thiam lol

— Ну, сверхъестественный психолог или психотерапевт, — говорит Лиам, неловко поджимает губы, выжидающе уставившись на друида. — Оборотень-психолог? — Дитон слегка хмурится. — Нет, в смысле психолог, который будет осведомлён в том, что есть сверхъестественное, — подросток кивает сам себе и нервно переступает с ноги на ногу. — У тебя проблемы, Лиам? — Алан смотрит на него всё так же мягко, лишь слегка напрягаясь. — Я знаю, у тебя РПВ, и ты скорее всего врёшь своему психологу или не ходишь к нему вовсе, но мне казалось, мантра помогает тебе бороться со... — Нет-нет, — бормочет Лиам, мотая головой. — То есть, да, Вы правы, но дело не в этом... — он глухо откашливается, коротко вздыхая: — Это для Тео.

***

      Рейкен уже привычно сидит на подоконнике в доме Лиама, дожидаясь хозяина комнаты, встречает его весёлой улыбкой, но она тут же пропадает, когда Тео чувствует, насколько напряжён оборотень. — Что-то не так? — химера спрыгивает на пол, но стоять остаётся все там же, у окна. — Кроме того, что мои родители могут заметить, как ты каждый божий день залезаешь ко мне в окно по водостоку? — сухо усмехается Лиам. — Нет. Сядь, — командует он, сбрасывая куртку и портфель, и указывает на кровать, подхватывая стул и ставя его напротив.       Тео послушно опускается на постель; Данбар с тяжёлым вздохом садится на стул. — Волчонок, не сказать, что ты меня пугаешь, но... — начинает Рейкен, стараясь разрядить обстановку, но Лиам перебивает его: — Помолчи и послушай, — он складывает руки в замок, придумывая, как начать разговор.       Лиам знает, насколько сложно химере было делиться с ним чем-то из прошлого, насколько трудно ему давалось оголять свои чувства и желания, рассказывая не сухие факты из своей биографии, а говоря о том, как страшно и тошно ему было, когда он понял, что сделал он сам и во что его превратили. — Ты моя ответственность, — Данбар столько раз это говорил, но для Тео это стало звучать иначе, чем в первые месяцы после того, как его вернули.       Рейкен чувствует себя в безопасности, потому что Лиам говорил это, когда полез в драку спасать его от охотников; когда договорился поселить Тео в пустующий лофт Хейлов; когда вернул его в школу; когда впервые успокаивал после кошмара. Это больше не звучало так, будто Тео — его проблема, теперь Лиам говорил это с непонятной самому Рейкену нежностью. — Поэтому меня заботит, что с тобой будет, — продолжает оборотень. — Теперь, когда все убедились, что ты за нас и достоин нормальной жизни, тебе необходимо... быть готовым к нормальной жизни, — Лиам слегка нервничает, поэтому подбирать правильные слова становится сложнее. — Ты... Боже, в общем, — он цокает языком, нервно облизывая губы, — я хочу, чтобы ты пошёл к психологу, — прямо говорит оборотень, и, видя, как удивлённо округляет глаза Тео, не даёт вставить ему и слова: — Я знаю, что тебе трудно открываться кому-то, и я не хочу отделаться от тебя, потому что меня действительно заботит твоё состояние, просто я не могу помочь так, как это сделал бы психолог, я не всегда знаю, что мне делать со своими страхами и кошмарами, и я чувствую себя беспомощно, когда ничем не могу помочь, — виновато признаётся Лиам, слегка царапая ладонь ногтём. — Мне достаточно того, что ты рядом, — тихо говорит Тео, глядя ему прямо в глаза. — С тобой я чувствую себя в безопасности, с тобой я чувствую себя лучше, чем когда-либо. Мне больше никто не нужен.       Рейкен произносит это легко, будто в собственной голове это не звучит признанием в любви. — Пойми, я не смогу всегда быть рядом с тобой.       В голубых глазах проскальзывает тоска, которую Лиам упорно прячет, потому что он не хочет этого говорить, не хочет отпускать Тео, но понимает, что его чувства к химере не вовремя: Рейкену нужен друг, и этого будет достаточно. Влюблённость Лиама лишняя, слишком сложная, потому что он может разрушить необходимую Тео дружбу одним глупым несвоевременным «люблю». — Если меня не будет рядом? — он видит, как Рейкен поджимает губы, растеряв остатки веселья. — Ты мой якорь, Лиам, — голос Тео звучит отчаянно, так, будто Лиам уже его бросил. — Это же связь? Почему мы...       «Почему мы просто не можем быть вместе?» — Тео, ты не в порядке, — Лиаму не нравится, как он на него смотрит, не нравится то, что он сам говорит, но так нужно — это нужно Тео, поэтому Лиам сделает это: — Я просто тот, кто был рядом, когда ты нуждался в заботе, но твоя привязанность ко мне — это... — Ошибка? — зло усмехается Рейкен, собираясь встать, но Лиам тут же подскакивает, останавливая его. — Я же сказал: я делаю это не потому, что хочу, а потому, что тебе нужна помощь, которую я оказать не могу! — он повышает голос, упрямо глядя на химеру: — Ты и мой якорь, Тео, но потому, что я тебя выбрал, потому, что я хочу защитить тебя, хочу, чтобы ты был счастлив, а я твой якорь, потому что никого другого рядом не было, я не хочу, чтобы твоя привязанность ко мне была нездоровой и ты пытался соответствовать мне, потому что боишься, что если ошибёшься, я просто отвернусь от тебя! — Лиам видит, как Рейкен сжимается от каждого его слова. — Ты думаешь, я не вижу, как ты боишься меня, когда у тебя подгорает яичница? Да ты извиняешься передо мной после каждой ночи, когда я сижу с тобой из-за кошмаров! Я знаю, что Врачеватели делали за ошибки, но ты не можешь это отпустить, и одной моей заботы мало, чтобы ты это понял. Её недостаточно! Я не брошу тебя, я не прогоняю тебя, я просто хочу помочь, так позволь мне это сделать.       У Лиама кончается воздух в лёгких, он неотрывно смотрит на Тео, следя за каждым его движением, которое может выдать эмоции, что химера прячет слишком хорошо. — Ты уверен, что это поможет? — нерешительно спрашивает Рейкен, прикусывая щёку изнутри. — Да, я нашёл психолога, который знает о сверхъестественном, и Дитон сказал, что он точно поможет, — уверенно кивает Лиам.       Тео смотрит ему в глаза — так он делает, когда боится, Данбар уже выучил его повадки наизусть, потому что сам Рейкен не может говорить о том, что чувствует, прямо. — Тео, — Лиам приседает перед ним на корточки, негласно показывая, что химера важен ему, — я никуда не уйду, слышишь? Наши дороги могут разойтись — это нормально. — Я тоже не хочу никуда уходить от тебя, — хмурится Тео. — Возможно, нам придётся это сделать, — поясняет оборотень. — Ты сам меня отпустишь, когда будешь готов. Я не говорю, что это произойдёт обязательно, но просто в твоей жизни должен быть кто-то, кого ты сам выберешь не из необходимости.       Тео молчит, но он понимает, знает, что цепляется за Лиама, как за спасательный круг, потому что иначе утонет. И он не хочет его отпускать; и не потому, что не может, а потому что любит.

***

      Первый раз они заснули в одной постели, когда Лиам пытался успокоить Тео после кошмара. Тогда Рейкен не мог прекратить плакать и слепо, отчаянно поддавался чужим прикосновениям, как и сегодня.       Данбар обнимает его, позволяя прижаться ближе, шепчет едва различимо, что всё будет хорошо, что Лиам его никому не отдаст, что защитит, будет рядом, и Тео так хочет, чтобы этот момент не заканчивался.

***

      Рейкен с самого утра не находит себе места, виду старается не подавать, но Лиам знает его лучше него самого и смотрит так нежно, обеспокоенно, отчего Тео больно почти физически. — Я буду ждать здесь, ладно? — оборотень крепко сжимает его ладонь, останавливаясь у пикапа, припаркованного у громоздкого выбеленного здания.       Рейкен хочет поцеловать Лиама, потому что знает, что чувствовал Данбар, целуя Хейден — спокойствие, тепло, любовь, которые та ему дарила простым касанием губ. Тео хочет ему их дать, хочет, чтобы Лиам знал, как сильно химера его любит. — Ладно, — Рейкен с трудом давит из себя одно слово, и Данбар отпускает его руку, нехотя отстраняясь.       Тео знает, что он дефектный, знает, что он провал, неудача, безвозвратно сломанная кукла, подделка — кто угодно; но Лиам считает иначе. — Теодор Рейкен, — улыбается женщина лет сорока в кресле напротив мягкого дивана, куда химера и садится. — Прошу, просто Тео, — на его лице не менее очаровательная улыбка, и он знает, как нужно себя вести, чтобы люди вокруг считали его идеальным.       Но также он знает, что ему нужно содрать с себя кожу, чтобы показать изуродованного ребёнка внутри себя.       Всё идёт хорошо первые десять минут — Тео умело уворачивается от темы, затрагивая лишь незначительные проблемы, стараясь держать лицо, казаться нормальным. И это становится делать всё труднее, когда женщина уже спрашивает напрямую о его детстве, вынуждая маску треснуть, сломаться оглушительно громко. — Параноидальные мысли и тревожность — то, что не даёт тебе уснуть, — она что-то отмечает у себя в блокноте, вновь возвращая внимание к Тео: — Ты думал о том, чего ты боишься? — Врачевателей... — он больше не улыбается, не пытается казаться идеальным, он борется с желанием сбежать и спрятаться, склеив свою маску по кусочкам воедино. — Они лишь способ тебя напугать, — объясняет женщина, — например, ребёнок может бояться боли, поэтому боится отца, который его бьёт, понимаешь? И он будет бояться любого, кто может причинить ему боль. — Я боюсь остаться один, — Тео уже и не чувствует, как джинсы пропитываются кровью, когда он вонзает когти глубже в ладони. — Получается, я боюсь Лиама? Потому что он может меня бросить?       Рейкен чувствует себя так, будто ему приходится вскрыть старые загноившиеся раны, чтобы перманентная боль, преследующая его повсеместно, прошла. Но чтобы сделать это, ему нужно вновь пережить агонию, когда он позволит провести ножом по уродливым шрамам. — А ты боишься? — женщина уже не пытается остановить Тео, видя, как кровь впитывается в ткань, редкими каплями скатываясь на пол по штанине, — она пыталась первые полтора часа, но так Рейкен хотя бы может сконцентрироваться на разговоре, поэтому ей приходится промолчать. — Есть разница в том, как ты относишься к Скотту, Стайлзу, Лидии и Лиаму? — Лиама я... — вырывается у Тео, но он тут же осекается, прикусывая язык. — Я не боюсь Лиама, но Скотта и остальных — да. Они... Они всё ещё боятся меня, видят во мне только бывшего монстра и травмированного ребёнка, но Лиам видит во мне... меня, того, кем я могу быть, помогает мне стать собой. — Он любит тебя, — говорит женщина, делая очередную пометку. — Он... Нет, — отрезает Тео грубее, чем хотел. — Любовь бывает разной, — поясняет она, — любят родителей, любят друзей, братьев, сестёр, любят и в романтическом плане... — Он не может любить меня, — перебивает её Рейкен.

***

      Лиам вытягивается по струнке, завидев Тео; тот идёт неспеша, спрятав руки в карманы, его плечи напряжены, оборотень отчётливо чувствует кровь, но не спрашивает об этом, пытается поймать взгляд Рейкена. — Как прошло? — Лиам старается улыбнуться, но химера лишь поджимает губы. — Меня будто наизнанку вывернули, — его глаза уже не красные, но меньше пяти минут назад он не смог сдержать истерику, поэтому пришлось прятаться в туалете, заперевшись изнутри, чтобы никто его не видел. — Можно я останусь сегодня у тебя? — Да, конечно, — спешно кивает Данбар, подходя ближе, отчего Рейкен дёргается, не позволяя себя коснуться.       «Он любит тебя», — звенит в голове, но Тео не знает, как Лиам его любит. — Прости, я просто... — химера сглатывает, не в состоянии даже сконцентрироваться на чужом эмоциональном фоне, — устал. — Ничего, всё в порядке, — убеждает его Лиам, снова растягивает губы в мягкой улыбке. — Поехали домой.       Тео кивает, делает шаг к машине, но вдруг останавливается, мнётся на месте и всё-таки спрашивает: — Я могу?... Я могу обнять тебя?       Лиам сам обнимает его, не произнося и слова, горячими ладонями обжигает его взмокшую от нервозности спину сквозь ткань футболки и не отстраняется, пока Тео сам не отпустит.       Когда они возвращаются домой, ещё нет и пяти вечера, но Рейкен так сильно устал, что без задней мысли ложится на постель, совсем не замечая, как проваливается в сон. — Ты не голодный? — Лиам сидит перед кроватью, уложив подбородок на изгиб локтя, убирает прядки волос с его лба, ожидая ответа. — Нет, — сонно морщится Тео — ещё чуть-чуть и он уснёт окончательно. — Хорошо, — оборотень накрывает его одеялом, улыбается, наклоняясь ниже и оставляя едва ощутимый поцелуй на его виске.       Лиам знает, что Рейкен чувствует к нему что-то большее, чем просто дружескую любовь, но ответить Данбар не может, потому что вдруг Тео вовсе не любит его, а нуждается в том, что Лиам ему даёт?

***

— Завтрак? — усмехается оборотень, заходя в комнату и замечая, что Рейкен уже проснулся. — Не хочу, — Тео стягивает полотенце с волос, устало вздыхая. — Эй, — Лиам садится на постель, поднимая взгляд к химере: — Что она тебе сказала? Ты выглядишь... подавленным, — он закусывает губу, слегка хмурясь. — Скажи, если тебе не понравилось или она давит на тебя, мы что-нибудь обязательно придумаем, тебе... — Она сказала, что мне нужно быть честным хотя бы с тобой, — Рейкен виновато кривит губы. — И я... — он рвано вздыхает, сжимая зубы, — ты сказал, что я пытаюсь подстроиться под тебя, и это так, потому что я боюсь остаться один, ведь... — Я никуда не денусь, — убеждает его Лиам. — Ты не обязан рассказывать мне всё, если не готов, но ты можешь быть честным со мной по поводу того, что ты хочешь и что чувствуешь, — он смотрит на него по-прежнему мягко, в его взгляде нет ненависти или раздражения — только тепло и забота. — Ты же доверяешь мне? — Больше, чем себе, — горько улыбается Тео, и Данбар чувствует его нервозность, видит, как он облизывает губы в попытке заставить себя сказать вслух три простых слова: — Можно тебя поцеловать? — Тео, — Лиам говорит на выдохе, слышит, как собственное сердце пропускает удар, потому что так хочется согласиться, — я не хочу, чтобы... — Я честен с тобой, — перебивает его химера, — и я хочу любить тебя не потому, что именно ты вытащил меня, а потому что ты остался рядом, потому что ты знаешь меня, потому что видишь во мне то, чего не видят остальные. Я хочу, чтобы ты знал, настолько ты мне важен, я не могу притворяться твоим другом, потому что для меня ты гораздо больше, чем друг, — выпаливает на одном дыхании Тео. — Только прошу, не соглашайся из жалости... — Я люблю тебя, кажется, с той ночи в больнице, — признаётся Лиам, и Рейкен слышит, как ровно бьётся его сердце.       Он не врёт.       Тео в два шага оказывается перед ним, наклоняется, целует осторожно, неспеша; Лиам отвечает сдержанно, терпеливо, пока химера беспомощно цепляется за него, будто без этого может упасть. Оборотень осторожно притягивает его к себе, толкая на постель, смеясь ему в губы, потому что ждал этого, кажется, всю свою жизнь, и Рейкен внезапно податливый, нежный, растерянный. — Я украл твой первый поцелуй? — шутливо спрашивает Данбар, потому что химера держится неожиданно неуверенно, тяжело дышит под ним, и комната наполняется терпким сладковатым запахом его влюблённости, которую тот усердно прятал последние месяцы. — Мечтай, волчонок, — его голос предательски хрипит, Тео чувствует, как горят его щёки. — Не умеешь? — совсем без насмешки интересуется Лиам, слегка отстраняясь. — Прости, если... — Нет, — Рейкен за локоть притягивает его обратно, боясь, что сейчас оборотень просто уйдёт. — Я умею, — настраивает он, — но раньше я ничего не чувствовал, целуя кого-то. Я не знаю, что делать с... — Тео говорит тихо, смущённо, его глаза неконтролируемо горят золотом. — Расслабься, — советует ему оборотень, переплетая их пальцы, — мы никуда не торопимся. Просто доверься мне, — и он целует его снова, аккуратно, глубоко, нежно, отдавая ему всю свою любовь.