various

      Вечер воскресенья наступил слишком неожиданно быстро. Хотя в мыслях Енисейского изрекалось желание, чтобы он вообще не свершился. Стоя в очереди на посадку в самолет, уже на траппе, Руслан еще раз прогонял в мыслях разумность его действий сейчас.       Лететь искать маньяка, который приходился Думскому, словно затычка в заднем проходе. И, видимо, она была без смазки, раз тот так вскипишился. Навыки следователя и криминалиста у Краса были на ровне с навыками делать батман тандю, имея в виде опыта: просмотр Лебединого озера по тв. Проще говоря, нулевые, если не отрицательные. Интересно, а существует ли пособие криминалистики для чайников? Оно было бы весьма кстати. — Ваше место В15, — мелодичный голос стюардессы выводит Руслана из своих мыслей, заставляя проявится недовольной гримасе на лице.       В15 или иными словами «у вас нет ни единого шанса облокотиться на какую-либо из сторон, для удобной позы». Благо летит он из Москвы, а значит полет составит не больше 2-х часов, следовательно можно перетерпеть.       По прилету его, конечно же, «встречают» в самом аэропорте с букетом цветов и надписью «дорогой Руслан». Ладно, на деле Енисейскому предстоит путь до центра города, а там найти «Большая Морская 21» и завершить данное путешествие звонком в дверь под номером 4. Суета терминала не задержала его надолго, быстро проскользнув мимо толпы встречающих, Руслан направился к автобусной остановке. Петербург встретил Енисейского со всем почетом, которым бы мог, в виде дождливой серой погоды. От чего холодный влажный воздух до дрожи пробивает тело Краса, проникая даже под слой его мото-куртки. Промерзнув еще минут 10 на свежем воздухе, к остановке наконец подъезжает заветное транспортное средство с номером «39». Автобус, словно сговорившись с погодой и местом в самолете, не дал сделать передышку. Толпучка людей встретила его и в метро. От чего выругавшись матом на всех языках кои он знал, (один), Руслан все-таки вызывает такси до конечной точки.       Большая Морская, дом 21 — старый доходный дом, облупившийся фасад которого всё ещё напоминал о былом величии. Подворотни, от которых так и смердело не самыми лучшими запахами, дополняли антураж всей атмосферы. Расплатившись с таксистом, который запросил куда больше, чем ему положено, за что был послан на три буквы. Правда его ответ такой не устроил и он было собирался выходить из машины, дабы физически объяснить стоимость его поездки. Но благо Руслан был быстрее, и ловко юркнул через железный забор прямиком во двор дома, направляясь к нужной парадной.       Он остановился перед дверью с табличкой №4. Немного помедлив, Енисейский поднял руку и, словно пытаясь ощутить вес своих решений. Хотя как будто у него был выбор не проделывать весь этот путь.       Противный похожий скорее на скрежет, нежели звонок двери, раздался за дверьми. Пара мгновений и последовала цепная реакция, а именно, шарканье чьих-то шагов. И вот перед Русланом предстала фигура мужика лет за 45, с пивным животом, и не самой опрятной внешности. — Вам кого?       Енисейский готов поклясться, что сейчас словил 0.5 промиль алкоголя, от одного лишь запаха изо рта этого персонажа. — Саша тут живет? — По коридору, последняя дверь налево, — он отходит в бок указывая рукой в нужное направление.       Кивнув в знак благодарности, Крас направляется в глубь квартиры, которая встречала его обшарпанными стенами, на которых выцветшие обои давно потеряли всякую надежду на обновление. Узкий коридор, казалось, удлинялся с каждым шагом, будто издеваясь над Красом. Потолок с облупившейся побелкой свисал в некоторых местах, как обвисшая старая кожа, а тусклый свет единственной лампочки в металлическом плафоне едва освещал пространство. Где-то под ногами поскрипывали половицы, добавляя еще большей атмосферы безнадежности.       Воздух был тяжелым, пропитанным смесью запахов: несвежей еды, табачного дыма, слабым химическим привкусом дешевого моющего средства и затхлой сырости, что, кажется, был обязательным атрибутом подобных мест. Слева вдоль стены тянулась батарея дверей, каждая из которых носила следы прожитых десятилетий — облупившаяся краска, кривые номера, кое-где чьи-то детские каракули. Некоторые двери были приоткрыты, оттуда доносились звуки — чьи-то приглушённые голоса, громкий телевизор, звяканье посуды, шорох газеты.       У одного из дверных проёмов стоял стол, заставленный остатками быта: пластиковые бутылки с водой, кастрюля с мутной крышкой и старый, пыльный телефон. На полу рядом валялась пара ботинок — мужских, потертых, с растрескавшейся кожей.       Когда он подошёл к последней двери налево, в которую указал пьяный обитатель квартиры, Остановившись перед ней, Руслан выдохнул и снова ощутил тот резкий запах алкоголя, будто преследующий его с самого порога. Неудивительно, что Романов так часто прибывает в нетрезвом виде, тут один лишь воздух коммуналки нехило может опьянить.       Вдохнув грудью весь этот коктель зловонных запахов, Енисейский все же стучится в дверь, почти сразу получая скудное «открыто» в ответ. Руслан вошёл, шагнул через порог, который тихо скрипнул под его ногой, и замер на мгновение, осматривая помещение. Перед Русланом предстала комната, освещённая слабым светом тусклой лампы. В нос тут же ударил запах — смесь табака, дешёвого парфюма и чего-то горьковато-кислого, может быть, вчерашнего спиртного. Комната была довольно просторной, как и подобало для части роскошной квартиры, кое она была лет 100 назад. Стены, оклеенные давно выцветшими обоями с цветочным узором, казались усталыми, словно их жизнь закончилась одновременно с ремонтом лет двадцать назад. Мебель в комнате была хаотично расставлена, будто её бросили там, где нашлось место: старый диван с продавленными пружинами, пара сбитых табуреток и массивный письменный стол, загромождённый пустыми бутылками, пепельницей и кучей бычков. Всю эту картину дополнял на полу — серый ковёр с вытертым рисунком.       Сам хозяин сей харомов лежал распластавшись на злощастном диване, покуривая сигарету. Одна рука была подложена под голову, а сам взгляд серый очей был направлен на высокий трехметровый потолок. — Мог бы встретить, хотя бы у подъезда, — резко и с присущей долей раздражения, нарушая сложившуюся тишину, говорит Крас — Но ты и так успешно добрался, — бросает некогда великая столица в ответ, даже не удосужив одарить взглядом гостя.       Енисейский лишь кривится на сказанное, а сам ищет глазами место куда пристроить свою тушу. Не то чтобы его не было, наоборот в его распоряжении пара табуреток, диван (если слегка собрать в кучу конечности Думского) и дряхлое кресло, которое кажется развалится, если только надавить на него. Однако во всей этой красе выбора было ощущение, что только ты соприкоснешься с одним из представленных выше предметов, то бонусом получишь спид, гепатит, сифилис и что там еще можно получить.       Собрав всю волю в кулак и сделав глубокий вдох, Руслан все же решился испытать судьбу сев на кресло. Шура тем временем лениво вертел в пальцах новую сигарету. На журнальном столике между ними стояла начатая бутылка водки и пара гранёных стаканов, один из которых был пуст, другой — наполовину наполнен мутной жидкостью. Шторы на окне пропускали лишь тусклый свет уличного фонаря, окрашивая комнату в сероватые тона. Романов затянулся сигаретой, выпустил дым, который тут же растворился в густом воздухе комнаты. — Ну, как тебе Ленинград, а? — спросил он с лёгкой ухмылкой, но в голосе слышалась усталость. — Красиво тут, да? Особенно если глаза закрыть и не смотреть на всё это дерьмо. — Твой батя так же сказал, когда выбирал место, где тебя строить? — ухмыляется тот в ответ, доставая из кармана куртки пачку, а следом прикуривая сигарету. — Для меня хотя бы место подбирали, — шипит бывшая столица меняя свое лежачее положение, на более вертикальное, бросая щурый взгляд на гостя, — Ты долго так будешь сидеть как барин в кресле? Или наконец займешься делом и найдешь этого ебучего маньяка или продолжишь мне стены коптить? — Ох, из нас двоих «сидеть как барин» присуще тебе, а не мне, — усмехается Енисейский, затягиваясь сигаретой — Ты сюда не в санаторий «Райские воды» приехал отдыхать, — иронично замечает второй. — Санаторий — это ты, Романов. Такое болото, что даже мысли двигаться не возникает.       Руслан хоть и сбрасывает пепел от сигареты в пепельницу, что стояла на столе, но в голове проносится мысль, что используя для этой нужды вместо нее пол, никак бы не поменяло ситуацию помещения. — Твой дружок грохнул еще одного жителя, пока ты соизволил доковылять до сюда, — фыркает Петербург туша сигарету в одну из близ стоящих рюмок, — Дружок у тебя в штанах Романов, — язвит в ответ сибиряк, — а это просто житель моего города. Я не выступаю в роли лучшей подружки для каждого красноярца — Ну вот сделай так, чтобы эти красноярцы находились в местоположении созвучным с их названием — Каким блять хуем я должен его найти? По-твоему у него в заднице встроенный gps? Или я своим сибирским чутьем должен тут все прочувствовать? — иронично восклицает Крас, с огромным желанием запульнуть в бывшую столицу чем-нибудь тяжелым. — А ты все темы сводишь к заду?       Думский тянется рукой к стопке каких-то бумаг в перемешку с газетами на журнальном столике. Ему хватает пары минут, выцепить из этой кучи папку, которую после протягивает Руслану, Шура лениво протягивает руку в сторону журнального столика, на котором лежит толстая, потрёпанная папка. Руслан сидит в кресле, курит, его взгляд скользит по комнате, будто ему не особо интересно, что собирается сказать Думский. Тот, хмыкнув, бросает папку на стол с глухим стуком. — Фоторобот, ориентировка и история всех его 6 убийств, — кротко объясняет он. Енисейский с интересом открывает папку. Внутри — чёрно-белые фотографии, распечатанные рапорты милиции, записи, кое-где размашистые пометки красной ручкой. Первое, что он видит, —фоторобот с изображением человека с резкими скулами и пустым взглядом. Он на секунду задерживает на нём взгляд, потом переворачивает страницу. Следующая — копии рапортов и схемы мест преступлений вместе с картой районов с красными метками. Руслан хмыкает. — Прикажешь мне его там караулить в районе отметок с утра до ночи? — Можешь даже заночевать там, если это поможет в поимке, — язвит Думский, снова откинувшись на диван, — Скажи спасибо, что маршруты нормальные. Рубинштейна, Садовая, Конюшенная и подобный центр, а не где-нибудь в Купчино пром зона — Ох, как встречу, обязательно передам свою благодарность ему, — язвит в ответ он.       Руслан снова утыкается в папку, просматривает последние страницы. Там — краткий список свидетелей и их показания, короткие описания с расхождением в деталях. Конечно, не могло же все быть просто. Енисейский уже прикидывает, как будет объяснять Дугару, почему он поселился на ближайшие 10 лет в Петербурге. — Твои свидетели в глаза долбятся пока по улице ходят? — возмущенно кряхтит Крас, — Один говорит «высокий блондин», другой — «темнее ночи и ниже пяти футов». Это что, конкурсы на описание в баре проводили? — Ох простите, что маньяк оборот на 360 градусов не сделал, чтобы все могли его хорошо рассмотреть       Взгляд Руслана задерживается на фотографиях с места преступления. Он вынимает одн— на снимке труп, и вокруг, словно случайно оставленные, лежат несколько свежих ромашек. На другом снимке — ещё одно тело, и опять те же ромашки. Его брови чуть приподняты. — Ромашки? Это уже больше в стиле твоих жителей, творческие личности с тонкой душевной организацией, — приподнимая бровь и переводя взгляд с папки на Шуру, говорит с усмешкой в голосе.       Шура фыркнул, затягиваясь новой сигаретой, которую успел прикурить с ленивой грацией человека, уже забывшего о приличиях. — Да, мои жители, конечно, те ещё эстеты. Но ты посмотри внимательнее, это ведь самые обычные ромашки, — он ткнул пальцем в снимок, где букет лежал у ног жертвы, — Никаких флористических изысков. Если бы это были мои, там бы хотя бы ленточка была, или, не знаю, пара рифмованных строк. Руслан только цокнул, переворачивая очередную страницу. — Обычные? Ну да, «самые обычные» цветы у трупа. И вообще не слишком ли это броско для маньяка, который, вроде как, должен сливать с толпой? Особенно при твоем климате, где вся зелень вечно выглядит так, будто готова подать прошение об эвтаназии? — Броско? Может, — усмехается Думский в ответ, — А может, это его стиль. Или фетиш. Или визитка. Ты у нас теперь профайлер, вот и думай. Енисейский ненадолго замолчал, вчитываясь вновь в бестолковые показания свидетелей и обдумывая всю картину в целом. — Чего ты хочешь, чтобы я сделал? Пока я буду вынюхать его след, ты будешь тут вынюхивать свои белоснежные дороги? — раздраженно фыркнув, Крас закрывает папку и бросает её обратно на стол, — Предлагаешь ходить по улице с плакатом «Ищу подозрительного мужика с цветами»? — Если хочешь, могу сделать тебе футболку с таким текстом, — усмехается в ответ Думский.       Руслан закатил глаза и уже начинал подумывать, что в принципе «парк развлечений», в который отправляет Московский всех ему неугодных, не так плох, по сравнению с ролью ищейки для Думского. — Но всё же, если я предпочту твоего бывшего и его бдсм наклонности к предателям отечества, нежели твои игры в детектива? — с лёгкой ухмылкой спросил Руслан, вальяжно откинувшись в кресле. Думский на это лишь усмехается и пред тем как ответить, опустошает одну из рюмок, стоящих около дивана. Руслан не хочет уточнять, что в ней было, он лишь надеется, что просто водка. — На этот счет у меня припасен туз в рукаве, — Думский тянет ядовитую ухмылку, поднимаясь со своего места. Он вальяжно преодолевает расстояние между ним и Русланом, оказываясь сзади кресла. Его руки опускаются сначала на плечи, а после медленно спускаются вдоль туловища Енисейского, пока его лицо не оказывается на одном уровне с ухом Краса, — Ты ведь помнишь про уважаемый дворянский род Сухобузимских*? и он помнил. Одно лишь упоминание заставляет сердце Енисейского пропустить удар, а кровь в венах вспыхнуть от резкого прилива адреналина. Руслан напрягся, это был не просто очередной пыльный скелет в шкафу, а кое-что по хуже. И Романов это знал. — Семейства, которое на протяжении столетий держало в своих руках богатство и власть в твоем регионе, а потом — исчезло. Словно его никогда и не существовало, — он звучал полушепотом, его горячее дыхание обжигало шею Енисейского, — И ты знаешь, что случится, если прольется свет на это загадочное исчезновение И Руслан знал, а еще он знал, что об этом никто и никогда не должен узнать. — Хорошо, я найду твоего блядского маньяка, — шипит в ответ Крас, после подрывается с места, — но ты в этом поможешь.