Катарсис

Весь день Обито был погружен в себя и свои мысли – каждая из них несла тянущую боль в груди и жуткую досаду. После того, как он проводил Рин до лавки Яманако, в его планах было побороть отвращение к деревне. Конечно, менять свое отношение к этому месту он не собирался, однако усмирить свою неприязнь хотя бы на то время, что он в ней пробудет, счел весьма верным решением. За короткое время, проведенное с Рин в тишине и спокойствии многолетних деревьев парка, Обито сильно расслабился. Его мало волновал тот факт, что он находится в ненавистной деревне; то, что к нему, чужаку, могут возникнуть вопросы местных шиноби, также мало беспокоило. Всё, что его интересовало, находилось рядом с ним – живая и тёплая как солнечный свет девушка, увлеченно рассказывающая ему о каких-то медицинских техниках. Она действовала на Учиху как мощное успокоительное, ведь все в ней – легкая улыбка, адресованная только ему одному, блеск в глазах, заинтересованно изучающих его маску, мягкий и такой знакомый голос, произносящий его новое имя – всё это заставляло его испытывать к ней бесконечную нежность, временно вытесняющую из очерствевшего сердца безразличие и хладнокровие, что дарило ему невообразимую пьянящую легкость. Несмотря на то, что это ощущение легкости ушло вместе с скрывшейся за дверьми цветочного магазина девушкой, приподнятое настроение какое-то время теплилось в груди Обито. С глупой влюбленной улыбкой под маской он и подумал о том, что все не так плохо и что «принятие» Конохи не самое худшее, чем можно заняться в ожидании вечера. Однако пожалел о своем решении он достаточно быстро – хорошее настроение таяло под гнетом безрадостных мыслей, а нахождение в оживленной Конохе среди суетящихся беспечных людей делало его все злее с каждой минутой. Ему не давало покоя то, что Рин, совсем недавно покинувшая больничную палату, уже думает о восстановлении себя в статусе шиноби. Он мог понять её желание быть нужной этой дыре, стремление знать и уметь как можно больше, рвение принять на себя любой потенциальный удар и спасти невинных людей ценой своей жизни. Мог понять, ведь сам когда-то давно таким был. Легче от этого понимания ему не становилось. Нохара хоть и обладает гибким аналитическим складом ума и владеет множеством медицинских техник, но этого мало – всё же сейчас куноичи недостаточно сильна и закрывать на это глаза нельзя. Внезапный глухой удар в голень. Чересчур сильно погрузившийся в пустые размышления Обито тут же вынырнул из них, но его тело среагировало ещё раньше – прежде, чем понять, что произошло, он уже присел рядом с тем, что прилетело ему в ногу. – Ой, и-извините... На пыльной земле сидел мальчишка лет шести, но рассиживался он не долго – Учиха рефлекторно подхватил его и легко поставил на ноги. – Цел? Парнишка одёрнул заплатанные шорты и почесал ушибленное колено, испуганно смотря на незнакомого мужчину в маске, присевшего перед ним. – Только не ругайте..! – Делать мне нечего, – фыркнул Обито и визуально сделав вывод, что ребенок в порядке, поднялся на ноги, после чего укоризненно склонил голову и пренебрежительно добавил, – Это у тебя что за... Ужас? – Не говорите так! – возмущённо ответил мальчик, собирая с земли расклеивающиеся картонные сюрикены, выпавшие из его карманов при падении, – Вообще-то я тренируюсь, скоро стану самым сильным ниндзя! Обито тихо вздохнул, наблюдая за ребенком, старательно собирающим кривые поделки. – Зачем тебе это? – Вы такой взрослый, но такой наивный, – мальчик выпрямился и округлил глаза, прижимая к груди груду картона, после искренне проговорил, – Чтобы защищать деревню, конечно же! Учиха ухмыльнулся, услышав в его словах ту же всосанную, видимо, с молоком матери мысль, что была и в словах Рин. Нохара как никто другой понимала, чего стоит защита деревни, а маленький ребенок, который едва ли умеет писать, разве может это понимать? Романтизированный образ защитника, который всех обязательно спасет, который непременно сильнее и быстрее всех, который обязательно будет счастлив быть героем – вот то, о чем думают дети Конохи, это предел их мечтаний. – Зачем ее защищать? – Чтобы все были счастливы..! Странные вы, дяденька, вопросы задаёте. – Совсем не странные, это была проверка, – после этих слов глаза мальчугана загорелись интересом, а Обито вынул что-то из кармана, – Держи. – Вы правда мне его отдаете?! Мальчик с восхищением смотрел то на тяжелящий ладони холодный сюрикен, то на Обито. «Столько счастья в глазах ребенка только от того, что он держит в руках столько раз перепачканное в крови оружие. Разве это не абсурд?» – Забирай. – Он такой тяжёлый... Самый настоящий! – мальчик провел маленьким пальчиком по глубокой царапине на черной стали и, подняв удивленный взгляд на маску, восхищённо прошептал, – Вы его уже использовали в бою! – Да, – Обито ухмыльнулся, склонился к мальчишке и, потрепав по волосам, невольно удивился тому, каким хрупким и слабым тот был, ведь он немного пригнулся из-за опустившейся на голову тяжёлой ладони, – Уж прости, у меня они все такие. – Это так... Здорово! – Слушай меня сюда, мелкий, – тихо начал Учиха, не убирая руки с его макушки, – Защита деревни это, конечно, несомненно важно, но в первую очередь нужно думать о защите своих близких и своей жизни. Понимаешь? – Д-да... – Поэтому для начала постарайся не пораниться этим. – Х-хорошо, дяденька, – пролепетал мальчик, выпрямившись после того, как Обито убрал руку, и прижал к груди сюрикен, напрочь забыв о картонных подделках, уже скомканных и распиханных по карманам, – Теперь-то я ещё быстрее стану отличным шиноби! Спасибо вам большое! Мальчуган вихрем унесся прочь, а Обито, переваривая произошедшее, медленно шел дальше по улице, стараясь держаться ближе к тени и затемнённым крышами домов узким переулкам. Учиха не был удивлен, когда встретил бывшего одноклассника. Сарутоби Асума стоял возле табачной лавки в тени навеса из тонких досок. Обито замедлил шаг и остановился у другой лавки, стоящей неподалеку. Делая вид, что рассматривает выставленные на прилавок безделушки, он незаметно наблюдал за джонином. Обито никогда близко не общался с этим парнем, но отчего-то чувствовал жгущую нутро радость от «встречи» с ним, одновременно с этим его неумолимо душила странная досада. Сарутоби курил, видимо, переняв вредную привычку бестолкового отца, и высматривал кого-то в толпе проходящих мимо людей. Спустя несколько минут лицо Асумы изменилось – на губах, сжимающих тлеющую сигарету, заиграла улыбка, а взгляд из серьезного и задумчивого стал живым и дружелюбным. Рядом с ним появилась девушка с вьющимися тёмными волосами и ярко-красными глазами. Ещё одна давняя знакомая, Юхи Куренай. Стиснув зубы Обито смотрел на то, как они обнялись при встрече. Мгновение – короткий, но такой обыденный, повседневный и нормальный для них обоих поцелуй в щеку и вот они уже счастливые идут по улице. У парня свело затылок от тщетно приглушаемой им злости и спирающей дыхание зависти. Он не испытывал каких-либо негативных чувств к бывшим одноклассникам, но их совершенно нормальные отношения... Это его злило. Медленно раздражающийся все больше и больше Обито поспешил дальше по улице, будто назло ему полной весёлых и жизнерадостных людей, обнимающихся при встрече, счастливо улыбающихся знакомым, оживлённо ведущих разговоры о всякой бытовой ерунде... Они все были так беспечны и довольны, что хотелось всё это забить, запугать, заставить страдать. К этому чувству Обито уже давно привык, по молодости даже шёл на поводу у своего воспалённого рассудка – мог убить из-за тяги причинить как можно больше боли всем вокруг, самому себе объясняя её чем угодно, но не стремлением заглушить собственную боль. Достаточно быстро он признал в себе это иррациональное чувство, а после импульсивного убийства нескольких десятков человек осознал, что своеобразная месть счастливым людям не приносит облегчения, еще и заставляет испытывать мерзкое чувство вины и сомнения в правильности своих действий. Когда число погибших от его рук достигало сотни, Обито сделал немного другой вывод – все же боль утихает, когда перестают биться сердца тех, кто так или иначе мешает его планам. В попытках избавиться от вездесущего шума и говора, Обито достаточно быстро достиг окраин так и не принятой им деревни. Облегченно вздохнув, он скрылся в тени густых деревьев совсем неподалеку от скалы с каменными изваяниями. Присев на ветвь одного из деревьев Учиха с усмешкой оглядел серьезные каменные физиономии – когда-то его мечтой было увидеть рядом с ними и свое лицо. Парень отвернулся и глубоко вдохнул, медленно приходя в себя после достаточно неприятной прогулки по Конохе. Куда делась та мечта? Она, как и все его прочие стремления, разбилась вдребезги после смерти Рин. Как можно думать о чем-то, когда из твоей жизни пропадает самое дорогое? Сейчас же она жива и здорова, все так, как он и хотел. Но отчего же на душе так пусто? – Рин, все хорошо? – Да-а, – протянула девушка, бегло оглядывая меню, – Хорошо... На деле ситуация казалась ей ужасно некомфортной – куноичи судорожно искала хоть какое-нибудь блюдо, цена которого не превышала имеющееся у нее количество денег. Обито же пристально следил за ней. – Тогда что ты будешь? Наконец, она облегчённо улыбнулась и указала пальцем на небольшой десерт: – Вот это. Наверное, очень вкусно. – Я тебя сюда поужинать позвал, а не чайную ложку сливок скормить, – Обито опёрся локтем на стол и подпёр ладонью подбородок, – Давай-давай, ещё что-нибудь выбери, голодной я тебя не отпущу отсюда. – Но Тоби... – Или ты мой кошелек жалеешь? Рин подняла непонимающий взгляд на оранжевую маску. – То есть? Я могу сама за себя заплатить. – Это очень здорово, но плачу я, – тихо ответил Учиха наклонившись ближе к девушке и перелистнул свободной рукой меню Рин на страницу с горячими блюдами, – Посмотри что-нибудь вот здесь. – Мне неловко, если честно... – В этом нет ничего неловкого, ведь я сам тебя сюда пригласил, – проговорил парень и Нохара по его голосу поняла, что под маской сейчас скрывается улыбка, – Расслабься, Рин. Ладонь Обито соскользнула с ламинированной книжки и мягко легла поверх ладони девушки, такой миниатюрной и хрупкой в сравнении с его мало того, что бо́льшей, так ещё и обтянутой громоздкой перчаткой. Рин подняла взгляд на Обито. Её широко распахнутые глаза оглядывали маску с выражением одновременно интереса и встревоженности, но сама она мягко улыбалась. Учиха ободряюще потрепал ладонь Рин и убрал руку, будто ничего не было, но взгляда от нее отвести не смог. Круглый зал ресторана выглядел прекрасно. После того, как они сделали заказ, Рин оглядывала крепкие деревянные столы, убранные красной шелковистой скатертью и выставленные вдоль изогнутых дугой стен. Под высоким потолком находилась утонченная композиция из нескольких расположенных на разной высоте люстр – они были в форме вытянутых полумесяцев, увешаны брызгами стеклянных капель на тонких цепочках. Вся композиция напоминала образ креветки, что объяснялось названием ресторана. У высоких панорамных окон висели прозрачные красные занавески, тянущиеся с высоко привинченных золочёных карнизов и до самого пола, выложенного переливающейся перламутровой плиткой. С одной стороны зала была небольшая сцена, на которой несколько музыкантов, одетых в красно-золотые кимоно, играли на биве, тайко и сякухати. В другом конце зала, прямо напротив сцены, был открытый выход на балюстраду, которую Рин видела с улицы. Через нее в помещение попадал свежий воздух и слабый ветерок, приносящий с собой вечернюю прохладу. В зале было не так много посетителей, однако и те были почти незаметны – из-за тонких расписных бёбу, отделяющих столы друг от друга, гостей ресторана было почти не видно, а из-за музыки не слышно тихих разговоров. На столе стояли несколько тонких керамических тарелок с множеством самой разной еды – хрустящие эби темпура, сибас в цитрусово-медовом соусе, нежные кальмары с унаги, кусияки и закуска из креветок в сливочном соусе, прославившая ресторан своим вкусом и простотой. Как только услужливая официантка принесла их заказ, Рин, заметно ободрившаяся, хитро посмотрела на Обито. – Что? – Жду, когда ты снимешь маску. – Я ее не сниму, – ответил он и, пробежавшись взглядом по столу, сместил маску набок, – Но придется сделать так. Рин тихо посмеялась и внимательно осмотрела открывшуюся ей часть лица. Светлая кожа, красивая линия челюсти, тонкие ухмыляющиеся губы и странные шрамы, уходящие под широкую ткань маски, скрывающей нос, глаза и лоб. – Почему ты ее не снимешь? От кого-то скрываешься? – Нет, – Обито взял металлические палочки, поводил ими над столом и под изумленным взглядом Рин взял ими маленькую креветку так, будто никакой ткани на его глазах не было, – Просто у меня прыщи, бородавки, кривой нос и косые глаза. – Не верю, – Рин взяла свои приборы и грустно улыбнулась, когда палочки Обито все же промахнулись мимо блюда, – Тебе точно так удобно? – Вполне. – Подожди, – чувствуя, как от волнения сердце забилось быстро-быстро, Нохара взяла тонкими палочками самую крупную креветку и поднесла ко рту замеревшего Обито, легко нажав свободным пальцем на кончик его носа, – Тук-тук! – вложила креветку в рот шокированного Учихи и улыбнулась, – Так ведь удобнее? Тот кивнул, медленно жуя креветку и чувствуя, как по спине прошёл жар. «Как мне её защитить, если я не могу быть рядом?» Оказавшийся в тишине и спокойствии Учиха теперь мог спокойно обдумать свои дальнейшие действия. Странно, что сделать это не пришло в его голову в первую очередь после того, как они с Рин разошлись у цветочной лавки. Мгновение и Обито усмехнулся такой наивной и простой мысли, мимолетно пронесшейся в гудящей голове. «Но я смогу быть рядом, если стану её близким другом.» – Очень люблю клубнику, – девушка осторожно подвинула к себе небольшую пиалу с аккуратным холмиком нежного суфле и ярко-красной клубникой, и добавила, легко улыбнувшись собеседнику, – Ты так точно угадываешь мои вкусы... Обито откинулся на спинку диванчика и закинул руку за голову, наблюдая за девушкой пристальным вновь скрытым маской взглядом. Рин не без странного волнения чувствовала близость его ног, расположенных по обе стороны от ее сведённых вместе колен. Ощущение тепла его тела почему-то нравилось куноичи – было в этом что-то запретное, неизведанное и приятное. Невольно всплывали в памяти слова подруг о влюбленности в образ, заставляя Рин глушить в себе непреодолимую тягу к почти-незнакомцу. Обито также, как и Рин, старался держать свои эмоции под контролем, однако ему это давалось с бо́льшим трудом, нежели девушке – если та лишь старалась не показывать свою симпатию к новому знакомому, то ему приходилось сдерживать потоки самых разных чувств, горячей лавой хлынувших на его очерствевшее сердце, которое «ожило» вместе с Рин. Чувствуя, как горят его уши, парень старался не думать о нежной молочной коже ее стройных ног, которых можно хоть сейчас коснуться руками... Можно, но позволить себе такое безответственное и неправильное действие он не мог. – Разве ещё где-то угадал? – Моя подруга работает в цветочном магазине. Она рассказала мне, что ты посоветовал моему близкому другу взять букет пионов, и... Так получилось, что он их мне выбирал. – И я угадал? Какое совпадение, так... – Обито запнулся на полуслове, все же коснувшись оголенного бедра Рин коленом,– Приятно это слышать. Парень действительно удивился такому совпадению – он никак не мог ожидать того, что девчонка из цветочного запомнит ту сцену. «Значит, своим новым друзьям она обо мне уже рассказала? Интересно.» – Тоби, ты ведь не из Конохи? – Да, как ты угадала? Я из Киригакуре, в вашей деревне я буквально на неделю. Рин склонила голову набок и с сожалением посмотрела на Обито. – Так ненадолго... У тебя здесь какие-то дела? «Даже не представляешь, как это долго для нахождения в этой дыре и как это ничтожно мало для нахождения рядом с тобой.» – Нет, всего лишь хотел посмотреть, чем живёт Коноха. Давно не был здесь, ведь не было повода... – под сожалеющим взглядом куноичи Учиха вновь подвинулся к столу и, оперевшись на него локтями, склонился ближе к ней, после чего, выдержав недолгую паузу, тихо спросил, – ...Теперь есть, верно? – Да, – Рин счастливо улыбнулась, даже не подозревая, какое сумасшедшее наслаждение собеседнику приносит ее улыбка, принадлежащая сейчас только ему, – Я всегда буду рада тебя видеть.