Марионетка. Место под солнцем.

Глава 1.

Всё, что оставалось доктору Брэйсон, это ждать. Ждать долгие три года и готовиться к процедуре разморозки креокамер. Процедура, сама по себе, была не долгой, но лишь одно неверное движение способствовало гибели ни в чём не повинного ребёнка. Понимание этого было, видимо, только у нескольких человек. Очередная бессонная ночь, потраченная на бессмысленное созерцание полу раскрошенного потолка, давала о себе знать и даже утренний кофе никак не хотел придавать бодрости. Доктор Брэйсон несколько долгих минут наблюдала за тем, как тают кофейные зёрна на дне фарфоровой чашки. Спутанные рыжие волосы лезли в лицо, а глаза, полные сонного гноя, слипались, из-за чего по щекам невольно текли слёзы. — Господи, избавь меня от этого, — на кухню прошла высокая и стройная женщина, чьи чёрные, словно смола, немного сальные волосы были забраны в очень аккуратную шишку на голове. — И вам доброе утро, доктор Бэсс, — вяло отозвалась Брэйсон. Она сделала глоток из чашки и широко зевнула, прикрыв рот рукой. — Отвратительно, — поморщилась доктор Бэсс, — как вы можете пить такую гадость? — Очень даже полезно, — отмахнулась доктор Брэйсон. За три года она слишком привыкла к излишней строгости Агаты Бэсс. — О, да, — саркастично ответила Агата и развела руками, — противная горькая жижа с содержанием углеводов, сахарозы, целлюлозы, пектиновых веществ и высокомолекулярных полисахарид, разумеется, самый полезный напиток на планете. Я начинаю сомневаться в том, что вы высококвалифицированный доктор, Клэр. Доктор Брэйсон где-то внутри невольно вздрогнула. Её редко звали по имени. — Я думаю, что во время перерыва и в личной жизни, научные термины это уже слишком, — аккуратно произнесла Брэйсон, заправив прядь волос за ухо. — У вас нет личной жизни, — доктор Бэсс зло усмехнулась. Это была жестокая правда. Сколько Клэр Брейсон себя помнила, вся её жизнь состояла из научных доводов и экспериментов. В возрасте шестнадцати лет, она, будучи жителем солнечного города, расположенного где-то на юго-востоке, окончила школу и поступила на врача. Юная Клэр каждой клеточкой тела хотела помогать людям и лечить разного рода заболевания. Клэр всеми фибрами души стремилась к чему-то возвышенному и правильному поэтому когда шесть лет обучения на медицинском и получение квалификации, обернулись работой с чипироваными детьми в лаборатории, собственная мечта дамокловым мечом застыла над головой Клэр и утянула женщину в самую бездну. Каждый год в лабораторию партийно поступали дети шестнадцати лет, и каждый год доктор Брэйсон сопровождала их на разного рода процедуры и операции, а затем и вовсе, Клэр стала проводить их сама. Доктор привыкла видеть изможденные сутулые силуэты новичков, слышать детский плачь и крики, осознавать во время операций то, что в её руках находится чья-то жизнь, чувствовать, как эта самая жизнь бьётся в её руках как силках от безысходности, потому что именно эти руки не сулят ничего хорошего. Доктор Клэр Брэйсон терпеть не могла свои руки, перепачканные по локоть в чужой крови, которые время от времени предавались лёгкому нервному тремору, не в силах поднять даже фарфоровую чашку, когда женщина была наедине с собой. — Кстати, — Агата Бэсс вторглась в ход мыслей Клэр, прерывая его и переключая внимание на себя, — капитан Уилстон хочет как можно скорее сформировать новый отряд. Небрежно брошенные коллегой слова окончательно отрезвили сонную Клэр и придали некой бодрости, сон как рукой сняло. — Значит, в ближайшее время мы должны будем прервать крио-процедуру, — задумчиво ответила доктор Брэйсон. — Всё верно, — на пороге кухни возник высокий, широкоплечий мужчина, с проседью в волосах. Его взгляд лучился уверенностью, но доктор Брэйсон, кажется, рассмотрела такие же, как у неё синяки под глазами и печальную усталость. Агата Бэсс мгновенно выпрямилась, заправляя выбившиеся из причёски пряди волос за ухо и смущённо улыбнулась. — Капитан Уилстон, — нервно выдохнула напарница Клэр, кокетливо прикусив губу. Доктор Брэйсон удивлённо приподняла одну бровь. Поразительно, как может измениться человек, в присутствии объекта своего обожания. Сама доктор Брэйсон вновь перевела взгляд на Капитана. Казалось, он и не замечал ничего вовсе. Измождённый, немного грубый на вид, с огромным количеством медалей на груди, Уилстон казался Клэр абсолютно пустым человеком, далёким от чего-то возвышенного таким же, как она сама. Не раз с его уст слетали тщеславные фразочки. Он несомненно гордился своими достижениями, и, возможно даже считал себя кем-то важным, хотя по факту был просто пушечным мясом. Таким же, как несчастные Чипы. — Доктор Брэйсон, доктор Бэсс, — Уилстон широко улыбнулся и приветственно кивнул, переступая порог кухни. В этот же момент, Клэр заметила за спиной у мужчины ещё кого-то. Совсем юный парнишка, лет девятнадцати, быть может, немного старше, такой же высокий и широко плечий, но куда более измождённый, чем капитан. Он так же смело переступил через порог, следуя за Уилстоном, и сердце доктора Брэйсон замерло. В районе висков с левой стороны, у парня была встроена металлическая пластинка. Огонёк посередине пластинки мигал с бешеной скоростью, сменяя цвет с алого на зелёный и обратно, а вены вокруг неё были вздуты настолько, что, казалось, вот-вот лопнут. — Что с ним? — Клэр беспокойно подскочила на ноги. — Это Чип, — небрежно отмахнулся Капитан, вызывая своим безразличием бурю отрицательных эмоций в груди и сильное желание наотмашь его ударить. Тем не менее, сдержавшись, Брэйсон подошла к Чипу, осторожно осматривая. — Я вижу, что это Чип, — процедила Клэр сквозь крепко сжатые зубы, — что с ним? Почему пластина в его голове так себя ведёт? — А, это, — Капитан Уилстон словно вспомнил о чём-то важном, — собственно, для этого я вас и искал, доктор Брэйсон, — Ухмыльнулся мужчина и махнул рукой, — почините его. На последней спец операции, пластина вылезла наполовину и теперь сбоит. Пока его мозг окончательно не поджарился, сделайте что-нибудь. Это очень ценный солдат. Доктор Брэйсон осмотрела парня с горечью во взгляде. Рослый, светлый, с голубыми глазами, но без единой эмоции на лице. Как же ему, должно быть больно. Медлить было нельзя. — Как тебя зовут? — осторожно спросила Клэр, перед этим тяжко вздохнув. — Честер Брэйв, — в твёрдом голосе парня, доктор уловила хрипотцу. — Пойдём, Честер, — женщина выпрямилась, поджав губу. — Доктор Брэйсон, вы слишком печётесь о Чипах, — Уилстон в наглую отпил кофе из её чашки, устроился поудобнее на стуле и откинул голову назад. Теперь он был занят созерцанием потолка, а напарница Клэр, доктор Агата Бэсс — любованием его шеей. Клэр ничего не ответила. Она лишь неопределённо пожала плечами, и, отвернувшись, скривилась. Осторожно развернув Честера Брэйва за плечи лицом к выходу, она скрылась вместе с ним за дверью. *** Привычно миновав на лифте несколько этажей, Клэр прошла в кабинет для осмотров. Каждый раз, когда доктор Брэйсон заходила в этот кабинет, она ощущала неимоверное давление на грудь, и почти задыхалась в застоявшемся запахе медикаментов и хлорки. Хлорка замечательно перебивала запах крови. Доктор Брэйсон усадила Честера Брэйва на стул и стала осматривать его чип. Взяв пинцет, предварительно обработанный в спирте, женщина попыталась сдвинуть пластину немного влево, туда, где она и должна была находиться, однако, это было бесполезно. — Нужна операция, — как можно более безразличным тоном произнесла Клэр и сдвинула пластину обратно, отстранившись. — Сколько тебе? Принимаешь стероиды? — Двадцать, — по-прежнему хрипло, но твёрдо ответил парень, — два раза в неделю примаю Придаотермин. Доктор Брэйсон уронила пинцет. Придаотермин — новшество, придуманное человечеством года два назад. Безумно сильный ноотроп, стимулирующий мозговую деятельность. Как оказалось, этот препарат по началу неплохо сочетался с мозгоконтролирующими пластинами и поддерживал мозговую активность чипов. Малой дозы вполне хватало, чтобы чип работал исправно и через тонкие нити каналов, без особого вреда, в мозг поступала нужная информация. Однако, стоило лишь немного повысить дозировку, и препарат мог поспособствовать усиленному апоплексическому удару. Сосуды головного мозга лопались один за другим, и наступало острое нарушение мозгового кровообращения. Кровь переставала поступать в клетки мозгового вещества, а они, в свою очередь, теряли доступ к кислороду и начинали отмирать. Треклятый чип лишь усугублял инсульт головного мозга, продолжая подавать информацию и создавая риск полного перенапряжения чреватого ужасными последствиями, вплоть до летального исхода. — Это ужасно! Это просто ужасно! — Не сдержавшись воскликнула доктор Брэйсон, — Тебе нельзя было принимать столько ноотропов! Половину таблетки раз в неделю было бы достаточно! — Я капитан своего отряда, — так же спокойно ответил Честер. — Да хоть мировой армии, — отчеканила в ответ Клэр, — о чём думал этот придурок Уилстон! Казалось, на лице Честера Брэйва появилась слабая улыбка, — полагаю, он и правда придурок, — за этим последовал хриплый смешок. — О боже, твой чип и правда сбоит, — доктор Брэйсон закрыла рот рукой, в то время как Честер осторожно повернул голову в сторону рабочего стола Клэр. Он не увидел там почти ничего примечательного: обычный белый стол с множеством ящиков, на поверхности стола — стопка тетрадей и карточек, старая, но очень яркая, раскалённая до предела железная лампа, пара органайзеров с ручками и остро заточенными карандашами и… — Эта игрушка, — заторможенно произнёс парень, приложив все усилия, чтобы моргнуть пару раз. Клэр заметила, что его пластина вновь стала красной. — Эту игрушку обронила одна из моих пациенток, — осторожно ответила Брэйсон. Было странно впервые вести осмысленный диалог с одним из чипированных. Честер Брэйв медленно встал со стула и, подойдя к столу, взял плюшевого ослика в руки. Доктор Брэйсон застыла и могла лишь поражаться тому, как любовно огладил он криво сшитую игрушку, рассматривая, вспоминая, и, в конце — концов, прижимая её к груди. — Соня, — отчётливо произнёс парень. Клэр осторожно подошла к нему-что Соня делает здесь? Доктор Брэйсон положила руку на плечо Честера Брэйва, немного сжимая в поддерживающем жесте. Всё произошло слишком быстро. Всего лишь за одно мгновение Клэр ощутила чужие руки на своей шее, и большие пальцы с силой сжали горло. Женщина сдавленно захрипела. Парень душил её со зверской силой, а по щекам его не переставая текли слёзы. — Соня! Моя сестра! — Прорычал Честер, пока доктор Брэйсон отчаянно старалась поймать хоть малейшую дозу воздуха, закрывая и открывая рот, словно беспомощная рыба на суше. — Ей должно быть четырнадцать, она должна быть в Городке, почему она здесь?! «Почему моя сестра здесь? " — эти слова, столь болезненные, столь отчаянные, с нотками разочарования и ужаса в голосе, Честер Брэйв повторил несколько раз, не обращая внимание на то, как задыхается от удушья Клэр в его руках. Отголоском. Лишь Отголоском женщина услышала ещё чей-то голос. Далёкий и туманный. Перед мутнеющими от бессилия глазами отчётливо всплыли воспоминания: серая, ничем не примечательная палата, врачи в белых халатах и мозоли. Кровавые мозоли, стёртые на запястьях и лодыжках о грубые кожаные ремни. Собственная грудь вздымается высоко и быстро, до боли в лёгких, а сердце тревожным набатом бьёт по барабанным перепонкам. Хрипит. Собственный голос хрипит, но Клэр остервенело продолжает кричать. «Мне нужно увидеть сына, пожалуйста! Дайте мне хотя бы его увидеть! " В этот же момент, доктор Брэйсон вновь почувствовала свободу и открыла глаза, жадно хватая ртом воздух. Честер Брэйв стоял напротив и ошарашенно, даже с ужасом, смотрел на собственные руки. Казалось, он только сейчас осознал всё происходящее. — Я не хотел, — парня била мелкая дрожь, — я не хотел причинять вам вред, доктор… Клэр осела на стул, фокусируя свой взгляд на одном из органайзеров, приводя мысли в порядок и запасаясь кислородом. Собственные руки и ноги неистово дрожали. — Соня, — осторожно прохрипела женщина, тут же закашлявшись и поглаживая горло ладонью, — Соня здесь, потому что Городка больше нет. Многих детей забрали повстанцы, а остальных перевезли сюда и подвергли заморозке три года назад. — Три года назад, — неторопливо, стараясь осмыслить чуть ли не каждую букву произнёс Честер Брэйв. Его потерянный взгляд тревожно забегал по комнате, пока не остановился на лице доктора. Клэр кивнула, — Ты потерялся во времени? Что последнее ты помнишь? — Операционную, — всё ещё немного тормознутым, но уже более уверенным голосом произнёс Честер. Его самосознание медленно, но верно возвращалось. Огонёк пластины мигал красным, постепенно бледнея.