запах сирени

      Вечернее небо над Инадзумой было чисто. Ни единого облака, что загораживало бы яркий алый закат, на который местные жители уже не особо обращали внимания. Они привыкли к подобным пейзажам и воспринимали это как что-то должное, что-то обыденное и уже не с такой ценностью относились к прекрасным видам. Да и просто было не до них. Кто-то заканчивал свою работу, кто-то уже шел домой, а кто-то был увлечен готовкой ужина и в скором времени собирался укладываться спать.       Солнце медленно опускается к горизонту, окрашивая небо в яркие и столь приятные цвета, на которое никто не поднимает свой взор. Кроме нее. Молодая, но всем знакомая служительница храма Наруками  каждый вечер старалась освободиться от обязанностей только ради того, чтобы проводить солнце, которое собиралось скрыться за линией моря.       Нежные и ухоженные руки аккуратно придерживают перила заборчика храма, пока глаза светло-лилового цвета внимательно следили за уходящей звездой. Волосы нежно-розового оттенка немного развевались на легком ветру, что подхватывал пряди и немного путал те. Золотые серьги со знаком электро покачивались, иногда создавая тихий звон, но он совершенно не мешал, а скорее дополнял происходящее.       Закрыв глаза, девушка словно очутилась в своих воспоминаниях, которые никак не могла отпустить, хоть и никак не показывала это. Казалось, что чьи-то до боли знакомые и нежные руки сейчас обнимают жрицу за талию, а дыхание слегка обжигает кожу шеи и уха. Слышится легкий смех от вздрагивания девушки на такие жесты, но затем следует теплая и искренняя улыбка. Немного потресканые губы касаются мочки уха, оставляя приятный след от поцелуя. –Снова задумалась, Мико? – Ласковый и такой родной голос словно обволакивал разум служительницы храма. Та не стала отвечать, хоть и хотелось обернуться и в ответ заключить эту высокую статную девушку в объятия. И она понимала, что подобное больше никто не сможет провернуть, ведь как бы то ни было, позади нее сейчас стоит сам электро архонт. Могучий и сильный воин, которому не страшны никакие грозы, но что с такой заботой сейчас обнимал хрупкую талию жрицы.       Лишь глубоко вдохнув на слова правительницы, девушка почувствовала запах сирени. Мягкий и приятный запах, что навевал воспоминания. Такие болезненные. Внутри лисицы словно все сжалось и той захотелось обернуться, крепко обнять, уткнуться и почувствовать, что это все не ее больная фантазия, что решила сыграть такую злую шутку. Но этот запах… он был таким сильным словно сама Эи, от которой вечно шлейфом тянулся этот сладкий аромат, стояла позади девушки.       Резко обернувшись и распахнув густые ресницы, жрица заметила лишь небольшой пустой дворик у священной сакуры, что в таком же одиночестве, как и хозяйка этого храма, стояла, ожидая какого-то чуда. К горлу подступил ком, затрудняя дыхание, но этот аромат стойко отдавал в пазухах носа, словно душа воспоминаниями и болью. –Даже здесь я слышу этот запах сирени… – Вполголоса проговорила девушка, взглядом все еще осматриваясь, в надежде, что это все таки не ее фантазия.       Стиснув зубы и подавляя желание проронить слезу, лисица повернулась обратно к солнцу, рядом с которым небо было ярко-красного цвета, а затем градиентом переходило в более холодные цвета. Пальцы невольно сжимали руку в слабый кулак, всячески стараясь отвлечься от нахлынувших воспоминаний, но этот голос, что каждый раз так ласково проговаривал имя жрицы, плотно засел у нее в голове, словно пластинка прокручиваясь раз за разом. Хотелось прижаться посильнее, возможно, сказать что-то важное, а может наоборот, просто помолчать. Хотелось взять за руку и не пускать, боясь потерять в этой бесконечной пропасти, там, где вода грязнее черни. Хотелось держать до последнего, надеясь не повторить ту же ошибку. Хотелось прижать к себе, словно защищая от всего, надеясь ответить тем же, как когда то защищала ее правительница, архонт, владычица, ее Эи. Ее любимая Эи, которую она знала лучше кого угодно. Ради кого столь эгоистичная девушка была готова пожертвовать многим.       Воспоминанием отдаются нежные поцелуи по коже, что до сих пор помнила все эти касания и аккуратные поглаживания, легкие укусы вперемешку с более грубыми. Все это помнилось и бережно старалось не забыться. Этот теплый взгляд, что с такой любовью всегда смотрел на кинуцэ и легкая улыбка, которой Эи всегда одаривала Мико. Все это помнилось и крепко сидело в воспоминаниях, которые иногда терзали сознание и фантазии жрицы, играя над ней такую болезненную шутку. –Но даже здесь я слышу этот запах сирени, который тебя сделал красным небом. – Не отрываясь от заходившего солнца, снова произнесла девушка.       Слеза скатилась по щеке и приземлилась на перекладину рядом с рукой Мико. Освежающий ветер чуть подул, обволакивая служительницу в своих воздушных объятиях, немного играясь с ее персиковыми волосами, словно давая понять, что они явно пришлись ему по вкусу. Легкая улыбка появилась на лице девушки, давая надежду на то, что она начинает отпускать такую тяжелую ситуацию, хотя вполне вероятно, что это лишь отмашка, как для других, так и для себя самой. Вытерев мокрые щеки, лисица медленно отпустила перекладину и направилась к великой сакуре, возле корней которой росла молодая веточка сирени, насыщая дворик у храма приятным запахом.