Only with you

      Глаза Черён словно тухнут, стоит ей услышать ответ. Она жестом зовёт девочек за собой. Они покидают игровой зал и устраиваются за столиком у окна. Никто не решается нарушить гнетущую тишину. Черён что-то бормочет под нос, но вскоре повторяет уже громче:       — Не думаю, что Рюджин оценит, если я всё расскажу, но лучше сейчас, чем ждать ещё таких «случайностей». — Она морщится, цокая на последнем слове.       Юна опускает взгляд, догадываясь, о чём пойдёт речь, хоть всё ещё и не понимает, как это связано. Джису и Йеджи невольно ёрзают.       — Второй год средней школы. К нам перевели новенькую, её звали Мэй. Она удивительно быстро нашла общий язык с Рюджин. Всего месяц — и они смогли понимать друг друга с полуслова. Я поначалу подумала, что у меня «увели» лучшую подругу, но… — на губах грустная улыбка. Черён тихо усмехается. — Рюджин влюбилась. Честно, я никогда не видела, что бы у неё так горели глаза.       Она ненадолго затихает, но Юна тут же подхватывает:       — Всякий раз, когда я видела их вместе, Рюджин выглядела так, словно рядом с ней не девушка, а сбывшаяся мечта.       Черён прыскает, но тут же прикрывает рот рукой. Йеджи, как щенок, склоняет голову на бок, а Джису позволяет себе приулыбнуться, чувствуя, как напряжение девушек ненадолго развеялось.       — Простите. Просто, подумала, что сравнение удачное. Если бы у Рюджин появился дракон, она бы и правда так же на него смотрела.       — Дракон? — Йеджи переводит взгляд на Юну.       — Да, она их обожает. Сколько себя помню, она хотела дракона, но, увы, мы не в сказке.       — И мы отвлеклись. — Голос Черён звучит глуше и серьёзней. — Они начали встречаться в 15. Про них можно было сказать «две половины одного целого». Мэй всегда была рядом. Ни на шаг не отходила, особенно, когда отца Рю не стало… — Юна давит всхлип, и Черён затихает. Девочки печально вздыхают.       Джису тут же подходит ближе, обнимая девушку за плечи. Йеджи осторожно гладит по руке.       — Всё нормально. Правда. — Она спешно вытирает повлажневшие глаза и натягивает улыбку. — Мы сейчас про Рюджин всё-таки говорим.       — Хей, папа был для тебя также важен, как и для неё. — В ответ Юна лишь кивает, поджимая губы.       — И всё же, объясни про подарок. Так ничего и не понятно. — Джису лишь кивает на слова девушки. Йеджи продолжает внимательно слушать.       — Хотела с лирики начать, — приулыбнулась Черён. — Ладно. Суть в том, что его не стало за пару месяцев до дня рождения Рю. Понятно, что праздновать у неё не было никакого желания. Вот Мэй и придумала вытащить её на прогулку после школы. Не без труда, конечно. Они пошли в парк, где был тир, постреляли, вроде как развеялись. Рюджин выиграла какого-то медведя для Мэй, а та в ответ подарила плюшевого кота. Точно такого, как ты, Йеджи, только побольше. И, чтобы Рюджин не отвертелась, сказала, мол это твой приз за победу…       — Ох, вот я дура, — Йеджи вздыхает, отводя взгляд к окну, а Юна заметно бледнеет, замирая.       — Так вот откуда был тот кот. — Нервно сглатывает, поправляя волосы. — Единственная игрушка, которую она никогда не разрешала брать.       — Простите, но что в этом такого? — Не понимает Джису. — Ну, да, совпадение странное и, возможно, не очень приятное, но это же просто игрушка.       Юна отрицательно мотает головой, ударяет себя в лоб и глухо мычит, пока Черён объясняет:       — Проблема не совсем в игрушке. Йеджи буквально передала ей «привет» с того света этим подарком.       Девушка медленно переводит взгляд от окна к подругам, ошарашенно таращится, нерешительно произнося:       — Только не говорите, что…       — Она погибла в прошлом году. — Подтверждает неозвученную догадку Юна.       Черён нехотя добавляет ключевое:       — Рюджин отнесла игрушку на могилу Мэй, в её день рожденья.       Руки Йеджи начинают заметно дрожать, пока Джису пытается взять их в свои.       — Спокойно, ты этого не знала. Йеджи, ты не могла это предвидеть.       — Что я натворила…       — Всё нормально, Йедж… — голос Джису слышится будто издалека. Юна и Черён тоже начинают что-то говорить, но, словно в немом кино, не слышно ни звука. Йеджи высвобождает руки из ладоней подруги, подпирая голову.       — Что я натворила…

***

      Йеджи была уверена на все сто пятьдесят процентов, что Рюджин больше не захочет её видеть, однако, жизнь в который раз стремилась показать, что математик из неё совсем никудышный. Девушка на пороге её квартиры тому подтверждение.       — Рюджин? — Ещё немного подобных неожиданностей — и её глаза расширятся до корейских стандартов.       — Ты забыла, что сегодня занятие?       — Д-нет. Скорей, не думала, что ты придёшь…       — Погода оставляет желать лучшего, конечно, но это не повод отсиживаться дома. — Она безразлично пожимает плечами. — Если хочешь, я могу уйти.       — Нет-нет! Проходи.       Если Рюджин решила сделать вид, будто ничего не произошло — пусть так. Извинения сейчас явно последнее, что ей захочется слушать.       Сказать, что занятие проходит напряженно — ничего не сказать. Пока Рюджин старательно притворяется, будто занята тщательной проверкой вычислений, Йеджи бегает глазами по комнате, боясь даже смотреть в её сторону. Край футболки вконец измят.       Телефон издаёт протяжный гудок, уведомляя о новом сообщении. Рюджин ненадолго отвлекается, быстро пробегая глазами по экрану. Губы чуть приоткрываются, но тут же сжимаются плотнее. Она отчего-то хмурится.       — Что-то не так?       Ответ ей давать не спешат. Рюджин постукивает пальцем по экрану, медленно выдыхая.       — Да так, мама с днём рождения поздравила.       — Разве он был не вчера?       — Вчера. Ну да кого это волнует. — Рюджин отодвигает телефон подальше и снова берёт тетрадь. Йеджи мысленно проклинает своё любопытство.       — Извини, это, наверное, не моё дело, но… — тетрадь с хлёстким ударом возвращается на стол.       — Верно. Это не твоё дело, так что предлагаю вернуться к математике. — Она старается ответить холодно, но тон непроизвольно повышается. — Если тебе так интересно, можешь вон, у Черён спросить. Она наверняка будет рада поделиться подробностями моей жизни.       — Ох, так ты знаешь… — Йеджи опускает глаза. — Она просто пыталась нам объяснить.       — Йеджи-онни, математика. — Рюджин передаёт ей карандаш, кивая на задачи. Её взгляд резкий, даже колючий. Становится не по себе и девушка молча кивает, переписывая решение.       Проходит немного времени, и Йеджи решается вновь попытаться завести разговор, но Рюджин опережает её.       — Я не люблю, когда меня или мою жизнь обсуждают за спиной, ладно? — Похоже, она подуспокоилась. Голос звучит мягко, даже слегка виновато. — Я знаю, что Черён не хотела ничего плохого, просто… легче от этого не становится. Не надо за меня решать, что я там почувствовала. Да, мне было неприятно. Страшно, чёрт возьми. Но я не собираюсь бросать работу из-за того, что мне что-то не понравилось. Закрыли тему Мэй. Если я решу, что ты или Джису должна что-то узнать, я скажу. Не рыба — говорить умею.       — И всё-таки прости, что так получилось. Мне правда жаль.       — Тогда я извиняюсь, что сорвалась. Квиты? — Йеджи радостно кивает, расплываясь в улыбке.       — Отлично, возвращайся к решению. Милая моська тебя от математики не спасёт.