Во снах мы смотрели на звёзды

      «Офис в центральном районе Альт-Сити, недурно... Особенно для паренька, что ещё несколько лет назад строил из себя грозу шпаны, устраивая глупые перестрелки и погони на улицах. Сейчас он явно обзавёлся бо́льшим количеством серого вещества внутри черепной коробки, нежели тогда. Судя по всему, даже свой «бизнес» попытался под частное предпринимательство оформить. Растёт пацан, аж гордость берёт!» — думал Джонни сидя в аккуратной зоне ожидания на одном из верхних этажей офисного небоскрёба Альт-Сити. Из панорамного окна даже была видна площадь перед Эмпориумом, что явно повышало стоимость аренды этого места на несколько десятков рабочих часов, если не на всю сотню. Кейдж сидел здесь недолго, минут пять, ожидая пока приятная блондинка на ресепшене сообщит своему боссу о посетителе. Эту девочку Джонни видел рядом с ним ещё тогда, в их первое и не очень удачное знакомство. Она и её брат умоляли не доводить дело до суда, проявляя удивительную преданность своему начальству. Возможно, это действительно повлияло на решение приглашённого инспектора, ведь если подчинённые готовы даже умереть за своего босса, то человек он явно не простой. Оказалось правильным решением сделать его вечным должником.              Сейчас же, наивная плачущая девушка превратилась в немного серьёзную, но очаровательную молодую женщину. Слегка округлившийся животик, выпирающий из-под обтягивающего костюма, совершенно её не портил.              — Мистер Кейдж, босс ожидает в своём кабинете. Позвольте проводить вас, — голос девушки, вернувшийся к своей стойке, вырвал Джонни из воспоминаний. Коротко кивнув, он последовал за ней вглубь коридоров офисного центра. Они шли молча, лишь стук каблуков ассистентки разбавлял гнетущую тишину. Всю дорогу её туфли отбивали один ритм, пока она не остановилась около двери, приоткрывая её и приглашая гостя войти.              Просторный кабинет в светлых тонах освещался солнцем из панорамного окна, а за столом сидел совершенно неприметный, на первый взгляд, парень лет двадцати пяти. В его движениях читалась усталость и настороженность, под глазами залегли тёмные круги, а чёрные волосы были в беспорядке. Слегка бесцеремонно преодолев расстояние от двери до кресла, стоящего по другую сторону от стола парня, Джонни уселся в него, закинул ногу на ногу и, расположившись поудобнее, начал сверлить взглядом хозяина кабинета.              — Здравствуйте, мистер Кейдж. Чем обязан вашему присутствию? У меня снова какие-то проблемы? — говоря это парень пристально уставился на свою секретаршу, что осталась стоять у двери, будто старался мысленно ей что-то передать.       — Здравствуй, Валериан. Проблем у тебя пока нет, но явно появятся, если твоя ассистентка не уберёт из рук заряженную пушку. Не люблю когда в мою беззащитную спину целятся из чего-то серьёзнее, чем водяной пистолетик, — сказав это, мужчина оглянулся на побледневшую девушку, — Да и беременным не стоит хвататься за оружие...       — Откуда? — ошеломлённо спросил Валериан, — Мы ведь даже ещё не обращались в больницу!       — У меня на такие вещи чутьё, — усмехнулся Джонни, — А вообще, пускай она нас оставит, а то твоей жене не полезно волноваться. Милочка, — обратился мужчина уже к Лилии, — Если бы у него, — Кейдж показал пальцем на её босса, — Были проблемы, я бы явился с отрядом СОБРа, а не безоружным, поэтому успокойся и выйди подышать воздухом, позаботься о ребёнке.              Выдавив из себя улыбку и тихо вздохнув девушка покинула кабинет.              — А теперь поговорим, — с лёгкой улыбкой Кейдж растёкся в кресле, — Расскажи, что у тебя происходит? Как жена, как бизнес, что планируешь? А то мы так давно не виделись, я уже и соскучиться успел.       — Нуу, — протянул Валериан, слегка успокаиваясь, — Лили мне ещё не жена, но я планирую скоро объявить о помолвке. Я уже сделал предложение, и она согласилась. Бизнес пока неплохо идёт, недавно случился один инцидент, но скоро он будет исчерпан. Совершенно без стрельбы!! Я объявил мирные переговоры, и оппонент на них согласен. Это в наших с ним интересах: разойтись полюбовно. Честно.       — Ууу, инцидент это плохо, но я рад что ты справляешься, не выходя за рамки нашей договоренности, — протянул Джонни, — Я здесь для того, чтобы выяснить кое-что про мероприятие, которое ты устраиваешь на днях. Вроде бы посвященное твоему ребёнку. Я прав?       — Да, всё так. Послезавтра я провожу званый ужин, на котором объявлю о помолвке и беременности Лилии, а также решу вопрос с инцидентом.       — Лилия, я так понимаю, гарантия безопасности с твоей стороны?       — Именно так. По правилам мой оппонент должен привести и свою пассию, чтобы моя девушка чувствовала себя в безопасности и на равных, — деловито рассказывал Валериан, — Гиацинт тоже там будет, сейчас он в одной из деревень, налаживает работу новой мастерской, но обещал вернуться завтра утром. У нас с Лили УЗИ в полдень, её брат хочет быть с ней.       — Понятненько. Я вот зачем пришёл. Мне нужен проход на это мероприятие, но как нейтральному лицу. Организуешь?       — Конечно. Могу поинтересоваться зачем?       — Не-а, — усмехнулся Джонни, — Но я там буду исключительно в своих корыстных целях, которые совершенно тебе не повредят, — сказав это, мужчина поднялся с кресла, похлопал Валериана по плечу и направился к выходу. Уже стоя в дверном проёме, он обернулся, — Приглашение пришлёшь на номер, что я закинул тебе в нагрудный карман, будь, пожалуйста, внимательнее и следи за руками, что тебя касаются, а то мало ли что ещё я захочу подкинуть тебе, а ты даже не заметишь, — говоря это, Джонни улыбался, хотя исходящее от него предостережение не навевало никаких весёлых мыслей. — И вот ещё что, надеюсь ты сделал предложение и Гиацинту тоже, а то парнишка мог обидеться, он ведь столько для тебя делает... И не бойся ты так, я не кусаю людей за их выбор партнёра, хотя в твоём случае партнёров. Не думай, что я как-то осуждаю, но Империя против пропаганды нетрадиционных ценностей. Не забывай об этом, — последняя фраза донеслась уже из коридора и завершилась хлопком закрывшейся двери, которую мужчина не удосужился придержать.              — И всё-то ему известно, всё-то он знает, — бубнил Валериан в негодовании, — Чутьё у него, видите ли, на такие вещи! И вот нахрена, спрашивается, ему на наш ужин, а, Цинт? Ты, кстати, можешь вылезти из шкафа, он точно ушёл, Лили прислала сообщение с улицы.       — Не злись на на него, Валери, — промурлыкал парень грациозно выходя из шкафа, — Он в полном праве не то, что на наш ужин приходить, он может свечку нам держать, если захочет, и мы не посмеем ему отказать.       — Но Гиацинт! Каждый раз, приходя, он что-то просит, я это выполняю и получаю всего-то «Спасибо Валериан, ты молодец»! Это жутко бесит, когда он даст мне что-то?!       — Пойми, родной, он дал нам троим, а нет, уже четверым, возможность жить. Поэтому ты получаешь от него не всего-то, а целое «Спасибо», — приятный, с мурлыкающими нотками голос успокаивал Валериана, пока блондин, отложив пистолет на стол, зарывался пальцами в его чёрные волосы, слегка оттягивая. Наклонившись к чужому уху Гиацинт продолжил, — От того, насколько милыми, покорными и исполнительными котятками мы будем выглядеть в его глазах, зависят наши жизни, твой бизнес и вообще всё вокруг нас. Поэтому терпим и работаем, милый. В этот раз всё не так уж и сложно.              Успокаиваясь от присутствия возлюбленного, Валериан выдохнул, развернулся в кресле и притянул того себе на колени.              — Скажи, и что бы я без вас делал, Цинт? Вот я сейчас мог натворить импульсивного говна, а потом помереть в канаве, но ты отговорил меня и мои шансы отправиться к богиням в ближайшее время снова снизились. Я так рад, что вы согласились на моё предложение, ты себе не представляешь, — говорил Валериан держа Гиацинта на коленях, рассматривая его, мягко улыбающееся лицо, золотые кудри, голубые глаза и пухлые губы. Валери уже собирался поцеловать их, но его отвлёк звук резко открывшейся двери, что ударилась о стену.       — Лериан, какого хуя?! Какого чёрта он тут забыл?! У нас снова проблемы?! Вы куда-то влезли и не сказали мне? Почему ты разрешил ему выставить меня за дверь? — в кабинет, как разъярённая фурия влетела Лилия и быстрым шагом преодолев расстояние до стола, уселась на нём в непосредственной близости от своего брата и своего жениха, — И вообще, почему вы с Цинтом милуетесь без меня? Может, я тоже хочу? — девушка в притворной обиде вздёрнула свой аккуратный носик.       — Не злись, сестрица, — Гиацинт ответил Лили, прикрыв рот Валериана ладонью, — Валери нужно было успокоить нервы, а помочь в этом может ласковый котик, а не разъярённая пантера. А ещё, я в который раз объяснял ему, почему «Спасибо» от Кейджа равнозначно четырём нашим жизням.       — Так что в итоге он попросил на этот раз? — Лилия нетерпеливо постукивала ногтем по столу, — Надеюсь не звезду с неба или кусок купола? А то с него ведь станется...       — Ничего невозможного, милая, — Валериан всё таки ей ответил, — Он хочет быть нейтральным гостем у нас на ужине. Я переживаю за вас, мало ли что ему понадобится...       — Но учти сестрица, Кейдж сказал, что будет там в собственных корыстных целях, никак нас не касающихся. Либо его заинтересовал Кавински, либо кто-то ещё из присутствующих, хотя точных списков гостей нет.       — Если что-то пойдет не так, я смогу вас защитить, мальчики, но не остальных гостей. Думается мне, стоит взять больше охраны, — сказав это, Лили начала быстро печатать в своём телефоне, — Беременность не делает из меня плохого бойца. Тем более у меня маленький срок.       — Но ведь это я вас должен защищать, Лилия, — попытался возразить Валериан, но остановился, когда палец с аккуратным маникюром прикоснулся к его губам.       — Лериан, вспомни что из нас троих, именно мой брат, твой секретарь, а я, всё ещё, ваш телохранитель.       — Именно, Валери, она права. Мы с тобой дипломаты, а ты вообще начальник, поэтому сиди и не возражай. Спорить с ней себе дороже. Давайте лучше ещё раз обсудим Кавински и мероприятие. От появления Кейджа наши роли никак не меняются, поэтому...              Слушая мягкий голос Гиацинта, в сотый раз проговаривающего план, который сам и придумал, ощущая его тепло и приобнимая за талию, гладя такую же тёплую руку Лилии и расфокусированно рассматривая линии на её костюме, отмечая, что её животик действительно начал выпирать, Валериан думал о том, что больше никогда, по своей глупости и излишней амбициозности, не допустит и шанса, чтобы снова потерять их. Он будет играть свои опасные партии максимально аккуратно и осторожно, только чтобы эти двое продолжали быть с ним, а не оплакивали хладный труп или ещё хуже, чтобы конкуренты не добрались до них. Ведь никакие рабочие часы не стоят счастья этих двух близнецов, что смогли открыть ему свои сердца и приняли в свои руки его сердце. Кажется, именно в этот момент, Валериан окончательно решил, что теперь в его жизни есть кое-что более важное чем азарт погони, власть над подчинёнными или рабочие часы всей Империи... Он выйдет из игры как только сможет, ведь добиться успеха в тени можно если тебе нечего терять, а он больше не готов к потерям.       

***

      Калебу тоже было что терять. Сестру, должность, воспоминания, личность, жизнь в конце концов. Терять всё это совершенно не хотелось, но Войд ясно давал понять, что малейший проступок со стороны главного секретаря даст инспектору реальный повод отнять что-то из этого списка, если не всё сразу. Последние дни хотелось выть от отчаяния и лезть на стену. Почему-то именно тогда, когда его дорогая Кейт решила увеличить масштаб своих шпионских игр, стало происходить огромное количество происшествий, нёсших не только вред городу, но и тонны работы Калебу. Уже почти три недели он практически жил в своём кабинете. Это удручало. С закрытием подполья и, слава богиням, раскрытом деле о кражах в Эмпориуме дышать стало проще. Конечно парень понимал, что это лишь временная мера. Через месяц-два организуется новое подполье, и всё пойдёт по-старому, но всё то время, которое он будет свободен от наблюдения за девиантами, Калеб хотел посвятить сестре и её друзьям. Начинать следовало с комиссара. Он у них новенький и самый странный. Именно с его появлением начались все большие проблемы, что также усиливало неприязнь главного секретаря. Даже сегодня, буквально пару часов назад, в кабинет Калеба пришла растерянная Тори, выглядящая так, будто рыдала несколько дней, и похоронным голосом сообщила, что Дэйв всё знает, а она больше так не может. Проговорив это дрожащим голосом, она ушла на новый виток рыданий, медленно переходящих в истерику. Желание выгнать её из кабинета и желание не быть полным говнюком не на шутку сцепились внутри парня, поэтому он честно постарался успокоить девушку, как смог, а после передал её, всё ещё трясущуюся и всхлипывающую, на руки прибывшиму дежурному врачу. Теперь следить за Дэйвом было некому, это удручало, а главное создавало новые неудобства. Количество этих неудобств уже стало таким, что превращало их в проблемы. И с каждым таким днём Калеб всё больше начинал просить высшие силы о каком-то знаке, хотя он никогда не верил в богинь.              И тут в дверь постучали.              — Войдите, — как можно менее раздражённо крикнул парень, садясь ровнее, придавая себе вид грозного начальника и утыкаясь взглядом в какие-то документы, лежащие на столе. — Докладывайте, что произошло.       — И тебе не хворать, детёныш, — немного хриплый голос сопровождался противным скрипом двери. — Чего это у вас тут всё на соплях держится, а? У Войда, вон, стол кто-то погрыз, у тебя дверь выводит рулады...       — Инспектор, э-э-э, мистер Колбая, — смотря на недовольное лицо собеседника, Калеб пытался угадать, как к нему обратиться, — Мистер Кейдж или Кей?       — Попробуй ещё раз, — нахмурившись произнёс мужчина, всё ещё стоя в дверном проёме.       — Джонни? — наконец сдался парень, понимая, что формального общения не выйдет.       — Именно! Молодец, Калеб, — расплываясь в улыбке, инспектор бодро прошествовал вглубь кабинета и развалился на гостевом диване. — Ты же знаешь, я не Войд, чтобы поддерживать все эти твои формальные речи, которыми ты отгораживаешься от всех, когда бесишься. Лично я тебе ничего плохого не делал, поэтому и злиться на меня нет оснований.       — Да, я понимаю, — злобное раздражение Калеба утихало, снова сменяясь усталостью и некоей покорностью. — Но главного инспектора я простить не могу, поэтому сильно не надейся на наличие у меня тёплых чувств к нему. Он мой начальник. И не более.       — Да, да, да... Я всё помню. Если заметил, я уже оставил попытки вас помирить. Всегда оказываюсь третьим лишним, и вы орёте на меня с двух сторон. Не люблю такое, — говоря это Джонни устало потёр глаза руками, не желая вспоминать неприятные моменты.       — Прости, я тогда не хотел...       — Нет, родной, вы оба тогда этого хотели и своё желание исполнили, но я уже давно не обижаюсь. Ты и сам это знаешь.       — Знаю, но всё равно стыдно. Ты не плохой, а вот мы...       — Так всё, мелкий! Закрыли тему, — резко оборвал парня Джонни, хлопая ладонями по согнутым коленям, — все мы не без греха, все мы люди, и по этому поводу не сто́ит ударяться в самобичевание.       — Ты прав, сменим тему. Давно ты в куполе?       — Буквально пару дней, приехал сразу после получения сообщения.       — Понятно, — хмыкнул Калеб, — Значит оно всё-таки для тебя было. Я открывал канал связи, поэтому догадывался.       — Какой молодец, аж гордость берёт. Я, вообще, зачем пришёл, — начал мужчина, подаваясь вперёд, упираясь локтями в колени и пристально смотря на секретаря. Расслабленность ушла из его позы и голоса, что позволило Калебу осознать серьёзность происходящего, — В первый день, как приехал, забежал к Войду. Банально ключи от квартиры взять, узнать что за повод встречи и всё такое, ну, ты понял. После этого выгулял его по улице, затащил в ресторан. И именно там одна красивая птичка щебетала другой, ещё более красивой птичке, о том, что все они скоро слетятся в одно место. А если без метафор, то краем уха я услышал, что у вас тут намечается охренеть какая крутая тусовка. Билетики я уже намутил. И, как ты понял, я не хочу идти туда один. Из вариантов в лице тебя и Войда, ты уже догадался, кого я выбрал.       — Нет, прости, — разочарованно выдохнул Калеб, — У меня слишком много работы. Я даже ночую тут, не то что бы у меня было время на вечеринки. Я понимаю, если бы тебе требовался напарник на дело, но просто сгонять в клуб ты можешь и сам.       — Калеб, ты перестаёшь оправдывать звание умного мальчика. Ты всё сам сказал. Обдумай то, что вылетело из твоего рта и повторно ответь на вопрос, — мужчина хмурился, выдавая своё недовольство .       — Понял, всё как ты любишь, выбор без выбора, да? Ты что-то откопал, и теперь хочешь узнать больше? — говоря это, парень уже продумывал возможные изменения в собственном расписании.       — Ну вот, молодец, ты восстановлен в звании! — Джонни снова улыбался, — Войд рассказал немного о своём расследовании, да и я навёл справки по вашим новостям и отчётам. Твоя сестра явно вляпалась по самые уши, её дружок — лучший друг Кавински. Думаю этот блондин в представлении не нуждается. Так вот, эта полторашка — один из тех, кто будет на этой тусовке, а такие, как он, без свиты не ходят. Уловил связь? Поэтому в твоих же интересах попасть туда и поговорить с нужными людьми с глазу на глаз.       — Что я буду должен взамен? Ты не делаешь ничего просто так, а проводить меня на выгодные для меня же переговоры, на собрание, о котором я даже не догадывался... Тебе точно нужно от меня что-то очень ценное.       — Божечки, я не знал, что в твоих глазах я — меркантильный мудак, работающий только на свою выгоду, — мужчина, явно переигрывая, смахнул невидимую слезу, — Я что, не могу помочь тебе просто так?!       — Нет.       — Вообще ты прав, никто никогда не помогает просто так, рад, что ты усвоил эту простую истину, — в снова спокойном тоне инспектора слышались стальные нотки, — Пойми, Калеб, сколько бы я ни строил из себя бесчувственного говнаря, я не совсем такой. Для меня, действительно близкие люди — это ты и Войд. Поэтому, мне очень важно, чтобы в нашей маленькой семье не было разногласий. Я хочу, чтобы ты просто поговорил с ним По собственной инициативе. Ты можешь не кидаться к нему в объятья со слезами радости, но, будь добр, донеси до него свою позицию и выслушай его оправдания. Сколько бы ты ни считал Войда плохим, одна маленькая ложь не делает из него дьявола во плоти. Даже по отношению к тебе я был более жесток, чем он. Поэтому, выделяя меня на его фоне, ты поступаешь в корне неправильно.       — Его ложь нельзя назвать маленькой. Большу́ю часть осознанной жизни я, как оказалось, ничего о себе толком и не знал, а всё что знал, было его иллюзией. И то, что так он исправлял собственную ошибку, его совершенно не оправдывает! — Калеб начинал говорить всё громче, смотря прямо в глаза собеседника и пытаясь, уже в какой раз, донести до него свою истину, — Насколько бы плохим человеком ты ни был, ты всегда говорил мне правду. Возможно иногда отвратительную, но правду. Ты бил ею прямо под дых, чтобы от боли осознания у меня текли слёзы, закатывались глаза, а фантомное удушье не отпускало часами, но после этого я с этой правдой смирялся, принимал её, понимал, зачем ты мне это рассказывал и почему не мог поступить иначе. Я бы и его понял, скажи мне он всё, как есть, с самого начала! Но нет, он решил поиграть в заботу! Я, видите ли, был «слишком юн, чтобы принять это»! Поэтому мне шесть лет пришлось считать себя совершенно другим человеком, чтобы в случайный день, даже не от него, узнать что всё это было ложью! — голос парня всё таки сорвался на крик, — Из-за него я пропустил смерть обоих родителей, выпуск сестры из школы и её первый день на алгоритме! Я пропустил сраную четверть собственной жизни! — Калеб чувствовал, как нервный срыв закономерно перетекает в истерику, а ресницы противно намокают из-за совершенно ненужных сейчас слёз. Каждый раз разговоры о Войде выбивали его из колеи, а сейчас этот диалог переполнил чашу терпения Калеба. Всё напряжение последних недель, весь стресс, физическая и моральная усталость, всё это сейчас выливалось в горячие слёзы обиды. Обиды на Войда, на себя, на весь мир и на злую судьбу, что привела его к этому. Вообще, стоило обижаться только на себя. Калеб понимал, что виной всему его глупое детское расследование, от которого стоило максимально оградить Кейт. Если бы он не полез куда не надо, задавил свой интерес на корню, просто поверил в Алу и Терру, он бы спокойно жил с родителями и сестрой, никогда не ввязываясь в реальные дела Империи, не становясь элементом огромной бюрократической машины, что за любое неподчинение перемалывала человека между своих шестерёнок, иногда и не метафорически, отправляя его на ПМ.              Говоря свою гневную тираду, парень успел встать из-за стола и теперь до боли в пальцах, сжимал его край, стараясь не осесть на пол от накатившей слабости. — Почему ты не можешь этого понять... — совсем тихо прошептал Калеб, стараясь скрыть слёзы. С закрытыми глазами парень лишь услышал тихие шаги, а после почувствовал, как сильные руки обняли его, по телу распространилось приятное тепло, исходящее от другого человека.       — Молодец, ребёнок, поплачь. Тебе это действительно необходимо, — прошептал на грани слышимости Джонни в чужую макушку, — Ты устал не только физически, но ещё и психологически. Я просто переполнил чашу твоего самоконтроля. Не могу сказать, что сильно сожалею и сделал это ненамеренно, но думаю ты согласишься со мной, что лучше прорыдаться мне в плечо, нежели грохнуть подвернувшегося под руку дежурного, а потом тонуть в ненависти к себе за убийство невинного...              Калеб согласно хмыкнул, всё ещё стоя в крепких объятьях, чувствуя в какой-то мере родной запах. Точно также, в своём относительном и фальшивом детстве, он плакал в этих объятьях по совершенно разным поводам и никогда не получал осуждения. По мнению парня, сколько бы этот мужчина ни пытался повесить на себя грехов, каким бы демоном ни пытался себя выставить в чужих глазах, в глубине души Джон навсегда будет достаточно хорошим, чтобы, в моменты слабости, закрывать от всего мира свою семью, какой бы она ни была.              — Ты же знаешь, что несмотря на то, что происходит между мной и им, ты всё ещё мне дядя, хоть и не родной, — тихо проговорил Калеб, не меняя своего положения.       — Конечно знаю, ребёнок... Так просто ты от меня не избавишься, — усмехнулся в чужую макушку Джонни, — Но и ты помни, что пока я твой дядя, Войд продолжает быть тебе отцом. Сейчас хоть и не любимым, и совершенно точно не родным, но всё ещё родителем. И он действительно тебя любит, несмотря на твою обиду.       — Головой я это понимаю, но в душе... — тяжело начал Калеб, всё ещё не желая менять позу.              Раздался совершенно не вписывающийся в момент стук в дверь.       — Главный секретарь, к вам можно? Из полицейского управления пришли документы по подполью, — пробасили за дверью.       — Пару минут, у меня посетитель! — крикнул в ответ Калеб. Начиная отстраняться, он почувствовал, как что-то, подозрительно похожее на лёгкий поцелуй, коснулось его волос. — Ты чмокнул меня в макушку, как в детстве?       — Не, я просто понюхал твой затылок, тебе показалось, — совершенно серьезно сказал Джонни, окончательно разрывая объятья и поправляя чужой рабочий костюм, смахивая с плеч несуществующую пыль.              Они оба рассмеялась, окончательно закрывая неприятную тему.              — Главное не забудь, что вся тусовка будет послезавтра вечером, — уже подойдя к двери, сказал инспектор, — Лучше освободи себе и весь следующий день, а то негоже главному секретарю сидеть на работе с похмельем. И да, не надевай свой любимый уродливый костюм, что ты надевал на выпускной.       — Он был Войдов! — гневно пробурчал Калеб, уже снова сидя за столом, — И вовсе он не уродливый...       — Конечно, конечно, господин главный секретарь, — с напускной вежливостью попрощался Джон, пропуская внутрь дежурного, что принёс документы. Немного подумав, мужчина, всё-таки, показал язык из-за спины работника, за что получил насмешливо-укоризненный взгляд.              Уже спускаясь в лифте, Джонни думал о том, что если Калеб действительно наденет тот костюм, то раскроет их «секретную миссию» ещё на этапе входа в банкетный зал. К своему же внешнему виду мужчина собирался подойти максимально ответственно, возможно даже обратиться к портным, ведь он собирался сражать наповал и очаровывать не только преступную верхушку Альт-Сити, но и одного невероятно красивого юношу, что явно будет там на стороне того блондина, Кавински...