Драпировка дракона.

***

Гарри поднял брови, когда посмотрел через плечо на метку на своей спине в заколдованном зеркале. Это было - нечто. Он даже не знал, что метки родственных душ могут быть такими большими. Огромный дракон раскинул крылья поперек спины, тонкая змеевидная голова покоилась на затылке Гарри, тело поднималось из пламени, которое изгибалось вдоль основания его позвоночника. Правая сторона тела дракона была светящейся красно-золотой, с вырезанными на ней формами пламени и завитками ветра. Левая сторона была черной, иссохшей, мертвой, с чешуей такой темной, что Гарри морщился, глядя на нее, и скелетным крылом и ногами. Единственным цветом в этой части его тела, кроме черного, был болезненно-зеленый свет, который окаймил чешую. Гарри на мгновение задумался, что это значит. Что Волан-де-морт был мертв и жив одновременно? Что Гарри был жив, но также и Повелителем Смерти? Что Волан-де-морт был таким же разрушительным, как дракон? Затем Гарри покачал головой и набросил мантию на отметину. Он стоял в Запретном лесу недалеко от Хогвартса. Игра света сквозь листья и тихое пение птиц вокруг него говорили о том, что наступила поздняя весна. Не то чтобы это имело значение. Если не брать в расчет размер метки души, Гарри уже бывал в таких мирах. Он уже находил Волан-де-морта и уничтожал его, или заключал в тюрьму, или обращал на другой путь. В некоторых из этих миров он также носил метку монстра. Гарри никогда не был с ним как родственная душа в любом случае. Его задача всегда была иной, а Волан-де-морт никогда не хотел родственную душу. В этот раз все будет так же.

***

Гарри бродил по краю территории Хогвартса, чтобы посмотреть, с каким временем он имеет дело. Он не беспокоился о том, что кто-то его заметит и поднимет шум. Смерть гарантировала, что Гарри будет выглядеть именно так, как ему хотелось бы, для любого, кто его заметит, будь то кто-то знакомый или кто-то неинтересный, но не чужой. Быть Повелителем Смерти должно было иметь и некоторые преимущества. Он сразу заметил, что хижины Хагрида там не было, а в траве была довольно большая впадина, куда приземлилось что-то впечатляющее. Гарри кивнул. Он был здесь в то время, когда Реддл был еще студентом. Впадина возникла из-за грандиозной шутки, устроенной командой Гриффиндора по квиддичу за несколько лет до этого, и только постепенно заживала. Немного необычно находиться здесь, когда монстр был студентом, но не так уж и сильно отличается от обычного. Гарри вбежал в вестибюль и огляделся, безжалостно подавляя волну неприятных воспоминаний. Пустые коридоры, за исключением нескольких учеников, плетущихся по ним. Ладно. Это было между занятиями. Он направился к подземельям. Может быть, Реддл будет на уроке зельеварения или просто бродить там. Если ничего другого, то это даст Гарри возможность расспросить о нем Слизнорта. Сверху, на одной из лестниц, послышался топот ног. Гарри повернулся и посмотрел вверх, борясь с искушением принять защитную позу. Реддл бежал к нему. Гарри моргнул. Ладно. Также было необычно видеть Реддла бегущим так быстро. Большую часть времени он, казалось, думал, что это ниже его достоинства. Но так Гарри было легче его найти, так почему бы и нет? Реддл увидел Гарри и заторопился еще больше. Гарри ждал, размышляя, кем его увидит Реддл. Реддл резко остановился перед Гарри, тяжело дыша. Он был достаточно высок, чтобы выглядеть как ученик седьмого курса. – Кто ты? — потребовал он, не останавливаясь. – Ты меня не узнаешь? Реддл дернул головой вверх-вниз. Он слишком тяжело дышал, чтобы говорить в течение долгого времени, но, наконец, ему удалось сказать, после того как он явно заставил себя контролировать свое дыхание: – Моя родственная душа. Гарри уставился на него. Реддл всегда слишком сильно развращал свою душу, чтобы когда-либо чувствовать эту связь, независимо от того, как рано во временной линии Гарри прибыл. Гарри прочистил горло. – Ах, это странно. – Почему? Я чувствую связь. Гарри не мог, но он просто моргнул и сказал: – Ну, ты не видел мою метку. Ты можешь ошибаться на этот счет. Иногда люди так сильно хотят почувствовать связь, что… – Я не ошибаюсь, — прервал его Реддл, резко и нетерпеливо, но это было как минимум знакомо. – В тот момент, когда ты ступил на землю, я почувствовал, как во мне просыпается дракон. Я знаю, кто ты. – Дракон? – Твоя метка - дракон, не так ли? – Да, но это вряд ли означает... Гарри остановился, потому что Реддл изменился. На руках Реддла выросли тяжелые когти, которые блестели, словно были сделаны из стали. Он повернул голову, и Гарри увидел, что его глаза стали яркими, пылающе-алыми, что означало, что он все больше становится Волан-де-мортом. Гарри сконцентрировал свою магию, готовый направить ее вперед, но Реддл открыл рот, и Гарри увидел чешую вдоль его удлиняющихся челюстей, его раздвоенный язык, мерцающий между клыками, и завитки пламени, танцующие вдоль его языка. Гарри уставился. Реддл опустил руки и вернул себе человеческое лицо. Его глаза сияли. – Видишь? — спросил он голосом, в котором звучало рычание. – Я дракон во всех смыслах, хотя я пока не могу полностью изменить свое тело. Это придет со временем и возрастом. А ты моя родственная душа. – Я все еще не вижу... – Родственная душа дракона - это также и его пара. Гарри моргнул. Он слышал о спаривании в контексте вейл и некоторых других людей, у которых была кровь существ, но это было... за пределами того, что он ожидал. – Я не думаю, что смогу быть таким для тебя, — тихо сказал он. – Почему нет? – Потому что у меня были родственные души, которые отвергали меня. – Это прозвучало бы как правда даже для легилимента вроде Реддла, потому что так оно и было. – И хотя эта метка новая, для меня она не стирает шрамы прошлого. Реддл полуулыбнулся. Это была самая страшная улыбка, которую Гарри когда-либо видел, в любой форме. Он протянул руку и положил ее на плечо Гарри, которое горело жарче, чем может быть просто кожа. – Не беспокойся об этом. – Что ты имеешь в виду? – Я предоставлю тебе все, что ты только можешь захотеть или в чем ты можешь нуждаться, — прошептал Реддл, понизив голос. – Все, чего тебе не хватало. Таковы драконы. Таковы партнеры. Гарри задумался, стоит ли ему паниковать. Он не паниковал, просто его застали врасплох. Он открыл рот, не зная, как отреагирует. Затем в коридоре раздался голос, сделавший это ненужным. – Том, мой мальчик! Дамблдор шагнул в поле зрения. Гарри выдавил легкую улыбку. Он не видел этого человека в пяти мирах, и ему было интересно, как тот отреагирует здесь и сейчас. В прошлом, когда он узнавал о миссии Гарри, он реагировал по-разному: от подозрения до помощи. (Он не всегда учился). – Здравствуйте, профессор. – Реддл не обратил никакого внимания на Дамблдора, даже на то настороженное, свернувшееся в клубок лицо, которое у него всегда было, когда Гарри был в одной комнате с ними обоими. Он продолжал смотреть прямо на Гарри. – Я только что встретил свою вторую половинку. – Итак, это был повод выбежать из класса Трансфигурации таким образом, что вы опрокинули стопку книг мисс Линден? Голос Дамблдора был веселым, но его глаза быстро метались между Гарри и Реддлом. Гарри мог понять, почему. Реддл, который хотел свою вторую половинку, мог быть причиной для беспокойства. Черт, он был за Гарри, а Гарри на самом деле не знал эту версию Тома Реддла. – Пожалуйста, передайте мои извинения мисс Линден, — сказал Реддл и протянул Гарри руку, согнутую в локте, чтобы тот ее взял. Гарри взял ее, чувствуя себя как во сне. – Ты можешь сделать это сам, Том, поскольку ты вернешься в класс вместе со мной. – Простите, профессор, но я заслуживаю немного времени, чтобы поговорить со своей второй половинкой. Дамблдор снова посмотрел на Реддла, затем на Гарри. Гарри попытался передать собственное беспомощное недоумение. Необъяснимо, но Дамблдор улыбнулся. – Ну. Возможно, я поторопился, решив, что у тебя будут неприятности. Наслаждайтесь прогулкой со своей второй половинкой, Том. – И он повернулся и пошел обратно вверх по лестнице в ту сторону, где должен был быть класс Трансфигурации. – Я... разве он не звучал так, будто собирался приказать тебе вернуться в класс? – Он действительно так звучал. – Глаза Реддла, теперь приглушенно-красные, сверкали от удовольствия. – Но он всегда говорил о силе родственных душ, пристально глядя на меня. Я подозреваю, что он слишком рад, что я нашел свою, чтобы беспокоиться об этом прямо сейчас. – Он сделал быстрый, широкий жест рукой в сторону дверей школы. – Пойдем? Все еще чувствуя себя словно во сне, Гарри кивнул и снова принял сопровождение Реддла, выходя на территорию поместья.

***

– Почему твои родственные души отвергли тебя? Они уже добрались до озера, прежде чем Реддл задал этот вопрос, но Гарри предположил, что его появление было неизбежным. – Они были самодостаточными, большинство из них. – Гарри выбрал самый простой ответ. – Они не хотели, чтобы родственная душа сделала их слабыми, вывела их за пределы самих себя. И некоторые из остальных тоже - не разделяли моих принципов, до такой степени, что мне пришлось уничтожить их, чтобы сбежать. Реддл взглянул на него, все еще застыв. Гарри посмотрел в ответ и не пытался скрыть движущиеся волны океана миров, которые заполнили его глаза. – Ты не отсюда, — сказал Реддл. В его голосе слышалось эхо рычания дракона. – Нет, — Гарри приготовился на случай, если Реддл нанесет удар. – Ты... откуда ты? – Мир, очень похожий на этот. Там ты был другим человеком, и мы не были родственными душами; в том мире не было таких вещей, как метки душ. Но ты убил моих родителей и вел войну под именем Лорда Волан-де-морта. Если бы ты не превратил меня в живой крестраж, я бы не пережил твое смертельное проклятие и не стал бы Повелителем Смерти. Реддл уставился на него в глубоком молчании. Гарри ждал. Он не рассказал ни одной версии Реддла правду о себе в нескольких мирах. Теперь, когда магия окружала его, не имело значения, если Реддл действительно прибегнет к насилию. Гарри просто сотрет его память. – И вот ты здесь, — прошептал Реддл. – И вот я здесь. – Ты сам решил прибыть сюда. – В том смысле, что я не сопротивлялся. Смерть - это тот, кто выбирает миры. Я могу отказаться остаться, но я не знаю заранее, в каком из них я окажусь. – Ты слуга Смерти? – Я был близок к этому всего несколько раз. Если ты думаешь, что я должен был сопротивляться и побеждать это, то - я могу только сказать тебе, что ты не знаешь, каково это. – Нет, — сказал Реддл со странным выражением лица. – И благодаря тебе я никогда не узнаю. – Я уничтожил так много других версий тебя, что потерял им счет. Я могу уничтожить и тебя. Слова упали в тишину, которая, казалось, распространилась вокруг них, как лужа ледяной воды, и рассеялись. Гарри сделал глубокий вдох. Он был уверен, что Реддл сейчас обернется против него, и Гарри уничтожит его, а затем проснется в другом мире, возможно, с еще одной меткой на спине. Реддл покачал головой, его лицо было на удивление спокойным. – Ты не представляешь, как долго я тебя ждал. – Свою вторую половинку. – Кем ты и являешься. – Да, но не так, как ты ожидал. Реддл рассмеялся. Гарри моргнул и прислушался к нему, наблюдая за ним, стоящим против света и неба, когда он откинул голову назад и рассмеялся самым искренним смехом, который Гарри когда-либо слышал от него. В любых версиях. – Все было не так, как я ожидал с того дня, как проснулся с драконом в душе, — сказал Реддл. – Знать, что я стану бессмертным не так, как я себе представлял, а потому что я дракон и не умру так, как умирают обычные люди? Да, это был шок. А знать, что я приму свою пару так же, как и свою родственную душу? Это было больше, чем шок. Но теперь ты здесь – Я... но тебя не смущает, что я изначально не из этого мира? – Почему бы и нет? – Я убил другие версии тебя. Можно сказать, что я не та пара или родственная душа, которую ты ждал. Реддл изучал его яркими, пульсирующими красными глазами. Затем он просто сказал: – Могу ли я увидеть твою метку? Гарри медленно кивнул. Может быть, как только Реддл увидит, насколько большой и странный знак, он оттолкнется. Не то чтобы Гарри действительно хотел, чтобы его оттолкнули, признался он себе, когда повернулся и сбросил мантию со спины. Вздох Реддла был как у умирающего лебедя. Он потянулся - Гарри понял это еще до того, как теплые как огонь пальцы коснулись середины его позвоночника - и Гарри вздрогнул и откинул голову назад. – Ты великолепен. Ни одна версия Реддла никогда не говорила ему ничего подобного, никогда. Не имело значения, был ли он Томом Реддлом или Волан-де-мортом, был ли он студентом или старше. Иногда он кричал вызов Гарри в лицо, но это было не... это было не... Гарри вызвал зеркало простым взмахом Бузинной палочки, а затем произнес еще одно заклинание, которое позволило бы ему видеть прямо позади себя. Он увидел свою метку, то, как пальцы Реддла скользили по красно-золотым чешуйкам на правой стороне тела дракона, и удивленное выражение на его лице. Он видел, как Реддл моргнул, видел, как он принял какое-то решение. Но Гарри все еще не знал, каким оно будет, пока Реддл не наклонился вперед и не поцеловал его в середину спины, точно в месте соединения живой и мертвой частей тела дракона. Возникла волна магии, столь глубокая и первобытная, что колени Гарри подогнулись. Он опустился и почувствовал, как Реддл поймал его, прежде чем он успел удариться о землю. Губы Реддла снова коснулись середины его спины, и он издал легкое шипение, глубокое, удивленное. Гарри мог понять слова, зарытые в нем, хотя это был не диалект парселтанга, который он когда-либо слышал. – Посмотри на себя, дорогой. Гарри снова откинул голову назад и посмотрел на себя в зеркало. Он все еще был полусогнут на руке Реддла, а лицо Реддла нависало над плечом Гарри. Его глаза светились каким-то огнем, от которого Гарри захотелось повернуться и поцеловать его, и поцеловать его... Он пошел на компромисс, так как не знал, хотел ли Реддл, чтобы он это сделал. Он протянул руку и положил ее на затылок Реддла. Риддл замер, наклонив голову в змеином жесте. Затем он прошипел: – Хочешь увидеть мою? – Я не знал, что твой там, — пробормотал Гарри и услышал, как у Реддла перехватило дыхание от звука парселтанга. – Но да, я думаю, мне бы очень хотелось его увидеть. Какая метка будет представлять его душу в этой реальности? Он никогда не видел ни одной из меток, которые носили другие Реддлы или Волан-де-морты. Реддл развернулся, хотя только после того, как поставил Гарри на ноги. Он наблюдал за Гарри через плечо, как тот провел палочкой взад и вперед над затылком, сделав его мантию прозрачной. Гарри почувствовал себя так, словно из него выбили все дыхание. На изображении был грифон, взмывающий в воздух с лесистого утеса. Под его когтистыми передними лапами лежал светящийся сапфир. Клюв грифона был открыт, и он, очевидно, кричал на что-то за пределами границ метки. Сияющая зеленая молния прорезала бок грифона. Защитный. Сильный. И дань уважения его бывшему факультету, о котором Гарри никогда бы не подумал. – Ты скажешь мне, что это значит? — прошептал Реддл. Гарри провел пальцами по отметине и рассеянно наблюдал, как Реддл вздрогнул, прежде чем ответить. – Я был гриффиндорцем, и шрам на моем лбу представлял собой осколок твоей души, которую я потерял из-за твоего смертельного проклятия, которое я пережил. – Он почувствовал толчок Реддла сквозь свои пальцы, но не оторвал взгляд от изображения грифона и не убрал от него пальцы. – Я был героем и защитником, потому что должен был им быть. Хотя должен признать, что не знаю, что символизирует сапфир. – Голубой часто является цветом неба. – Ну да. – Одна из первых вещей, которую я узнал на занятиях по знакам души в первый год, заключается в том, что синий - это цвет души. Знаки, которые показывают важность душ супругов друг для друга, часто включают синий цвет. Гарри почувствовал, как его пальцы остановились. Реддл издал недовольный звук и извивался на его руке, как кот, ожидающий, чтобы его погладили. Гарри сделал это, но его мысли были немного ошеломлены. – Ты думаешь, эта отметина показывает, что я защищаю твою душу? – Что еще это может быть? Я рассматривал разные способы бессмертия, прежде чем понял, что я дракон, в том числе крестражи, но я не мог позволить себе навредить душе, которую моя родственная душа может когда-нибудь разделить. Я полагаю, ты бы отверг меня, если бы я ее создал. – Ещё бы. – Какой у тебя тон голоса, дорогой. – Мой шрам был с крестражем. Я думал, что сказал это. Мне пришлось умереть, чтобы избавиться от него. Реддл повернулся и уставился на него. – Ты не сказал слово «крестраж», — прошептал он. — Я этого не знал. – Ну, вот что это было. – Гарри отвел взгляд, чувствуя себя так, словно кто-то закинул сеть и поймал его душу, когда она парила над головой. Теперь он чувствовал себя глупо, позволив ей улететь. – Я... я должен был знать, что это не сработает. Ты был монстром, который определял мою жизнь во многих мирах. Как ты можешь быть чем-то другим в этом? – Дорогой. Реддл склонил голову, сжимая руки Гарри и поворачивая их ладонями вверх. Гарри уставился на него. Он чувствовал притяжение знака души, подумал он сейчас. И мысль о том, что его лелеет кто-то такой же бессмертный, как он, собранный и удерживаемый силой дракона... Это было заманчиво. Но, возможно, именно поэтому Смерть послала его в этот мир, чтобы Гарри мог доказать, что его не соблазняют такие ситуации. – Я буду дорожить тобой всегда, — прошептал Реддл. Он наклонился и коснулся губами ладоней Гарри, и Гарри ахнул, когда по его позвоночнику пробежали мурашки удовольствия. – Я ждал тебя меньше лет, чем ты охотился за версиями меня, я уверен, но все же. Я бы никогда тебя не бросил. Я бы никогда от тебя не отвернулся. Я бы никогда тебя не боялся. И я думаю, что это то, о чем тебе стоило беспокоиться, не так ли? Гарри сглотнул. То, как он взаимодействовал с Реддлом или Волан-де-мортом в других мирах, не всегда было идеальным. Иногда он раскрывал свою силу другим людям, либо случайно, либо потому, что считал, что это лучший способ убедить их помочь с Реддлом. Ничего хорошего из этого не вышло. – Я буду там, — сказал Реддл, его дыхание было теплым порывом воздуха в середине рук Гарри. – Я никогда не сверну, никогда не решу, что есть что-то важнее тебя. Из-за метки на твоей спине я знаю, что ты будешь чтить дракона во мне. – Он поднял глаза, и его глаза больше не были просто красными, а были красно-золотого цвета пламени на метке Гарри. – Я буду чтить грифона в тебе. – Это кажется неожиданным для человека, о существовании которого ты не знал два часа назад. – Если бы ты знал... Гарри уставился на полуотвернутое лицо Реддла. В его голосе звучала тоска, которая, как подумал Гарри, могла быть ответом на эту загадку. Но он все равно спросил. – Если бы я знал? Реддл поднял голову полностью, и выражение его лица было таким обнаженным от тоски, что Гарри невольно пошевелился от дискомфорта. Конечно, он знал Реддла, возможно, лучше, чем кто-либо другой мог бы утверждать, включая самого Реддла. Но это было что-то новое. Его собственная тоска внезапно пронзила его. Новизна была достаточно редка в такой жизни, как у него. – Если бы ты знал, как я был одинок, как сильно я тосковал по своей второй половинке, — прошептал Реддл. – Услышав, что метка на моей шее что-то значит и что это больше, чем странное родимое пятно или галлюцинация, я спасся. Я мог бы возвращаться в мир магглов каждое лето, зная, что когда-нибудь я не буду один, что кто-то ждет меня. Ты значил для меня все задолго до того, как я тебя узнал. Он покачал головой, и странная улыбка промелькнула на его лице. – А потом на третьем курсе проснулся дракон, и я узнал, что моя родственная душа также будет моей парой. Я бы никому этого не сказал, но - драконы копят сокровища. Меня спрашивали, что бы я выбрал для копления в первую очередь, когда мое наследие проявится полностью. – Его пальцы немного дрожали, когда он потянулся к Гарри. – Я никогда им не отвечал, но я всегда знал. Гарри чувствовал, будто он стоял там, а миры кружились вокруг него. Он мог бы повернуться и убежать, подумал он. Он мог бы отвергнуть будущее, которое предлагал ему Реддл, мир, в котором он останется и будет жить со своей второй половинкой, а не пытаться уничтожить его. Но зачем ему это делать? Конечно, он хотел родственную душу. Конечно, он был нетерпелив и взволнован в первом мире, где на его коже появилась метка, и он узнал, что она означает. Но он навсегда отказался от надежды с первым Волан-де-мортом, который отверг его. Возможно, ему следовало быть более оптимистичным. Он тихо сказал: – Да. – Что? – Дыхание Реддла прекратилось, и он уставился на Гарри широко раскрытыми карими глазами, в которых больше не было ни капли красного или золотого. Гарри провел пальцами по волосам Реддла, впервые прикоснувшись к ним. Реддл вздрогнул и полузакрыл глаза, словно рептилия, греющаяся на солнце, повернув голову в сторону и вверх, к прикосновению Гарри. Волосы у него были мягкие. Это не был мир Гарри. Реддл не был Волан-де-мортом Гарри. Он был новым. Гарри был абсолютно уверен, что ни одна из версий Темного Лорда, с которыми он когда-либо сталкивался, не имела драконьего происхождения. Он был бы глупцом, если бы отверг его. И он мог показаться странным почти каждому жителю миров, в которых он появлялся, но он не был дураком. – Да, я буду твоей родственной душой. Твоим партнером. Я останусь с тобой. Реддл посмотрел на него в полной тишине, а затем рванулся вперед и схватил Гарри за плечи. Его руки были теплыми, как огонь под кожей, но Гарри не испугался. Чтобы напугать его, требовалось гораздо больше, чем когда он был подростком. – Да, — прошептал Реддл. – Да. – И он поцеловал Гарри так сильно, что у того закружилась голова, а рот открылся прежде, чем он успел сообразить, что делает. Гарри даже не мог описать поцелуй. Это было похоже на погружение в глубочайший космос, и падение с метлы с драконом, держащим его, и на ту самую смертную сладость и жар рта Реддла. Он сжимал, он держал, его держали. Когда Реддл отстранился и снова провел рукой по плечам Гарри, он сказал: – Я никогда тебя не предам. Я всегда буду здесь. Я никогда тебя не покину. – Я тоже тебя не оставлю, — прошептал Гарри. – Я никогда тебя не предам. Ты никогда не будешь одинок. В яростном свете глаз Реддла Гарри видел, как горят все мосты, которые привели его сюда. Он мог представить себе ужасную реакцию людей, которых он знал, и даже себя самого всего несколько часов назад. Но эти вещи были в огне. И из их пепла возникло будущее.

***