару секунд прикрыла. Лёгкие касания, смахнувшие с её лба мешающую чёлку, аккуратно поправили плед и огладили молочные щёки. Пусть кровь и прилила к скулам, слегка выражая тёплый румянец, но такие прикосновения девушке нравились. Её холодные пальчики дотронулись до белой рубашки, которую обычно надевал супруг. Йор… Миссис Форджер приоткрыла глаза в надежде, что сейчас он будет сидеть рядом, что это всё не было сном. Но это лишь сон, фальшь… Разум нагло твердил имя, сводя с ума, погружая в более гнетущую обстановку. Коготки слабенько впились в мягкую кожу плеч, сразу появились легкие отметины. Нежные прикосновения, вниз от челюсти к шее и плечам. Яркие отметины он не любил, но иногда шалил. Клыки невесомо проникли под кожу, после чего горячий язык ласково слизывал сочившуюся кровь и успокаивал рану. Обычно после такого парень крался за поцелуем сладких девичьих губ. Снова иллюзия. Снова обман. Йор медленно приподнялась и рассеянно осмотрелась, скорее всего Анечка уже спала. Тихими шагами клерк добралась до кувшина с водой, захотелось прохлады. Голова кружилась, тишина сводила молодую киллер с ума. Гнетущая атмосфера заставила потерять рассудок и способность ровно стоять на ногах. Явился его силуэт, прямо где горела тусклая свеча. Он сидел в излюбленном кресле и спокойно читал какую-то книгу, которая обычно лежала на тумбе в спальне. —Лойд… Проморгав, Форджер исчез, словно его здесь никогда и не было. Устоять на ногах становилось труднее, клерк ухватилась за края столешницы, но ступни сделались ватными. Тельце с гулом ударилось об голову… • Без сознания Йор пролежала около получаса, в себя её привёл длительный звонок на стационарный телефон. Пришлось подняться. Хотя кто может беспокоить посреди ночи? —Миссис Форджер, слушаю вас,—хрипло подняла трубку брюнетка, сглатывая ком в горле. —Доброй ночи, Миссис Форджер, ваш супруг сейчас находится на операции с травмами… По щекам скатились обжигающие слёзы, женская ладонь чуть ли не до хруста сжала телефонную трубку, а ком вновь подобрался обратно. Кончики губ чуть приподнялись, создавая хоть какое-то подобие на улыбку. Ей неважно, что продолжала говорить медсестра на том конце провода. Он жив, она знает, где он. Йор отправляется за ним… • Юрий просидел возле операционного блока несколько часов, наконец табличка погасла, он сразу подскочил. Каталку почему-то не вывозили, значит направят его… не в палату? —Мистер Брайар, Лойда Форджера чудом удалось спасти,—сообщила женщина-хирург лет пятидесяти. —Что с ним сейчас? —К сожалению, он впал в кому, ему нанесли смертельные травмы в жизненно важные органы,—с трудом говорила она,—чудом выжил, вряд ли проживет долго… По ночному отделению эхом раздавались стуки каблуков, этот звук Юрий распознал сразу. Йор торопилась к мужу со всех ног, поэтому старалась увидеть кого-нибудь в любом отделении. —Это его супруга, моя сестра, Йор Форджер,—сказал Юрий. Окинув взглядом взволнованную девушку, хирург сразу поняла, что пришедшая не спала двое суток, об этом говорили мешки под глазами. —Его перевели в реанимацию. Сейчас к нему нельзя, лучше подождите до утра. Женщина покинула коридор, скрывшись за дверьми операционного блока. —Что ты здесь делаешь?—тихо спросила старшая сестра. —Я его сюда привёз, мне стыдно перед тобой, сестрица,—начал темноволосый.—Я согласился на авантюру даже не обдумав ничего, из-за одного моего слова… Всё, что ты так долго строила, разрушилось, как карточный домик. Говорил ли младший брат искренне и от всего сердца, Йор ещё не понимала и не желала кого-то слышать, кроме врачей. —Ты даже не представляешь, что натворил…—бросила напоследок брюнетка и направилась прочь из отделения, подышать свежим воздухом и просто охладиться. • Прохладный ветерок слабо щекотал щеки девушки, даже мороз немного царапался и заставлял поежиться. Слёзы превратились в хрустальные льдинки, но вот-вот взойдёт яркое, доброе солнце, которое растопит холод на щеках и в сердце. На морозе клерк стоит уже более сорока минут, лишь иногда переминаясь с ноги на ногу. На часах уже половина седьмого утра, пожалуй можно и возвращаться в здание. По крайней мере Йор считала, что сейчас её обязательно впустят в реанимационную палату. • В коме человек не двигается, не может видеть, но он всё прекрасно слышит и ощущает. Прямо сейчас Лойд ощущал тепло родного тела(либо ему так казалось…). Изящная походка худощавой девушки заставляла покоситься в её сторону. Тёмная прядка непослушно выбилась из прически, пока мокрая, запачканная соусом ладонь поправляет её; но даже это делало Йор Форджер самой красивой девушкой в мире. Это всё глубочайший сон молодого человека, его мечты и представления. Но даже от таких сновидений становилось невыносимо больно… Йор сидела рядышком и ласково поглаживала разбитые костяшки пальцев рук, пока напротив, на другой стороне койки, стояла медсестра. —Лойд, всё будет хорошо, ты поправишься,—тихо всхлипывала брюнетка, поджимая искусанные губки. —Не плачьте,—также тихо попросила молоденькая медсестра,—люди в состоянии комы всё слышат, все запоминают. Своими слезами вы делаете ему больно. —Д-да… Ладонь словно сжали, и вправду, блондин слегка смял её худенькие пальчики. —Пусть у него сейчас нет никаких шансов, ваша любовь крепка, уверена, он проснётся и вы вновь будете вместе,—с верой улыбнулась медработница и слегка склонила голову. —Вы правы, нельзя раскисать, мне нужно перекусить. Йор аккуратно отпустила его руку и медленно поднялась, разминая чуть затёкшее тело. Девушка неторопливо переступила порог палаты… За спиной послышалось пищание аппаратов, а к палате тут же понеслись врачи. —На помощь! Срочно!—крикнула медсестра. Она теряет его… навсегда…