(Не)плохая идея

      Антон сидит полностью без одежды под одеялом и смотрит на Арсения, что расхаживает в одних черных неприлично коротких шортах, виляет бедрами в такт какой-то попсы и прикладывает к себе две вешалки с идентичными рубашками поочередно, оценивающе смотрясь в зеркало. В любой другой ситуации Шастун бы уже залился слюнями и попытался представить что-то неприличное, но сейчас в голове ебаный поезд и ещё вагонетка вопросов: почему он голый? Почему с Арсом в одной квартире? Что вообще, блять, происходит? И, в конце-то концов, какого хера он ничего не помнит? Внимательно вглядывется в спину того, что встал раньше.       –У нас что-то было, Арсений? — хриплым от недавнего пробуждения голосом задает один единственный, вместо тысяч других вопросов.       –Хочешь знать? — Арс отворачивается от созерцания себя в зеркале, игриво склоняет голову и задумывается, будто решая: говорить, не говорить?       Антон мгновенно настораживается от такого ответа: он как-то сдал себя? А если сделал ему больно? Чего он только не мог сделать, если довел себя до состояния, когда вообще ничего не помнил...       Несильный, но всё же страх липкими нитями окутывает его, пока Арсений, вообще не обращая видимо внимания на состояние Антона, аккуратно откладывает так и не тронутую одежду, откровенно забив на нее, как кот, беззвучно подходит ближе, залезает поверх его бедер, укрытых одеялом, и медленно склоняется прямо над лицом:       –Я расскажу тебе, — выдыхает улыбчиво, закидывая руки за его шею, придвигается ближе, будто боясь, что их услышат. Антон задерживает дыхание и просто выпадает из мира на мгновение от такой вольности. Арс выжидает зачем-то минуту, просто всматриваясь в лицо Антона, в поисках чего-то, щурится с подозрением, довольно кивает самому себе и, наконец, начинает загадочно, склоняя голову в сторону:       –Громкая музыка, много людей, шум, жар отовсюду, только я и движения в такт музыке, — облизывает губы и зачем-то ёрзает на Антоне. А Шастун слушает, как сквозь толщу воды, смотрит на мокрые от слюны губы и с трудом переводит взгляд обратно на глаза, — чужое присутствие сзади, руки скользят по моему телу, кто-то вжимается в мой зад, — кокетливо ухмыляется, пока Антон медленно, но вселенски охуевает.       Это Шастун то вытворял? Он вполне осознанно пытается представить картину, как подкрался бы к Арсению, как вжался бы в него, раскрепощенно трогал его, жарко дышал в ухо, притираясь пахом. Блядь. Член под Арсением заинтересованно приподнимается, а Антон резко выдыхает, пытаясь думать о бездомных бедных котятах, пока тот продолжает: — Да, Антон, так и было, — словно читая его мысли улыбается Арсений. На этот раз как-то медленно, словно пытаясь быть незаметным, двигается на Антоновых бедрах. — Ты запустил руки мне под футболку, жар твоего тела везде, распаляющие прикосновения повсюду, темное помещение и теперь только мы одни, ты расстегиваешь мою ширинку, — выдыхает прямо в губы Антона, и он готов заскулить.       Блядь.       Как он мог себе такое позволить? Почему он вообще ничего не помнит? Свой первый и единственный раз с Арсением не помнит... Чем он так провинился? Член красноречиво упирается в Арсову промежность, но тот словно не чувствуя этого, чуть приподнимается и снова опускается, пуская по телу Антона миллионы разрядов и выбивая судорожный вздох. Невозмутимо говорит дальше:       –Твой хриплый голос у моего уха: «Малыш, ты до боли красив», твое возбуждение, голодный взгляд, я не мог противостоять, — невинно говорит он, чуть ли не касаясь своими губами чужих. Антон сглатывает вязкую слюну и тяжело дышит, одни картинки в голове сменяются другими, руки тянутся накрыть бедра Арсения и прижать к себе так, то ли чтобы не ерзал, то ли чтобы помочь в движении, но Антон одергивает их.       Тесно, так ужасно тесно.       Арсений зарывается своими пальцами в его волосы, и Шаст готов застонать от удовольствия. Так близко. Сука. Дразнящий голос раздается снова:       –Мое измученное «Да», ты прижимаешь меня к стене, — Антон хочет заплакать на этих словах. Не от грусти, конечно же. Оттого, насколько сейчас Арсения хочется просто повалить, — ласки на наших губах, твои зубы по-садистки впиваются в меня, моя одежда на полу, твой темный взгляд, и низкий тон: «Малыш, ты готов к большему?», — Арс во всю ерзает на Антоновом возбуждении, ловит словами сбитое дыхание Антона, что, забив на все рамки, уже сжимает его бедра в своих руках, помогая двигаться на красноречивой выпуклости под одеялом, — ни одной мысли, где есть слово «нет», огонь в твоих глазах, — Антон чувствует, как тот потирается своим членом об его живот сквозь шорты и откидывает голову, давая соблазнительный вид на уязвимую кожу шеи — под тобой так хорошо, — заискивающе полустонет Арсений последние слова, когда Антон не выдерживает, и сминает ебаные блядские ягодицы в своих руках. Запускает пальцы под кромку шорт и, не видя сопротивления, проводит одним вдоль ложбинки, мимолетно касаясь сфинктера, дразня его.       –Что было дальше? — еле шевеля языком, спрашивает Антон, но Арс, раскраневшийся, по-прежнему довольный чем-то, молчит и смотрит задумчиво.       –Догадайся, — неопредленно пожимает он плечами, наклоняется, и впечатывается в Антоновы губы поцелуем. Антон на миг неуверенно замирает, а потом посылает всю вселенную на огромный хуй, и опрокидывает Арсения лопатками на кровать, слышит поощряющий вздох, целует напористо, влажно, так, как никого ранее не целовал, скользит во влажность языком. Арсений довольно выгибается и закидывает руки Антону за спину, легонько водя ногтями по выпирающим лопаткам. Антон шарит руками по рельефным изгибам, проходится кончиками пальцев по впалому животу, то ли пытаясь нащупать ребра, то ли пощекотать. Слышит хихиканье в губы и слабое «хватит», на что сжимает бока того и начинает выцеловывать шею. Трётся своим членом о чужой, не менее заведённый. Их разделяет только тонкая ткань одежды Арса, и это так охуенно, что он блаженно мычит в пухлые губы, и не понимает, как мог забыть ночь с Арсением? Как, блять? Кто такой волшебник нахуй? Антон его найдет и в лицо ему пропишет пару ласковых.             Арсений тем временем лукаво смотрит снизу, глаза блестят и в голову закрадывается мысль, что-то здесь не так. Арс опирается руками об его плечи, закидывает ноги Антону за спину и начинает подмахивать бедрами, заставляя болезненно жмуриться от желания взять и оттрахать его здесь и сейчас, чтобы эти ебаные улыбчивые глаза выдали всё, что там скрывается, вперемешку со стонами и всхлипами.       –Хватит думать, я почти слышу твои мысли, — недовольно бухтит Арсений и немного подвисает взглядом на лице Антона. Шастун же задумчиво смотрит на неприлично короткие шорты, и снова ловит себя на мысли, что тот обычно такие не носит. Встряхивает головой, и стягивает их. Ну конечно! Трусов тоже нет. Перед ним предстает Арсов член во всей красе.       –Арсений, что это? У нас день голожопиков?       Арсений сыпется с его шутки моментально, откидывает голову и глупо хихикает, но отрицательно качает головой.       –Потом поймёшь, — юлит Арс и красноречиво выгибается под ним, и мгновенно сменяет шуточную атмосферу, звуча почти умоляюще – А сейчас просто возьми меня, блять.       Дышать мучительно сложно.       Антон тяжело сглатывает, жадным взглядом изучает раскинувшегося Арса перед ним: такой открытый, но в то же время нечитаемый, такой уязвимый, такой…чистый. (Неужели Антон прошлой ночью не оставил ни одного следа?) И его так, блять, хочется.       Антон смотрит на собственный, ноющий от желания оказаться внутри Арсения член, что находится в нескольких сантиметрах от целевого места. С трудом отрывает взгляд и неуверенно спрашивает:       –Тебе нужна подготовка?       Арсений заплетается на слове «нет», после чего, видимо, бросает дело вообще что-то говорить, только машет головой из стороны в сторону и моляще выдыхает:       –Трахни меня уже, – запыхается и добавляет – пожалуйста — срывается на скулеж и глазами полными желания и неприличной просьбы врезается в Антоновы.       Антон рычит от этого незаконного блядства, но только сдержанно выдыхает в лицо:       –Где смазка?       Арсений словно на секунду опоминается, кивает несколько раз, и вытаскивает её, зажатую между матрасом и бортиком кровати.       –А презервативы? – еле держа сознание в узде интересуется Антон.       –Похуй, просто похуй, забей на них, –из его рта вылетает тихий стон, – пожалуйста, — снова всхлипывает он. Последняя капля здравого смысла утекает так же быстро, как Антон нависает над Арсом, кусает губы, скользит внутрь языком, хозяйничает во рту, руками сжимает за поясницу, и в этом контрасте он, мучая податливые губы, не предупреждая, с сожалением отрывает руки от изучения идеального тела, выдавливает жидкость из тюбика, резко кусает чужую губу, обильно смазывает член, поливает лубрикант и меж ягодиц того, бросает тюбик в сторону, приподнимает того под спиной, заставляя прогнуться, отрывается от губ, слыша разочарованный стон, припадает к шее, лижет, слюнявит под сладостные вздохи, больно кусает и входит в обалдевшего от напора Арсения. Член проникает внутрь, влажные стенки приятно обволакивают его, становится тесно и непередаваемо хорошо, Антон отрывается от губ и тяжело дышит в ухо тому. Опирается руками у головы Арса и сжимает их в кулаки. До боли хочет начать двигаться, член изнывает внутри, но Антон покорно ждёт, пока Арс скажет, или хотя бы намекнет, что всё хорошо. Арсений же решает говорить действиями, блаженно улыбается и притягивает Антона за шею, целует снова, нежно на этот раз и медленно начинает двигать ягодицами, пытаясь делать фрикции самостоятельно. Отстраняется, а искры в его глазах светятся. Антон смотрит на него томно, на того, о ком были все его мысли и фантазии всегда и везде, и теперь он, Арсений, лежит под ним, сжимается на его члене, целует его, теперь Арсений такой его.       Плоть внутри дёргается от подобных мыслей, Арс подмахивает бедрами активнее, невинно смотря из-под ресниц, тихо стонет, а Антон рычит и начинает двигаться сам. На пробу толкается пару раз, и от этих ощущений уже звезды перед глазами. Арсений довольно всхлипывает и тычется губами Антону в скулу. Антон сначала пытается держать желание под контролем, двигается размеренно, скользит внутрь тягуче, медленно, но когда Арсений особенно громко стонет и выгибается всем телом, Антона словно срывает с тормозов. Он понимает, что Арсу хорошо, и от этой мысли пиздец как охуенно. Набирая темп Антон толкается в податливое тело быстрее, по помещению разносятся пошлые звуки шлепков, довольное Арсово «Антон» вперемешку со скулежом и несдержанные стоны самого Антона. Арсений двигается навстречу ягодицами к члену каждый ебаный раз, смотрит так желанно, зрачки расширены так, что почти перекрывают радужку, вздыхает сладко, с прилипшей челкой ко лбу, раскраневшийся, растрёпанный, рассматривает его с заломаннными домиком бровями. Антон смотрит на Арсения, и безумно хочет чтобы в глазах был фотоаппарат, он бы запечатлел этот момент и стирал на него руку ночами. Блять.       Антон чувствует, что безумно близок к разрядке, берет в руку Арсов член и начинает хаотично надрачивать. Антон втрахивает Арсения в кровать, срываясь на сносящий крышу темп, целует, где может, кусает, метит, облизывает, делает, что вздумается, Арсений под ним вдруг особенно сильно прогибается дугой, и кончает с вылетевшим именем Антона из уст. Внутри становится невыносимо узко, мышцы сокращаются, толкается несколько сладко тянущих раз, уже опускает руку чтобы вытащить член, но Арсений отталкивает ее и с затуманенными глазами умоляет:       –В меня, прошу.       Антон смотрит на него охуевше, думает, что тот точно ненормальный, но покорно слушается, сейчас вообще сложно о чем-то думать, продолжает двигаться, особенно больно кусает в ключицу и с низким стоном изливается внутрь.       Арсений блаженно стонет вместе с ним. Антон склоняется к нему и целует нежно, перекатывается на бок и прижимает к себе расслабленное тело.       Послеоргазменная нега накрывает обоих и они лежат так, не желая ничего и никого.       Антон правда через пять добрых минут снова оказывается поверх Арса, крепко прижимая руки того к матрасу и уверенно заявляет:       –Ты не договариваешь.       Арсений только хмурится легко и выглядит как нахохлившийся ёжик, что-то мурлычет себе под нос и выдает резко:       –Я пошутил.       У Антона челюсть отвисает, он садится и даже забывает, что должен держать ситуацию в своих руках.       –В каком плане пошутил? — спрашивает Антон настороженно, на самом деле уже догадываясь об истине. Арсений довольно лыбится и потягивается, разминая мышцы.       –Не было ничего вчера, ты напился и был в полуосознаном состоянии, сомневаюсь что ты вообще что-то помнишь, Позов попросил тебя к себе отвезти, потому что ты, дурила, забыл, что за рулём вообще-то, а ещё, как вообще можно было забыть что у тебя в гостях собственная мать? — после долгого красноречивого молчания Антона, неловко добавляет, — ну ты приставал, конечно, но совсем немного, ещё бубнил, как любишь и как хочешь меня разложить на столе, когда я хожу в своих «Блядских» скинни.       Брови Антона взлетают вверх.       В мыслях много мыслей.       Они летают и врезаются друг в друга, одни восторженно кричать и воют, что, ура, Арсений наш! А другие недовольно бубнят, что хотели устроить всё много романтичнее, чем нетрезвые признания. А третьи шлют всех на хуй и отражаются в сознании, подобно спаму «Люблю-люблю-люблю-люблю-люблю»       –Зачем так шутить, — недовольно бухтит Антон, резко заливаюсь волной стыда. Арсений же спешит его успокоить:       –Я твои взгляды с самого начала хорошо читал, — подмигивает, — а когда ты раздевал меня одними только глазами, у меня просто появлялось желание сказать тебе, что ты дурак, раз медлишь с этим.       –А почему тогда ты-       Арсений самозабвенно перебивает его:       –Я предвидел такой исход событий и решил, что жопу подготовить лишним не будет. Во всех смыслах.       Антон задумчиво смотрит на этого сученыша, тянется вперед и накрывает опухшие и красные от собственных терзаний губы.       Иногда гении остаются непризнанными обществом, но этого Антон с удовольствием признает. И поощрит.