На могиле

Коттедж Шелл на самой окраине Тинворта — место, выбранной Биллом и Флёр во многом благодаря своей уединённости. Но с тех пор, как в дальнем уголке сада появилась могила Добби, Свободного эльфа, над этой уединённостью нависли определённые (безрадостные) перспективы. Чему Биллиус Артур Уизли, естественно, был не рад. Кто вообще придёт в восторг от того, что его участок станет туристическим местом из-за захоронения Героя Войны? Однако запретить магам приезжать было бы решением откровенно скверным. Тем более что положение эльфов стало улучшаться во многом благодаря их роли во время Войны. И героизм Добби был одним из главных аргументов открытого письма Гермионы Грейнджер к Министру Магии Кингсли Брустверу, подписанного тысячами магов и наглядно показывающего, что оставить домовиков в их прежнем угнетаемом положении было бы чёрной неблагодарностью. Поэтому Биллиус Артур Уизли ограничился тем, что с разрешения местных властей поработал немного над ландшафтом и взял под сад другой кусок земли. А захоронение Добби оставил как есть. Кто-то (вполне возможно, что Молли Уизли) предлагал оформить могилу как полагается. Положить Добби в нормальный гроб, установить надгробие и памятник, подробно перечислить на мемориальной табличке все заслуги покойного. Но эта идея встретила негодование. Большинство посчитало, что: а) раскапывать могилы вообще дурной тон б) роскошь и пышность были чужды Добби при жизни с) в этой могилке есть что-то уникальное, трогательное, умиротворяющее. В конце концов, зала памяти Хогвартса, где с почестями были погребены Фред Уизли, Колин Криви и другие защитники замка, было достаточно. Здесь же гранитно-мраморное великолепие было просто неуместно. А ухаживать за могилой и поддерживать её в достойном состоянии взялась не кто иная, как Полумна Лавгуд. Каждую вторую среду в любую погоду она приходила сюда. Убирала с маленького красноватого холмика сухие листья, подсыпала на него немного грунта, не давая сравняться с землёй, подливала в стеклянную вазочку немного воды и ставила в неё свежие цветы. И, конечно, говорила. Говорила о Хогвартсе, о том, что заново проходит шестой курс вместе с Джинни, а Гарри и остальные доучиваются на седьмом, а параллельно помогают Ордену. Сообщала о том, что всё больше магов-аристократов, взяв за образец пример организации труда эльфов в Хогвартсе, начинают платить своим домовикам зарплаты и пенсии. Причём одним из первых, кто так поступил, стал Драко Малфой, после ареста отца ставший хозяином Мэнора. Полумна говорила о бесчисленных процессах над Пожирателями, во многих из которых она была свидетельницей. Рассказывала, что Хогсмид и Хогвартс за лето были полностью восстановлены, главным образом за счёт добровольной работы Отряда Дамблдора на каникулах. Передавала приветы от Гарри, Рона и Гермионы и извинялась, что ребята не могут прийти сами: слишком много работы. Приносила с собой письма от учеников Хогвартса и зачитывала их вслух. Иногда она брала с собой Невилла. Именно он в своё время и раздобыл аккуратную маленькую скамеечку, и обнёс этот клочок земли небольшим заборчиком, и притащил целый мешок маленьких гладких морских камешков, которыми они в четыре руки выложили неровные белые дорожки. Вот и сейчас, если присмотреться, можно увидеть две смутно знакомые фигурки, выходящие из коттеджа Шелл. Фигурки стоят на пороге, прощаются с хозяевами, обнимаются. Одна фигурка — маленькая, светловолосая, в лёгком, лимонного цвета пальто. Другая с тёмноволосым затылком, по меньшей мере на голову выше, и чуть ли не вдвое шире в плечах. Приближаясь к могилке, два гостя как всегда немного сдерживают шаг: неуместно как-то врываться в царство покоя галопом. Невилл достаёт из рюкзака маленькую лопатку и кажущиеся игрушечными грабли, одолженные ради такого дела у мадам Стебель. Разравнивает землю, подсыпает немного на могилу, хорошенько утрамбовывает. Полумна, морща лоб, перечитывает что-то в тетради, а потом решительно взмахивает палочкой. На большом камне, играющем роль надгробия, появляется лицо Добби — совсем как из воспоминаний Лавгуд. Полумна улыбается. Наливает в вазу воды из принесённой бутылки. Новых цветов не нужно: ещё на прошлых выходных Флёр принесла целый букет. — Хорошо здесь. Тихо. Красиво. Некоторые люди боятся смерти и всего, что с ней связано. Кладбищ. Фестралов. Отсюда же все суеверия. Невилл кивает. — Бывают вещи хуже смерти, — добавляет он, стараясь звучать не слишком грустно. Полумна поворачивает к нему голову. Затем крепко-крепко сжимает его руку. — Всё будет хорошо. Знаешь, я почти уверена, что с твоими родителями всё наладится. Война закончилась совсем недавно, пострадали многие. Наверняка сейчас целители всего мира будут пытаться помочь Британии. Где-нибудь да найдётся решение. Пока они не там, — Полумна глазами указывает на могилу, — всё можно исправить. Только нужно верить. — Верю, — кивает Невилл. И закатное солнце окрашивает камень-надгробие в золотой цвет. А потом и волосы Полумны. Действительно, всё будет хорошо. Невилл верит.