thiam lol

      Последний прожектор на поле гаснет, и трибуны погружаются в прохладную тьму; Лиам подхватывает с земли сетку мячей, перекидывает клюшку через плечо и направляется к школе, надеясь как можно скорее переодеться и поехать домой спать — настроение в последние дни ни к чёрту, так ещё и этот тупой Тео... Химера появлялся в школе за последнюю неделю всего дважды и оба раза держался на расстоянии, даже не обращая внимания на Данбара, хотя обычно не упускает возможности позлить его.       Лиам морщится, улавливая слабый запах Рейкена в раздевалке, который тот, очевидно, пытался подавить, как и всегда. Это тоже не может не раздражать, потому что оборотень не имеет ни малейшего понятия, что чувствует Тео или что его беспокоит: все его хемосигналы сводятся к ледяному безразличию, маску которого тот натянул на себя. Лиама тошнит от того, насколько сильно Рейкен боится показаться уязвимым и как старательно он пытается доказать, что не хочет жить, потому что иначе получается, что он изо всех сил цепляется за то, чего, по его мнению, он не заслуживает. — С чего вдруг ты решил почтить меня своим присутствием? — язвительно интересуется оборотень, скидывая инвентарь на пол и ловя на себе скучающий взгляд химеры. — Захотелось проверить, как держится малыш-бета в отсутствие папочки-Скотта, — усмехается Тео, опираясь на металлические шкафчики. — Скоро ещё одно суперлуние, и... — Да мне даром не сдалась твоя помощь, — отмахивается Данбар. — Правда? — Рейкен растягивает губы в сухой полуулыбке, режет по больному: — В прошлый раз она тебе не помешала бы... — Рот закрой! — рявкает Лиам, за грудки притягивая химеру к себе, чтобы тут же оттолкнуть, вжав его в металл.       Тео непривычно горячий — его кожа будто горит, и оборотень старается не придавать этому значения. — Это была твоя вина, не забыл? — сквозь зубы цедит Данбар, грубо встряхивает его, позволяя своим глазам загореться. — И ты сейчас жив лишь потому, что я позволил тебе. — О, ну спасибо, — скалится Тео и, на удивление, даже не пытается вырваться, — я просто в восторге от подаренной тобой возможности, волчонок, — выплёвывает он, слабо щурясь. — Какой же ты подонок, — выплёвывает Лиам в ответ, делая шаг от него, брезгливо морщится, тянется к сумке с одеждой — к чёрту душ. — Тебе стоит перестать прикидываться тварью, — он с силой захлопывает дверцу шкафчика, краем глаза замечая, что химера вздрагивает от громкого лязганья металла о металл. — А тебе — научиться контролировать себя, — Тео взглядом указывает на погнувшуюся от удара дверцу; он старается придать голосу привычные приторность и лёгкость, но колени вдруг подгибаются, и он не знает, зачем продолжает выводить Лиама, ведь пришёл совсем не за этим; он с силой жмурится, чувствуя, как боль пульсирует в висках, и нервно усмехается от того, насколько мерзко внутри от сказанного.       Но он не может переступить через свои то ли гордость, то ли страх и попросить о помощи, поэтому лишь улыбается, как бы больно ему ни было. — Спасибо за совет, — ядовито отзывается Лиам.       Тео рвано вздыхает, слегка покачнувшись, и взгляд оборотня вдруг меняется: вместо раздражения в голубых глазах проскальзывает что-то ещё, но Рейкен не успевает понять что. — Чёрт, — в пустоту шепчет Тео, и стоять больше нет сил: ноги предательски дрожат, и химера теряет сознание, падая на пол, машинально пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, лишь бы смягчить падение.       Лиам дёргается к нему, успевает поймать в последний момент, прижимая к себе и не позволяя упасть на пол. Рейкен без сознания и больше не может контролировать свои сбившееся тяжёлое сердцебиение, страх и усталость, которые обволакивают Данбара, пробирая до костей. — Придурок, — беззлобно выдыхает Лиам, осторожно касаясь его горячего лба.

***

      Непроглядная тьма сменяется головной болью, звенящая пустота давит изнутри, разрастается; Рейкен слабо стонет, пытаясь приподняться, но его тут же укладывают обратно. — Всё в порядке, — чужой голос с трудом пробивается сквозь белый шум, Тео чувствует чужие руки на своих волосах, слепо поддаётся мягким прикосновениям, глотая таблетки и воду, и вновь проваливается в сон.       Рейкен просыпается часто — его лихорадит, духота сводит с ума, но рядом всегда оказываются смутно знакомый голос и чьи-то руки, которые всё гладят, играются с его волосами, поправляют одеяло, пока Тео безвольно теряется в бреду.       И снова тьма, кромешная и холодная, но химере не дают туда провалиться, его крепко держат за руку, зовут обратно, снова гладят, что-то шепчут. — Всё хорошо, — повторяют совсем рядом; Тео не чувствует ничего, кроме чужого тепла. — Расслабься, — его просят мягко, осторожно, Рейкену удаётся сконцентрироваться на прикосновении к своей щеке, — скоро всё закончится.

***

      Тео возвращается в сознание неожиданно, кончики пальцев немеют от неприятного страха, и он рывком садится на постели, тут же ощущая слабость во всём теле. — Не так быстро, — приглушённо смеётся кто-то рядом, тянет Рейкена обратно, укладывая на подушку. — Ты в безопасности, — убеждает его голос, и Тео наконец может сфокусироваться на его обладателе, сощурившись.       Это Лиам. — Какого чёрта... — глухо хрипит химера, но послушно ложится, прикрывает глаза, когда Данбар кладёт свою ладонь ему на лоб, проверяя температуру. — Ты отключился, — информирует его оборотень, натягивает одеяло повыше, — и мне пришлось тебя забрать. Дитон сказал, что всё будет в порядке через пару дней. — А сколько?... — Тео пытается разглядеть помещение, где находится, и наконец осознаёт, что это комната оборотня. — Сколько я пролежал? — Почти целый день, — хмыкает Лиам.       Только сейчас Рейкен понимает, почему ему так тепло — простыни и подушки насквозь пропитаны знакомым запахом — всё вокруг пахнет Лиамом. Это неожиданно успокаивает. — Зачем? — вырывается у Тео, потому что хоть он и в бреду, но последний разговор помнит прекрасно. — Потому что ты дурак, — в голосе оборотня по-прежнему нет злобы, только раздражающе мягкая нежность. — Ты считаешь себя таким неприступным, но ты до боли предсказуем: стоит кому-то проявить к тебе доброту, как ты упрямо выставляешь свои колючки, боясь подпустить к себе кого-нибудь. Ты стал огрызаться на меня после того, как я предложил тебе присоединиться к стае, — Рейкену не нужно видеть Лиама, чтобы знать, что тот улыбается. — Боишься, что кому-то есть дело до тебя? — А тебе есть? — морщится химера, прячась за одеялом, отчего Данбар усмехается — это так по-детски. — Ну, если я сижу с тобой уже сутки, то, наверное, всё-таки есть, — отвечает Лиам, невесомо касается его волос, выглядывающих из-под одеяла. — И зачем это тебе? — голос у Тео по-прежнему охрипший, севший, слабый. — В смысле? — искренне удивляется оборотень, руки от его волос никуда не убирает. — Какая тебе выгода? — Рейкену уже нечего терять: сейчас, лёжа в чужой постели, он не думает, что когда-нибудь сможет почувствовать себя ещё более жалким. — Выгода? — эхом отзывается Лиам и внезапно тянет одеяло вниз, заставляя Тео посмотреть на себя. — Никакой, — честно говорит он. — Это даже не связано с тем, что ты моя ответственность, Тео. Я просто хочу помочь тебе, потому что ты нуждаешься в этом.       Рейкен молчит, поджимает губы, вновь пытаясь натянуть одеяло, и Лиам позволяет ему это сделать, убирая руку, но с места не двигаясь — он всё также сидит перед своей кроватью, в которую затащил одну на редкость вредную и упёртую химеру. — Я, кстати, не знал, что вы можете болеть, — вдруг говорит Данбар. — Мы, — скалится Тео, — результат селекции и бесконечной череды опытов с целью выработки в нас иммунитета не только к рябине, но и ко многим болезням. Врождённого иммунитета у нас нет, поэтому уходит время, чтобы адаптироваться к новой «болезни», будь то простуда или отравление аконитом, — Рейкен заканчивает уже совсем тихо — горло саднит и режет, говорить получается с трудом. — Но как все химеры могли пройти через такое количество опытов за столь короткий... ? — Все? — усмехается Тео и тут же заходится сухим кашлем. — У Врачевателей ушло почти шесть лет, чтобы сделать из меня успех, а потом они просто передали мой геном остальным, — Рейкен говорит это как что-то очевидное, и Лиам выдаёт в ответ короткое «о», в котором смешиваются удивление и сожаление.       Данбар больше не говорит ни слова, Тео может слышать его ровное сердцебиение и не понимает, почему собственное сердце бьётся так быстро и сильно. — Ты притащил меня сюда из школы? — подаёт голос Рейкен, лишь бы чем-то заполнить тишину между ними. — Ага, нёс тебя как принцессу до самой кровати, — хохочет оборотень, и химера слышит, что он не врёт. — Ты так и будешь тут сидеть? — хрипит Тео, выглядывая из-за одеяла. — Мне уйти? — Лиам растягивает губы в хитрой ухмылке. — Нет, — торопливо отвечает химера, — останься. — А волшебное слово? — насмешливо приподнимает брови Данбар. — Пожалуйста, останься, — просит Тео и действительно чувствует себя в безопасности.