Тебе все можно

Жизнь Крисси Каннингем была идеальной. Великолепный дом, парень красавчик, популярность, красивое личико, и, конечно же, отличные оценки. Крисси была девушкой-сказкой. Кажется, рядом с ней и цветы пахли лучше и солнце светило ярче. Так о ней думал Эдди. А он о ней действительно думал… Сидя на трибунах школьного стадиона, наблюдая за тренировкой черлидирш. — Девчонки, они же как пришельцы. Пришельцы конечно классные, но… и те, и те способны сожрать твой мозг и вырвать сердце прямо из груди, это пугает до чертиков. Эдди? Ты слушаешь вообще? — спросил Уиллер, который уже пол часа раздражал Мансона своей болтовней о его фантастической девчонке, — Ты что, пялишься на эту Крисси Королеву Богательньких Сосунков Каннингем? Но разве ты не главный противник всех этих гламурных штучек с их отморозками бойфрендами? — Конечно, Уиллер. Но чтобы понять, чем же Крисси отличается от всех этих придурков, тебе стоит как минимум подрасти, и тогда, мои дорогой друг, ты сможешь полной мере оценить красоту женского существа. Она… Она… Она просто слишком хороша. Для меня, для своей своры богачей, для всех нас. Если бог и есть, то Крисси Каннингем, определенно, дар божий. — Неет, Эдди, как ты мог?! Ты только что разрушил весь мой мир. Ты не можешь быть влюблен в такую как она! Это против законов природы. — Нет нет, Майки, я не влюблен, мое сердце отдано парням из Металлики. Ну ты понял… Это другое. Не могу и не хочу вдаваться в подробности, так как ты, дружочек, итак узнал много лишнего. Возможно мне придется тебя убить, в случае если хоть одна живая душа узнает о том, что я здесь наговорил. В твоих интересах поддерживать мою репутацию, Уиллер. Для самой Крисси солнце уже давно не светило вовсе. Ведь солнце не светит тем, кто выблёвывает содержимое желудка, после каждого приема пищи. В такие моменты она совсем не красавица, с ее опухшим покрасневшим лицом и слюной, стекающей по подбородку. Совсем не принцесса, ведь принцессы не суют себе в глотку два пальца, чтобы после почувствовать приятную пустоту в животе и легкость тела. У Крисси всегда было отлично по математике, возможно благодаря тому, что она ежедневно вела в голове расчет калорий. Спроси ее хоть ночью, о том, сколько калорий в школьном обеде и Крисси даст правильный ответ. Она всегда ладила с цифрами. Особенно с цифрами на весах или на измерительной ленте. Скорее всего эти способности достались ей от мамы. Та радовалась больше Крисси, когда стрелка весов показывала меньшее значение, чем было вчера. И очень злилась, когда дочь с трудом натягивала свою черлидерскую юбку. Да, в таких случаях мама была крайне жестока с малышкой Крис. Она не ограничивалась колкостями в ее адрес, да и пощечин Крисси уже не боялась. Сидя в школьной столовой, рядом с Джейсоном, Крисси невольно заглядывается на девчонок столь аппетитно вгрызающихся в бургер или шоколадку. Рука машинально тянется к картошке фри и кладет ее в рот. Будь они прокляты, эти школьные обеды. — Хэй, Крис… Не стоит тебе пичкать себя этим дерьмом, давай лучше водички. Мы ведь не хотим чтобы девчонки из группы поддержки уронили тебя. Джейсон. Такой заботливый и внимательный парень, Крисси его определенно не заслуживала. Мама просто обожала его, и пугала дочку тем, что такой красавчик непременно бросит такую корову. — Да, Джейс, ты прав. Сама не знаю что это со мной. Даже не подумала об этом. — Тебе не нужно думать, принцесса. Для этого у тебя есть я. Не думать, не думать, не думать. Не думать о том, что Джейсон только что выкинул весь ее обед. Только не думать мешают возгласы какого-то лохматого парня, что вскарабкался на стол и теперь расхаживал по нему, словно дива по подиуму. Местный фрик Эдди Мансон, собственной персоной. В его адрес прилетали оскорбления, Джейсон даже встал, чтобы вложить свою лепту в унижение парня. Только того, это не трогало. Он сам высмеивал Джейсона и всех тех олухов, что пытались задеть его. Крисси почувствовала зависть. Она завидует какому-то фрику… Но черт возьми, как же уверен он был в себе. И как свободен. Вот бы и Крисси капельку его свободы… Возможно Эдди смог бы поделиться с ней граммом уверенности, свободы и счастья? За это, Крисси готова была заплатить столько, сколько он попросит. Начёркав во время урока записку с просьбой о встрече, Крисси незаметно сунула ее в руку парня. Она действительно собиралась купить наркотики? О, да! Ведь выхода для нее больше не существовало. Она пришла первая. Никогда раньше не бывала в этом месте в лесу. А ведь школа совсем не далеко, мало ли школьников шляющихся по лесу в поисках приключений? Если их застукают, боже, мама убьет ее! Какой же позор, отличница и любимица всей школы покупает наркотики, немыслимо! Появление Эдди напугало ее до чертиков. Стало совсем неловко. Вдруг, этот псих сейчас убьет ее прямо здесь, посреди леса… Ладони потели, присутствие Мансона с кейсом в руках нервировало, а желудок скручивало от голода. Но все пошло вообще не так, как представляла себе Крисси. Никто не собирался пытать или убивать ее. Эдди много шутил, а его улыбка была теплой. Сложно не улыбнуться в ответ на такую улыбку… Оказывается они разговаривают не первый раз. Ржавый гроб. Этого Крисси не смогла бы забыть, даже если бы захотела. Она не хотела. И Эдди теперь она уж точно не забудет. Уж точно не его улыбку… Удивительно теплый, этот сатанист Эдди Мансон. Он продал ей пакетик дури почти даром, и почему-то, ей это польстило. — У тебя бывает такое, что тебе кажется, будто ты сходишь с ума? — ее голос дрожал, а напряжение вернулось в тело, стоило ей только прикоснуться к запретному пакетику. — Да, каждый день! Неужели и ты, Крисси, одна из нас сумасшедших? Тебе нельзя к нам в клуб фриков, иначе твое сказочное королевство потеряет королеву и рассыпется как песчаный замок. Кто они все без своей королевы? Всего лишь прыщавые школьники с разбитыми сердцами. — Не нужно мне ни королевство, ни корона. Они все сделали это со мной, разве ты не видишь, Эдди? — Тогда к черту все, Крисси! Пусть все твое королевство полыхает адским пламенем. — Я не могу! Так нельзя! Моя мама… я не хочу расстраивать ее, мне нельзя! И Джейсон, моя команда! У меня нет выбора. — А знаешь что? Отдай мне травку. Если хочешь, мы сделаем это вместе. Ну я про… ну ты поняла. Затусим вместе. Тебе нужно отпустить себя, и мое плечо полностью в твоем распоряжении, если захочешь выплакаться, но я торжественно клянусь, что тебе этого не захочется, если согласишься. Я побуду королевским шутом, для великолепной королевы Крисси! Оказывается, она очень мило морщит носик, когда смеется по настоящему. Эдди никогда раньше не замечал этого. То ли потому что не имел с ней такого контакта, до этого времени, то ли потому что Крисси попросту давным давно забыла какого это. Она пришла к нему в трейлерный парк ближе к семи вечера. Пришла. Сама! Если бы кто-нибудь сказал ему еще утром, о том, что сама Крисси Каннингем озарит своим присутствием дыру в которой жил Эдди, он бы подумал, что титул главного фрика школы досталось ему не заслуженно. Но она здесь! И даже это богом забытое место не смогло испортить ее красоты. Рука Эдди уже болела от постоянных щипков своего хозяина. Настолько нереальным казалось происходящее. Он скрутил им косяк и позволил ей затянуться первой. Дамы вперед! Как и ожидалось, горький дым оказался слишком жестким для неопытной девушки. — Боже, я не могу! Как у тебя это выходит? — Опыт. Не поверишь, но перед тобой, мне впервые стыдно за это. Я мог бы помочь тебе. Это должно смягчить дым, но для этого я должен пропустить его через свои легкие. Это называется цыганский поцелуй. Дым выдыхается изо рта в рот. Это наверное глупое предложение… — Нет, я хочу! Ты обещал веселье, помнишь? — Ты же понимаешь, что наши губы будут в миллиметрах друг от друга? — Оу, ну да. Но это ведь ничего, правда? В конце концов, что может случиться? Он принял косяк из ее пальцев и медленно затянулся. Его руки были удивительно красивыми, а длинные пальцы украшали множество колец. И, кажется, Крисси засмотрелась на него, поэтому совершенно забыла о том, что должна вытянуть губы трубочкой, чтобы втянуть дым, передаваемый Эдди. Он обхватил пальцами ее личико и подвинул к себе, чтобы выполнить трюк. И даже когда его легкие опустели, он продолжал глупо держать ее лицо в руках. На этот раз все прошло как надо. Они сидели друг напротив друга, обняв колени и смотря друг другу в глаза. Достаточно быстро дым окутал ее сознание, делая взгляд томным, а губы расплывались в расслабленной полуулыбке. — Знаешь, что лучше всего делать будучи обкуренным? Есть! Я сделаю тебе сандвичи, а еще у меня есть куча шоколадных батончиков, хочешь? — Я… Нет, я не голодна, спасибо. — Окей. Ну ты как? — спросил Эдди хриплым голосом, — Чувствуешь? — Ты спрашиваешь, чувствую ли я приятное покалывание от соприкосновения наших рук? — Значит да. Подожди, как же это мы сидим без музыки? — О, прошу позволь мне поставить музыку? Хочу Мадонну или Аббу, можно? Мадонна скорее всего вызовет в нем желание проблеваться, но расширенные зрачки Крисси делали ее щенячий взгляд еще более милым. Как тут откажешь? — Тебе все можно, Крисси. Абсолютно все. На удивление, Мадонна не вызвала приступов тошноты. Только лишь непроизвольные телодвижение, в народе называемые танцами. Он и опомниться не успел, как понял, что они, словно два обкуренных придурка, коими они являлись, во всю скакали по трейлеру подпевая певице. Они словно выступали на одной сцене вместе с Мадонной. По крайней мере так им казалось. Микрофоны им заменил пульт от телевизора и банка пива. В конце выступления, они оба, словно рок-звезды, упали на пол и соприкасаясь головами заканчивали последний припев. Песня закончилась и они, кое как отдышавшись, зашлись в неудержимом смехе. Оба мокрые от пота и с покрасневшими лицами, бесились словно дети. — Ты была не подражаема! Мадонна и в подметки тебе не годится, Крис. — Ты тоже дал жару! Из нас вышел бы не плохой дуэт, не правда ли? — О, нет! Никакой попсы. Ты не поняла по моему прикиду и отпадным татуировкам, что я самый настоящий металлист из всех металлистов? Ржавый гроб и рядом с Мадонной не стоял. — Тогда я буду черлидершей в твоей рок группе. Ржавый гроб принимает заявки? После сегодняшнего у меня должно быть членство в группе. — Устроим. Тебе наверняка понравятся мои друзья, они те еще милашки. — А можно мне посмотреть твои татуировки? Никогда не видела татуировку в близи. Мама всегда говорила, что «Эту гадость на теле имеют лишь преступники». И снова этот взгляд. Очень удачная манипуляция, на которую, Эдди думал, он никогда не повелся бы. Как бы ни так. — Тебе все можно. Но мне придется снять футболку, так что не смей подглядывать, я очень стесняюсь! Только ему удалось стащить футболку через голову, как она мгновенно оказалось около него, а ее руки тут же прилипли к его груди, касаясь рисунка так аккуратно, будто его можно было случайно стереть. Она проводила пальчиками по каждой линии, очерчивая контур тату. Ему оставалось лишь наблюдать за ней затаив дыхание, будто боясь спугнуть. — Ух ты! Я тоже хочу себе татуировку. Только совсем маленькую, незаметную. Чтобы никто не заметил. Это было бы только для меня. — Я обязательно свожу тебя к мастеру, когда протрезвеем. Если действительно хочешь. Ты достойна своего маленького протеста. — Бунтарка Крисси. Мне нравится! У меня будут татуировки, я буду носить косуху, и, может быть, мне удастся украсть у тебя одну из этих ваших фирменных футболок… Я могла бы ходить на каждую репетицию твоей группы и быть твоим другом, — ее улыбка вдруг пропала, а выражение лица приобрело задумчивый вид. — Но как всегда есть какое-то но… — Как я уже сказала раньше, у меня нет выбора, Эдди. Ах, как бы я хотела сбежать из этого места. Туда где не будет мамы, Джейсона, школы и всех этих людей, которые указывают как мне жить, понимаешь? — Ты не принцесса в заточении, Крисси. И тебе не нужен герой-спаситель. Посмотри на себя. Ты же та еще крутышка! Сидишь в трейлере главного сатаниста всея Хоккинс, куришь травку и планируешь тату… Ты определенно не принцесса, ты королева, Крис, только увидь это и весь Хоккинс будет у твоих ног. Королевы не слабачки, и ты не слабая. Я верю в тебя, Каннингем. Надери зад всем своим обидчикам! Из глаз брызнули не прошенные слезы. Она прикрыла лицо ладошками и тихонько заплакала. Не навзрыд, не горько. Крисси плакала от того, что кто-то видит в ней не красивый аксессуар, не ее вес и тело, не способ достижение своих сбывшихся мечт, а ее! Такую сильную и потрясающую. Он верил в нее, а она поверила ему. — Эй, эй… Ты чего? Только не плачь, иначе я тоже заплачу. Я слишком крут для этого! — Не оставляй меня, ладно? Мне не нужен спаситель, но ты уже спасаешь меня, Эдди. Мне никто никогда не говорил такого. Спасибо тебе! Ты даже не представляешь, как много это значит для меня. И… Эдди? Сделай мне сэндвич.

***

— Ну ребятки, уже выбрали эскиз? Для милой дамы у меня есть большой ассортимент различных цветов. Черно-белые и цветные, маленькие и большие. Выбор за вами, мисс. — Нет, я уже придумала что хочу. Хочу летучую мышь, прямо как у тебя, Эдди. Только совсем крошечную. Лицо девушки озаряла такая счастливая улыбка, заразительная. Боже, она хотела тату как у него, в этом было что-то…интимное? Очень личное. — Ты уверена, что не хочешь цветочек? Не пожалеешь об этом? — Ни в коем случае. Хочу себе капельку крутости Эдди Мансона, если ты не возражаешь, конечно! — Тебе все можно, Крис. Но это мне не хватает твоей крутости, поэтому давай, придумай и мне эскиз. — Ты серьезно?! Что ж, тогда пусть это будет бабочка. Голубая. Мой любимый цвет. О да, бабочки очень кстати. Эдди ощущал долбаных бабочек каждый раз глядя на нее. Хотя наверное в его случае это были не бабочки, а чертовы сороконожки, которые щекотали своими бесчисленными лапками все нутро парня. Они добирались и до головы, заставляя его восхищаться ее очаровательной улыбкой, любоваться ее милым личиком, которое сейчас словно светилось, ее маленькими пальчиками, которыми она научилась скручивать отличные косяки, и которыми совершенно мило, заправляла выбившуюся прядь волос за ушко. На выходе из салона, она скакала от радости, хватая его за руку. Она получила крошку летучую мышь на лодыжке, а он голубую бабочку на груди, чуть выше места где билось сердце. В тот день они пришли в дом Каннингемов. Вся семья отправилась в путешествие, конечно же без Крисси, которая этого не заслужила, по словам своей матери. Набрала пару килограмм и домой возвращалась затемно. Мама готова была спустить с дочери три шкуры за недостойное поведение. Знала бы она, что теперь тело Крисси украшает тату, или же о том, кого она привела в их дом… Крисси старалась не думать об этом. Ничто не омрачит время проведенное рядом с Эдди, особенно ее мать. Он принес собой малышку Грейси, свою гитару, и сейчас наигрывал ей песню группы Kiss, расположившись на полу возле кровати Каннингем, пока та, свесив ножки с кровати ему на плечи, заплетала его роскошную шевелюру. — И этой ночью я положу мир к твоим ногам, Потому что, девочка, я был создан для тебя, А ты — для меня.* — Ты когда-нибудь любил? Он чуть не выронил гитару, от столь неожиданного вопроса. Во рту пересохло. — Нет. Любовь она слишком глубока, чтобы разбрасываться такими вещами. Но если ты спросишь был ли я влюблен, я отвечу да. Ты долгое время нравилась мне. Ну помнишь, шоу талантов. Да, тогда я прям конкретно запал на тебя. — Правда? Тогда почему же ты не пригласил меня на свидание? Почему не рискнул? — А ты бы согласилась? — Не знаю. О тебе уже тогда говорили гадости в школе. Малышка Крисси была слишком глупой, чтобы послать чужое мнение по дальше. И, к тому же, была влюблена в Джейсона. Но стоило попытаться. Фортуна любит смелых. Борись за то, чего хочешь от жизни. Глупое наставление от меня, не правда ли? — Ну, раз уж шанса у меня никогда не было, то и думать об этом бессмысленно. А теперь нет? Ты больше не влюблена в Джейсона? Как хорошо, что они не видели лиц друг друга. Лицо Эдди полыхало до кончиков ушей. Черт, а он смелее, чем думал о себе, раз смог признаться Каннингем в таком. — Нет. Он никогда не подходил мне. Думаю я порву с ним. И плевать что скажет мама. А ты? Теперь нет? — Не влюблен ли я в Джейсона? — Нет. Я… Больше тебе… Не нравлюсь? — Не знаю. Мне хорошо с тобой. Но этот разговор дико смущает меня. — Мне тоже хорошо с тобой, Эдди. Очень хорошо. Прости за неловкость. Напряжение между ними можно было ощутить физически. Они оба молчали, пока Крисси подводила ему черным карандашом глаза. «Для сценического образа» — как выразилась сама девушка. Ее мягкие пальцы касались его лица, от чего по всему телу Мансона побежали мурашки. Жутко хотелось коснуться ее оголенного колена, так кстати находящегося рядом с его рукой. Значил ли ее вопрос что-то? Может все дело было просто в ее любопытности? Или же она хотела услышать от него признание в чувствах. «Гребаные подростковым гормоны» — выругался про себя Эдди. Была ни была. — Готово. Выглядишь отпадно! Рок-звезда Эдди Мансон готов покорять сердца. — Официально заявляю, что ты Крисси, принята в группу в качестве моего личного гримёра. Я действительно крут! Может быть даже настолько крут, чтобы покорить сердце королевы школы, как думаешь? Они сталкиваются взглядами и в глазах Крисси плещется океан удивления вперемешку с надеждой. Эдди касается ее пальцев своими. Совсем робко, аккуратно. Отводит взгляд, слишком велико смущение, чтобы и дальше выдерживать испытывающий взгляд Каннингем. Она, в свою очередь, отвечает ему прикосновением на прикосновение. Так и сидят, касаясь лишь пальцами, так интимно и чувственно. Ее нежная рука оглаживает грубую кожу рук Эдди, что заставляет волоски на его руках вздыбиться. — Тебе не нужно быть слишком крутым, чтобы покорить мое сердце. Ты сделал это будучи самим собой, Эдди, сам того не замечая. Я уже боялась, что ты не скажешь этого. Или даже не чувствуешь. — Ты сейчас говоришь, что я — фрик Эдди Мансон, нравлюсь тебе — потрясающей и великолепной Крисси Каннингем? Это шутка? Или это сон? Тогда я убью того, кто посмеет разбудить меня. Офигеть! — Ты не спишь, Эдди, — хихикает Каннингем. — Ты нравишься мне, очень! Никакой ты не фрик. Ты самый добрый, замечательный и классный парень из всех кого я знаю. А теперь, будь добр, возьми себя в руки и поцелуй меня уже! Он улыбается ей во все 32, не веря в происходящее, и обхватывает ее личико руками, совсем как в тот раз, когда они первый раз курили вместе, и прижимается к ее губам своими. И это даже лучше, чем во всех влажных фантазия Мансона, потому что она реальная, пахнет персиком и ее пальцы запутываются в его, заплетенных ею же, волосах. А Эдди в свою очередь стаскивает с ее волос большую зеленую резинку, и не отрываясь от губ девушки, распускает ей волосы. Оба растрепанные и раскрасневшиеся, задыхаются от нехватки кислорода, но разорвать поцелуй кажется невозможным. Крисси пересаживается на колени к Эдди, позволяя ему прижаться к ней плотнее. Их руки изучают друг друга, они везде и это похоже на безумие. Она отрывается от него только чтобы снять с себя футболку с логотипом его клуба. Он смотрит на нее как божество, восхищается. Никто никогда не смотрел на нее вот так, от этого руки Крис начинают дрожать. — Боже, какая же ты красивая! Но… Крис, ты уверена? Если скажешь нет, между нами ничего не изменится. Все хорошо? — Да, все просто замечательно, Эдди! Она встает с его колен и идет к комоду. На ней только теннисная юбка и лифчик. Голубой. Ее любимый цвет. Полуголая в полумраке, она была похожа на нимфу, такую хрупкую и невесомую. Сказочную. Эдди наверное сделал в прошлой жизни что-то нереально хорошее, раз судьба преподнесла ему такой дар. Крисси возвращается к кровати и встает между его ног. В ее руках блестит упаковка презерватива и у Эдди окончательно сносит крышу. Его руки ползут вверх по ее бедрам, прямо под короткую юбку, в то время как сам он целует девушку в живот, там где начинается резинка юбки и выше. Мансон тянет Крисси на себя и усаживает обратно на колени. Возвращается к ее губам, пока пальцы тянутся к застежке лифчика. В штанах уже жутко тесно и он ерзает, пытаясь снизить дискомфорт. Как только дрожащие пальцы справляются с дурацкой застежкой, лифчик летит в сторону. Эдди оставляет почти невесомые поцелуи-бабочки на грудь Крисси. — Прекрасная. Лучшая. Идеальная. Великолепная, — вставляет он между поцелуями. Крисси стягивает с него верх и тянется с массивной пряжке ремня, что упирается ей в низ живота. — Продолжай, — шепчет Каннингем в волосы Эдди. — Удивительная. Потрясающая. Красивая. Моя. Моя. Моя. Он подхватывает Крисси под ягодицы, переворачивая их. Нависает над ней, покрывая шею поцелуями, укусами. Сил держать уже нет. Аккуратно стягивает с девушки трусики, оставляя лишь юбку болтаться на талии. Руки и ноги дрожат. «Только бы не облажаться» — думает Мансон. И запинается о собственные штаны, запутавшиеся вокруг его лодыжек. Казалось вечность проходит прежде чем он, справившись с презервативом, возвращается к ней. Быть внутри Крисси оказалось так естественно, правильно и умопомрачительно, будто Kiss написали свой хит именно о них, и он действительно был создан чтобы любить ее, а она — чтобы любить его. Каннингем притягивает Эдди к себе за шею, желая ощутить его ближе всем телом. Целует, кусает, оставляя засосы. Если бы Эдди видел их со стороны, кончил бы прямо в штаны, как во время своих снов. Настолько раскалился воздух вокруг них, казалось они оба спустились в преисподнюю за совершение первородного греха. Но Эдди бы спускался в ад снова и снова, если бы потребовалось. Оргазм настигает их фейерверком, искрами и вспышками. Крисси выстанывает его имя и сжимает волосы. Безупречно. Эдди и вообразить себе не мог, что когда-нибудь Крисси Каннингем будет высказывать его имя во время оргазма. Он чувствовал будто умер и возродился. Крисси прижимается к нему обнаженной грудью, хохочет. Он не знает, что ее так рассмешило, но смеется вместе с ней. Она утыкается лбом в его плечо и крепко обнимает его руку. — Теперь я счастлива. По настоящему. А ты? — Что такое счастье, когда к тебе прижимается голая Крисси Каннингем, после того как у вас был секс? Не придумали еще названия тому, что я чувствую. — Это и есть счастье, глупый. Как оказывается просто, быть счастливой. Достаточно лишь чтобы Эдди Мансон смотрел на меня как на божество. — Да, я ведь твой главный фанат, честно! Невозможно не восхищаться тобой, Каннингем. Надеюсь, после произошедшего, ты подпишешь мне свою фотографию? Поставлю твой автограф в рамку и буду помнить до конца дней, что когда-то целовал тебя. — Так и быть, снизойду до своего самого главного поклонника! Задрав носик к верху, с важным видом, она встала с кровати и взяла со стола свой Полароид. Прикрыв грудь одеялом, она навела объектив на них двоих. Щелк! И в ее руках уже была фотокарточка. Улыбающаяся, сияющая, немного потрепанная, Крисси и рядом с ней, смотрящий на нее с обожанием, Эдди. — Только посмотри на нас. Красавица и чудовище. И как ты могла запасть на это рожу? Смеется, морщит носик и легонько шлепает его по руке. Лучик солнца в его мрачной жизни, его Крисси.

***

Майк, в компании Дастина, шел по школьному стадиону на очередное собрание Гиены. На поле репетировали черлидирши и Уиллер невольно закатил глаза. — Девчонки… Абсолютно скучные и заурядные, не то что Дина. — Да, конечно, но не будем спорить, что Сьюзи просто чертов гений. — Это с какой стати? Стой. Кто это с Эдди? Эдди сидел на трибунах, в компании членов клуба Гиена. В одной руке, между пальцев, у него была уже привычная сигарета. Другой рукой она по хозяйски, за талию, прижимал к себе сидящую у него на коленях, королеву черлидирш — Крисси Каннингем. Которая обхватив обеими руками шею Мансона, заливисто над чем-то смеялась. Вместе с ней смеялась и вся Гиена. Эти брутальные здоровяки сейчас выглядели пушистыми щенятами, и все из-за нее! — Майк, я глазам своим не верю! Это Крисси сейчас виснет на Эдди? Мы что, попали в параллельный мир? Я уже не удивлюсь подобному. Но, черт возьми, Крисси и Эдди? Подойдя ближе, они удостоверились в том, что не сошли с ума. Крисси действительно сидела на колене у Мансона, а ее пальцы перебирали его волосы. Мерзость. — А вот и наши юные друзья. Уиллер, Хендерсон — Крисси, но вы, наверняка, итак ее знаете. Крис, а это юные члены клуба Гиена, Майк и Дастин. Отличные ребята и преемники моего дела. — Какие вы милые! Рада встрече. Эдди так много о вас рассказывал! — О, и ты тоже ничего. Нам с другом тоже очень приятно… — подсев к парочке, расплылся в улыбке Дастин. Кажется и Дастина поглотила пучина радости и улыбок по имени Крисси. Майк остался один в мире со своим мнением об этой Каннингем. Но на долго ли?