let me drown

Слова Се Ляня показались несмешной шуткой. Он явно что-то перепутал. Мин-сюн — его Мин-сюн — ненастоящий? Его лучший друг, его самый близкий человек, его возлюбленный — Демон Черных Вод, занявший место чиновника Верхних Небес. Но такого быть не может, да? Не может ведь? Ши Цинсюаню хотелось смеяться. Надрывисто, громко и долго — и он рассмеялся бы, не будь вокруг мертвецов, так и норовящих ощупать лицо небожителя, смять нежную кожу, ткнуть холодными пальцами во все цицяо. Он смотрел на мужчину перед собой, фокусировал расплывающееся зрение на таких родных и незнакомых одновременно чертах лица, согревая в сознании мысль о глазах, оставшихся неизменными — Ши Цинсюань слишком привык видеть в них тихую заботу, незаметную для других. До Ши Цинсюаня обрывками долетает диалог Мин-сюна — Хэ Сюаня — с братом. И тогда смеяться хочется еще сильнее. Ши Уду украл чужую судьбу, чтобы даровать младшему брату беззаботную жизнь в качестве небожителя. И по воле Небес обе судьбы переплелись напрямую, образовав союз своих хозяев. Ши Цинсюань подумал, что, будь он на месте Хэ Сюаня, не стал бы церемониться с братьями так долго — им давно следовало поплатиться за содеянное. Быть избранной парой человека, проживающего твою судьбу — сердце Ши Цинсюаня болело от понимания того, с чем приходилось жить Хэ Сюаню все эти столетия. Поэтому на вопрос Черновода он отвечает уверенно. — Ты согласен искупить вину смертью? — Я согласен. Ши Цинсюань шепчет, и сотни слов остаются невысказанными — я приму любое наказание, я сделаю все, что прикажешь, все, что поможет тебе отпустить гнев и обиду, я люблю тебя, я не перестану любить тебя, скажи, любил ли ты меня хоть секунду? Наказание он принимает — и не думает о том, что смерть была бы гораздо более милосердным исходом. Не думает, потому что знает — недостоин. Зато он думает о них, о том, можно ли было что-либо изменить. Мог ли он узнать правду раньше? Быть внимательнее к Хэ Сюаню? Снискать его расположение? Поменяться судьбами обратно? Он без промедления стал бы непревзойденным демоном, принял бы Черные Воды как свои владения, наблюдая за вознесением Хэ Сюаня. Он сделал бы все, чтобы им позволили остаться вместе — чтобы Хэ Сюань позволил им остаться вместе. На мысли у него появилось много времени — будучи обычным бедняком со сломанной ногой, дни он стал проживать гораздо менее насыщенно. Ши Цинсюань учился жить своей истинной судьбой, в которой не было Небесных Чертогов, не было беззаботной жизни, не было Хэ Сюаня. Он пожинал плоды, осознавая и признавая каждую секунду своей вины — каждую секунду, прожитую чужой судьбой. А после он собирался рискнуть и добиться еще одного шанса для них. Ничего уже не будет как прежде — и не надо. Ши Цинсюань собирался написать для них новую судьбу.