Хризантема, осени цветок

Не понимая ничего, он продолжал бежать. По пути ни одной остановки, только бег и тяжёлое дыхание. Складывается чувство, что тот, кто бежит, может задохнуться в любой момент и упасть на землю от усталости. Но он не останавливался и бежал по знакомой дорожке, чтобы успеть, не должны поймать, не должны наказать. Только не сейчас, хотя в мыслях было, чтобы вообще не наказывали. Оставили в покое, не заставляли страдать от сильной физической боли, видеть на своем теле всё больше шрамов и ссадин. Облегчение придавала знакомая дверь, будто к родной матери он бежал со всех сил, стараясь не отставать. Можно улыбнуться, можно отдышаться, облегчение напомнило грудную клетку, словно ему удалось спастись от самой ужасной опасности в своей жизни. По сути, это удалось сделать, от таких мыслей невольно улыбка на лице появляется, а сам он падает на колени возле крыльца. Колени больно ударились об мелкие камушки, но эту боль заглушало чувство спасения, из-за которого хочется ликовать и радоваться жизни. Прям как птица улетела из рук охотника, давая себе шанс жить дальше. Юноша ухватился за низкие деревянные ступеньки, стараясь окончательно не упасть лицом на землю и не получить какие-либо ранения. Из рта вырвались тяжелые вздохи, он старался хвататься за каждую возможность нормально дышать. Но ночной холодный воздух легко обжигал его горло, от этого становилось неприятно, но и одновременно грудь наполняла радость, что у него получилось избежать наказания за ночную вылазку. Теперь можно быть спокойным и не сильно переживать, что тебя вот-вот поймают. Удача сегодня на его стороне, на стороне Вэй Яна, за что он чрезмерно благодарен судьбе и небесам. Всё затихло также быстро, как и начиналось. Тяжёлые вздохи из-за бега больше не вырывались из губ юноши, он чувствует лёгкую усталость, что наполняла его с каждым мгновением и каждый участок тела. Руки его уже еле держат, совсем чуть-чуть и он упадет на пыльную землю и испачкает одеяния. Сколько можно ожидать вопросов, на которые отвечать совсем нет никакого желания, поэтому стоит продержаться ещё немного. Но лучше встать на ноги и держаться за перила, чем лежать на камнях, хоть и мелких. Но руки, на удивление, мелко задрожали, когда он хотел оттолкнуться, чтобы встать. Они ослабли, не хотели слушаться. Тонкие брови юноши слегка нахмурились, он, стиснув зубы, кое-как оттолкнулся и попытался встать. Как только это сделал, он запнулся об свои же ноги и с тихим грохотом упал на мелкие камушки. Ян зашипел от боли в спине и пояснице, он хорошо чувствовал, как камушки впивались в его кожу и придавали неудобства. Они безжалостно задели некоторые шрамы. Все его попытки подняться не увенчались успехом, он продолжал лежать на холодной и пыльной земле. Вэй поджал губы и старался не заплакать от сильной пульсирующей боли, которая ощущала его спина каждым своим сантиметром. Его глаза, находившиеся на грани слез, смотрели на звёздное небо. Их так много, что сосчитать будет невозможно. Одновременно красиво и одиноко, даже если они все вместе на одном тёмном полотне. Зато успокаивает и усмиряет негативные эмоции, которым надоело держаться в узде. Ян аккуратно вытер наступающие слезы рукавом своих одежд и тихо вздохнул в ночной тишине. Было больно, но терпеть привык. Но всё же, хоть бы кто помог встать с этой земли и отвести в комнату, Ян был бы рад какой-нибудь помощи, даже посторонней. Но раз сейчас действует комендантский час, то на улице никого не будет и все находятся в своих комнатах, чтобы не нарушать правила. Многим не хочется опозорить свой орден в чужом, тем более праведном. Походу остаётся только одно. Либо смириться, либо попытаться встать, несмотря на слабость. Как только Ян хотел опереться на руки, то они сразу же задрожали, будто он тренировался с мечом несколько дней подряд и без отдыха. С тихим стуком упал на землю снова и сморщился от боли– камни снова впились в кожу. Теперь он точно убедился, что встать совсем не выйдет и уже совсем отчаялся. Закрыл глаза и оказался в глубокой темноте. Ему хочется вернуться обратно, в то место, которые стало для него домом, хоть изначально это было далеко не так. Многие его там не любят, но всё равно хочется снова ощутить этот свежий воздух, попробовать семена лотоса, съесть весь суп Шицзе и искупаться в прохладной реке в жаркую летнюю погоду– всё это такое родное, что не хочется упускать и просто держать в руке. Но он сейчас здесь, совершенно в чужом месте и совсем ничего не знает, прям как птенец после рождения. Но после факта, что он здесь не один, — а с родными, — тепло разливалось по груди и можно было спокойно выдохнуть. От такой мысли горло не болело из-за холода, прошло. Тихий вздох сорвался с губ юноши. Его можно было услышать в такой ночной тишине отчётливо, не прислушиваясь. Была такая оглушающая тишина, что Ян слышал своё собственное сердцебиение и шуршание низкой травы из-за слабого ветра. Несмотря на боль, он сумел расслабиться и продолжать лежать на грязной земле. Одеяния, кажется, сильно загрязнились. Но это волнует сейчас в последнюю очередь. — Не очень приятно, но потерпеть можно.— Шёпотом произнёс Вэй Ян, так и не открыв глаза. Он не пытался подняться, потому что знает, что вряд ли сможет,— Никогда так не расслаблялся. Тишина расслабляла, лёгкая боль давала знать, что это всё не сон, а самая настоящая реальность. Хотелось бы остаться лежать так до самого дня, но рано или поздно его найдут лежащим на грязной земле и заставят подняться. Скоро это всё закончится, вряд ли удастся когда-нибудь сделать также и оставить все заботы на потом. Мир не стоит на месте, особенно мир заклинателей, будут много проблем и вопросов, которые необходимо решить для благо всех людей. Но жаль, что время нельзя остановить и просто смотреть на звёзды, лёжа вот так и не о чём не думая. По мнению Вэй Яна, это было бы хорошо, тогда никто бы не смог помешать отдыхать. Но нет людей, что могли бы свершить такое невозможное. — А-Ян, что ты делаешь на земле? — Над парнем прозвучал знакомый голос, из-за которого глаза сразу открылись, — Почему не зашёл внутрь? — А-Ин. — Имя вылетело с шёпотом и хрипом, парень несколько раз покашлял, — Я на звёзды смотрел, они очень красивые сегодня. Вэй Ин лишь свёл брови к переносице, будто не веря чужим словам. Он хотел что-либо ещё сказать, но слова не могли так просто вырваться, остались на языке. Лицо Ина расслабилось, когда его взгляд случайно пересёкся с другим. Глаза без блеска ему родные, такие успокаивающие и дающие надежду лишь светлое. Ему хотелось смотреть на них долго и видеть искры радости постоянно, делать для этого многое, защищать такую душу. Душу, которую никогда никто не поймёт, по мнению Вэй Ина. Это как большая загадка, раскроешь её только тогда, когда иссякнут силы двигаться. — Небо красивое, но ты не должен лежать на камнях, — Ин протянул свою руку и ободряюще улыбнувшись, — Пойдём лучше внутрь, там намного лучше. Вэй Ян замер, смотря на руку своего брата, словно сканируя в своих мыслях. Но больше нельзя медлить, поэтому трясущейся рукой схватил чужую, чтобы наконец ему помогли. Он так долго ждал и боялся позвать кого-то, но его услышали без слов, пришли и спасли от этой боли и мыслей, готовые всегда за ним следовать. *** Тепло чужой руки успокаивало, придавала уверенности в своих действиях. Само тепло разливалось по всему теле нежным потоком, что отпускать совсем не хотелось. Только держать долго, идти нога в ногу и не отставать ни на один шаг. Даже белоснежные одеяния не теснили движения, длинные рукава прятали бледные руки, чтобы не получать косых взглядов. Многие умы подумают не о том, о чём следовало бы задуматься в этом священном месте. Ян тихо вздохнул и немного замедлил свой шаг. — А-Ин, будь аккуратен в своих словах, ты же знаешь, какой это орден. — Прошептал Ян тихо, но так, чтобы это смог услышать его брат, — Проблемы нам не нужны. — А-Ян, не волнуйся, всё будет хорошо. — На лице парня появилась нежная улыбка, а в глазах блики от яркого солнца. — Зная тебя, Вэй Усянь, хорошо не будет. — Вполголоса ответил Цзян Чен, скрещивая руки чуть ниже груди,— Не говори ничего лишнего, Вэй Ян прав в этом. Вэй Ян только сжал руку своего брата, что была теплее всего, хотя и были мелкие мозоли от тренировок с мечом и луком. Они ощущались, но наверняка болели из-за интенсивности тренировок, даже укол зависти дал о себе знать где-то глубоко в груди. Губы мгновенно поджаты, зубы слегка кусают нижнюю. Легкая боль привела в чувства, как и ладонь, что сжимала его. Он ненавидел свою задумчивость настолько, что готов был каждый день испытывать боль в теле, лишь бы не находится в другом мире, чтобы внимательно слушать и вникать в разговор. Но ничего не мог сделать, для него сложно игнорировать целый неожиданный поток мыслей, в который можно уйти с головой, если остаться одному. Ему не хочется быть одному и из-за этого.