Частная коллекция

Хенджин всё ещё чувствовал вкус и тепло губ Сынмина. Он этого ждал чёртовых два года, думал, как это произойдёт, но никак не ожидал, что Ким сделает первый шаг. Это было так страстно и напористо, что на Хвана накатило вдохновение и он сразу же сел за холст, как только вернулся домой. Ему не надо было думать, рука сама вела кисть, и на холсте мгновенно появлялись очертания будущей картины. Сначала, конечно, губы. Хоть это и нарушало правила композиции, Хенджина сейчас это мало волновало. Он и наброска не делал, о чем вообще может идти речь, если все мысли заняты только Сынмином. От процесса его отвлёк звук смс. Неизвестный Это правда твой номер или ты решил меня разыграть? Он быстро вытер руки о рабочий халат и ответил:

Принц на чёрном Мерсе

Смотря, кто спрашивает…

Неизвестный Ты прикалываешься? Это Сынмин

Принц на чёрном Мерсе

Прости, детка, не признал

Мой милый директор В каком смысле? Ты эту визитку не только для меня изготовил?

Принц на чёрном Мерсе

В каком-то роде, да. Это моё хобби

Мой милый директор Рисовать себя в неглиже, а потом дарить это неизвестным людям?

Принц на чёрном Мерсе

Обычно я это делаю, когда расстаюсь с человеком, чтобы он не мог забыть меня. Но с тобой у меня всё идёт не так, как обычно

Мой милый директор И с кем я только связался?

Принц на чёрном Мерсе

С самым очаровательным принцем на свете

Мой милый директор Точно! И как я мог забыть

Принц на чёрном Мерсе

А что это ты мне написываешь? Почему не работаешь?

Мой милый директор Не могу сосредоточиться. Кое-кто всё никак не выходит из моей головы… В этот момент Хенджин, словно школьница, прижал телефон к груди и улыбался от смущения. И как он может быть таким опасно притягательным и одновременно милым? Хван не знал ответа на этот вопрос также, как и не знал, почему его поведение кардинально изменилось. Во всех своих бывших отношениях всегда вёл только Хенджин. Он решал, когда они начнутся и когда закончатся. Обычно это не затягивалось надолго: Хвана хватало максимум на пару месяцев, затем он писал себя и дарил картину на прощание с той самой визиткой. Да, может, это было жестоко, вот так поиграть с человеком и расстаться без слов. Но он никогда и не обещал никому жить долго и счастливо пока смерть не разлучит. И все всё прекрасно понимали. А через некоторое время сами звонили или писали, чтобы провести ещё пару ночей без обязательств. Он надеялся на подобный сценарий и в этот раз, но что-то пошло не плану. Совсем-совсем не плану.

Принц на чёрном Мерсе

Ты из моей тоже не выходишь, поэтому я пишу твой портрет

Написал Хван и почему-то от испуга бросил телефон на диван. Сердце колотилось бешено, а пальцы слегка дрожали. После оповещения, он боялся смотреть ответ ещё пару минут, но спустя время облегченно выдохнул. Мой милый директор Я бы с удовольствием его посмотрел и добавил в свою частную коллекцию.

***

Следующий день тянулся еще более мучительно долго, чем остаток предыдущего. Работы было много, но к сегодняшнему вечеру всё было готово. Поэтому Сынмин решил, что толку от него будет мало и решил поехать домой, чтобы выбрать наряд по случаю. - Меня не будет до начала открытия выставки. Звонить мне только в крайнем случае, например, если на нас упадёт метеорит. - Бросил он секретарю, вызывая такси через приложение. "И почему это так сложно-то? - думал Сынмин, сидя на своей кровати в окружении кучи костюмов, рубашек, галстуков и прочих аксессуаров. Он никогда не думал, что ему надеть, потому что он знал в чем точно будет выглядеть просто шикарно, собирая восторженные взгляды. Но сегодня он хотел произвести впечатление не на всех, а на одного конкретного человека, - чертов Хван Хенджин!" После Ким откинул в сторону галстук, который теребил от волнения, и зашел в гардеробную для дальнейшего поиска подходящего варианта. Проведя рукой по пиджакам, он остановился на черном, как смоль, бархатном пиджаке с шелковыми лацканами. Он взял плечики, несколько раз покрутил в руке и принялся искать рубашку и аксессуары. Наконец Сынмин был полностью удовлетворен своим образом: тот самый бархатный пиджак с шелковыми лацканами, рубашка и брюки были классические, чтобы они не забирали на себя много внимания. Поверх рубашки расположился черный камербанд, который нежно обвивал талию. Под воротник рубашки Сынмин подвязал тонкую шелковую ленту и сделал аккуратный бант. На мочке левого уха красовалась серёжка с символом Шанель и свисающей жемчужиной. Убив на все это три часа своей жизни, Сынмин готов был ехать. На экране телефона высветилось уведомление: Принц на черном Мерсе Почему у тебя закрыт кабинет? Я тут уже минут 20 жду тебя под дверью

Мой милый директор

Я у себя дома. Заехал переодеться. Зачем ты пришел так рано?

Принц на черном Мерсе Хотел сделать сюрприз

Мой милый директор

Какой?

Принц на черном Мерсе Приезжай и сам все увидишь Официально вечер начинался в 8, но гости начали потихоньку собираться, как только стрелка перешла отметку 7 часов, а галерея была закрыта для обычных посетителей. Сынмин приехал за полчаса до начала. Он решил еще раз осмотреть главный зал, где и должно было все проходить. Он быстро пробежал по выставке, поприветствовал всех сотрудников и направился в кабинет. - Я уж думал, ты не придешь, - сидя на корточках в темноте и глядя снизу вверх, сказал Хенджин. - Господи, ты меня напугал! - от испуга воскликнул Ким. Сердце бешено колотилось от неожиданности и чуть уж не ушло в пятки. Хван неторопливо встал и подошёл впритык к Сынмину, обжигая его своим дыханием. Из-за темноты все чувства были обострены и напряжение нарастало быстро. - Я же говорил, что можешь звать меня Хенджин, - сказал он это на ухо так, что его губы слегка касались кожи. Толпа мурашек пробежала по телу Кима, он не видел, но точно знал, что Хенджин довольно улыбается. - У двери стоит твой сюрприз, не урони его, а я пойду пока в зал, выпью бокал-другой, - Хван провёл тыльной стороной руки по щеке директора и быстрым шагом направился прочь от кабинета. Сынмин открыл дверь, на входе в кабинет включил свет и снаружи увидел ещё один холст, аккуратно завернутый в крафтовую бумагу. Он занёс его, положил на стол и принялся быстро открывать. До боли знакомые глаза смотрели на него. Его глаза. Его губы. Его лицо. Это был его портрет, нарисованный самым настоящим, мать его, принцем. От происходящего, кажется, не хватало воздуха, словно Сынмина кто-то крепко схватил за шею. Портрет был прекрасен, и оторваться от него было сложно - хотелось рассматривать каждый штрих, водить пальцем, чувствовать каждую шероховатость. Из транса его вывел стук в дверь. - Господин Ким, начало через пять минут, - напомнил секретарь. - Конечно, уже иду.