Марионетка. Место под солнцем.

Глава 2.

      Когда, приоткрыв дверь, Астари услышал храп, доносящийся из кабинета Аргентины, он подал сигнал мальчишкам, приложив указательный палец к губам. Все трое, во главе с Корнелиусом, вышли из комнаты. Последним выходил самый маленький, во всех смыслах, мальчишка по имени Ронд Ковальски.       Дверь, которую он пытался закрыть бесшумно, предательски скрипела, заставляя остальных вздрогнуть и замереть. Чем медленнее Ронд пытался закрыть её, тем громче та была.       - Да закрой ты её уже, — прошипел Себ, — реще!       Ковальски перепуганно толкнул дверь и та хлопнула. Все трое вздрогнули, тут же прислушиваясь. Где-то в кабинете комендантши послышалось, как та ворочается во сне, и мальчишки забыли как дышать.       - Черт возьми. - прошептал Себ, — нам повезло, что она храпит как слон, и, практически ничего не слышит. Астари нервно кивнул, а затем покосился на несчастного Ковальски, который то и дело почёсывал репу, полную перхоти. - ну, харе снегопад устраивать, пошли уже.       - Аста, а что такое "снегопад"? - шёпотом переспросил Ронд, но чесать репу, всё-таки, перестал.       - Ну, - Астари задумался.       Он пытался понять, как преподнести младшему товарищу информацию, которую недавно выцепил из какой-то там умной книжонки. Потому что, на самом деле, Корнелиус и сам не был уверен в достоверности сказанного там.       - Это кристаллики воды, которые замерзают в облаках и падают на землю зимой, — попробовал объяснить он.       - А что такое "кристаллики"? И откуда вода в облаках? И как это - "зима"? - посыпался шквал вопросов, полностью огорошив Асту, и делая его попытку казаться умным, за счёт прочитанной недавно книги, полностью безнадёжной.       - Да чтоб тебя, Ковальски! - шикнул Себ, — достал своими тупыми вопросами, ей-богу!       Астари вздохнул. От чего-то, он почувствовал себя недоразвитым ребёнком в свои-то четырнадцать, или это просто чёртов Ковальски был чересчур любознательным?       - А что такое "Богу"? - Уже с опаской спросил тихонечко Ронд и зажмурился, готовый получить оплеуху то ли за свою "тупость", толи за своё упрямство.       - Не "Богу", а "Бог".       Себ хмыкнул и вздохнул с каким - то благоговением, размышляя над заданным вопросом. Вообще-то, это был единственный вопрос, на который абсолютно все старшие в "Городке" знали ответ.       "Бога", а точнее человека, который якобы знает его, крутили по телеку в приёмной каждую субботу.       Это был высокий и толстый дядька в чёрном балдахине и с огромными бусами на шее. У него была седая бородка и узенькие маленькие глазки.           Он часто вещал о том, что Бог - никто иной, как таинственный спаситель, в которого надо верить. Что, мол, он спускается на землю и дарует свет всем тем, кто готов за него бороться.       Бог это покровитель всего человечества. Он - друг, отец и брат каждого, кто живёт на земле. Бог - это глава всего. Таинственный небожитель, дарующий жизнь и надежду.       Бог - это единственное, во что осталось верить человечеству.       - Бог это Бог, — кратко пояснил Себастиан, а затем дополнил, — это, в общем, что-то волшебное. Няня говорила, что он - это чудо и дар небес.       - Как снег? - Переспросил Ронд.       - Ну да, типа того, наверное, — задумчиво ответил Аста, доставая из кармана штанов импровизированную карту. Внимание мальчишек тут же переключилось на клочок салфеток. - Вот тут я видел вход в вентиляционную шахту, — Аста ткнул пальцем в жирную чёрную отметину в районе кухни.       - О, я как раз оголодал, — обрадовался Себ и в унисон ему заурчал живот Астари.       - Чёрт, — Буркнул мальчишка. Перекус в их планы не входил.       - Да брось, Асти, посмотрим на месте, да? - Хмыкнул Себастиан, и похлопал мальчика по плечу, — двинули? Аста кивнул, свернув карту, и сунул её обратно в карман.       На кухне было темно. Тётка кухарка сказала бы "как в жопе у Китайца", однако, подобные ругательства детям повторять запрещали. Ещё не хватало, чтобы по Городку ходили малолетки и сквернословили на право и на лево.       - Ну и темень, — присвистнул Себастиан, вертя в руках самодельную "отмычку", сделанную из всего того хлама, что он нашёл под их с Астой кроватью. Мальчики две ночи подряд пытались освоить искусство взлома замков этой странной штукой и были в полном восторге, когда наконец-то у них это получилось. С тех пор, Себастиан везде таскал "отмычку" с собой.       - Только свет, ради Бога, не включайте, — шикнул с опаской Аста, пробираясь напрямую к вентиляционному окошку, — не хватало нам ещё, чтобы нас застукали на кухне и лишили завтрака и обеда за "кусочничество" по ночам.       - Тьфу, — Себ мысленно сплюнул куда-то в сторону, — типун тебе на язык.       - А что такое "типун"? - подал голос Ронд и тут же замолчал, когда Аста махнул на него рукой. Он понял, что сейчас не до этого.       Себастиан не без труда открыл вентиляционное окно и, поставив решетчатую крышку у стены, с облегчением выдохнул. Получилось почти бесшумно.        - Отлично, — прокомментировал Астари, а затем зыркнул на Ронда, — ну что, сурок мелкий, я полезу вперёд, а ты следом, — мальчишка похлопал Ковальски по плечу.       - Что-то мне страшно. Там точно не будет больших лопастей, которые порубят нас на куски?       - Чёрт, не тупи, Ковальски! Это же всё просто выдумки няньки, чтоб мы туда не лазали, — отмахнулся Себастиан, — я подсажу Асту, а затем ты поползёшь сзади. В крайнем случае, Асту разрубит первым! - хохотнул он, тут же поймав на себе неодобрительный взгляд товарища.       - А как же ты? - жалобно спросил мальчик, — ты не полезешь?       - Ага, полезу, — с долей иронии ответил Себастиан, — и, в случае чего, Аргентина обнаружит взломанную дверь на кухню и открытую вентиляционку.       - Себ запрёт кухню и закроет люк, — пояснил Астари, — он будет настороже. К тому же, проползти сможем только мы, Ронд. Себастиан крупнее и длиннее нас, и, несмотря на то, что он очень ловкий и достаточно лёгкий, ползти всем втроём - гиблое дело, понимаешь?       - Понимаю, — Ронд с опаской наблюдал, как Аста, опираясь на Себа, лезет в отверстие, постепенно исчезая из поля зрения. Затем Ковальски поймал на себе почти по - лисьему хитрющий взгляд Себастиана. Рыжий широко улыбнулся и прищурился, — полезай, а то Астик без тебя уползёт!       - Астари, подожди! - испугался Ронд, и, ловко оттолкнувшись от сложенных в замок ладоней Себа, запрыгнул в вентиляционное окно. Стало неожиданно тихо.       Ронд Ковальски неуклюже полз позади Асты, иногда врезаясь лицом в босые пятки товарища и пыхтя. Астари слышал собственное сердцебиение. Он впервые оказался в столь тесном помещении, и, наверное, если бы не потоки воздуха и наличие друга, он бы запаниковал.       Где-то неподалёку, действительно, жужжал вентилятор, размалывая воздух широкими лопастями. Астари отчего-то это успокаивало, помогало сосредоточиться. Он погрузился в собственные мысли, представляя как движутся те самые лопасти, как они создают потоки ветра. Мальчик медленно моргнул, а когда вновь открыл глаза, узкий коридор словно покачнулся и сам собой начал двигаться.       Аста не сопротивлялся, он расслабил ноги и руки, и, подобно ежу, свернулся в клубок и закрыл глаза окончательно. Что-то не ощутимо толкнуло его в бок. Туманное облако, внезапно возникло в мыслях Асты, отчаянно пытаясь открыть несуществующий рот. Оно то становилось большим и чернело, то сжималось в маленький комок, больше похожий на плотный ватный шарик.       - Аста, — звало облачко, повторяя его имя снова и снова. Абстрактно, расплывчато и глухо, словно сквозь толщу воды.       А затем где-то внизу стало резко больно и мальчик открыл глаза.        - Аста! - воскликнул Ронд сквозь слёзы, — я думал, что ты умер, Аста! Астари проморгался, приходя в себя, коридор перестал двигаться, сзади ревел Ковальски, захлёбываясь соплями и слезами.       - Я думал, ты умер, — повторил Ронд, — и я запаниковал и…       Резкая боль где-то в пятке пришла вместе с осознанием происходящего, и Аста болезненно поморщился и зашипел, — ты укусил меня!       - Но ты внезапно остановился и больше не двигался, я правда думал, что ты умер! - захныкал Ковальски, — и я тебя укусил, чтобы проверить, — Ронд снова всхлипнул, — я кажется, перестарался и откусил тебе пятку, но ты зато живой!       Астари почувствовал, как в носу неистово закололо, ему действительно хотелось заплакать от боли.       Но, признаться, эта острая боль, и правда, помогла ему прийти в себя и разглядеть, что находится впереди.       Узкий коридор вентиляционных шахт значительно расширялся, уходя в небольшое помещение, вместительностью от силы на двоих, вверх по стене уходила пожарная лестница.       - Должно быть, эти коридоры принадлежат нашему этажу, а если мы поднимемся по лестнице, то попадём в шахты, ведущие на площадку или другой какой-нибудь этаж, — предположил Аста, — догоняй, сурок!       Бедняга Ронд всхлипнул в последний раз, и пополз дальше за другом. Оба остановились у самой стены с лестницей. Только тогда Астари смог увидеть перепачканный кровью рот мальчишки.       Ронда немного потряхивало, но почувствовав какую - никакую свободу, он тут же вытер лицо о края собственной майки.       - Мне уже кажется, что это не очень хорошая идея, — прогундел Ковальски, задрав голову к верху, — вдруг мы упадем и разобьемся? Нас не найдут в этих шахтах и мы умрём, Аста! Мы умрём и останемся тут гнить!       - Да помолчи ты хоть немного! - шикнул Астари, привалившись к стене спиной, — мы и так, и так подохнем, если продолжим бездействовать.       - Ты видел Чеса?       Ронд замер. Чес был их старшим товарищем и верным другом. Он научил мальчишек многому, вместе с ними рисуя карты и планируя побег.       - Старина Честер сам на себя не похож, да? - продолжил Астари, глядя на Ковальски, — разве это не равноценно смерти?       Ронд Ковальски покачал головой, — я хочу увидеть маму и папу, — вдруг неуверенно прошептал он, — они же у меня есть, Аста?       Астари замер. От слов "мама" и "папа" веяло теплом и уютом, но никто и никогда в Городке не видел своих родителей вживую.       Отца и мать приютышам заменила нянька Аргентина и несколько рабочих на этаже.       Аргентина научила их основам арифметики и приучила читать, предоставила детям книги, еду и место для сна, однако, Аста и другие не слышали от неё ни единого ласкового словечка. Кухарка, грузная тётка, с виду похожая на Фрекен Бок, зачастую только ворчала и поругивала детей, называя "мелкими спиногрызами" или грозилась оставить их без еды за не послушание.       Был ещё уборщик. Высокий молчаливый дядька, тенью шныряющий по коридорам со шваброй в руке. По ночам, Аста часто слышал стук колёс его тележки и методичное шарканье метлы о пол.       Вспомнив чёрную, немного сгорбленную фигуру страшного уборщика-разнорабочего, Аста невольно подумал, что им крупно повезло не наткнуться на него сегодняшней ночью. Старикашка наверняка бы поднял шум и мальчишки не отделались бы просто наказанием.       - Если у нас и были мама и папа, — немного заторможенно ответил Аста, — их, наверное, давно убили.       Ронд отвёл взгляд и поджал губу. На его лице, в полутьме шахт, Аста прочёл горечь и обиду за сказанные им слова.       - Ну, может быть, я и не прав вовсе, — добавил он, тяжко вздохнул и встал на ноги, протягивая руку младшему товарищу, — пошли, Сурок, — хмыкнул Аста, — даже если и так, мы найдём за пределами приюта тех, кого ты сможешь назвать родителями.       Сурок шмыгнул носом и кивнул, спешно утирая выступившие слёзы.       Они сбегут.       Он хотел в это верить.