You're a mess, but so am I

Свидетельство Майи было его спасением. Ну, если вам нравится такая формулировка. Страх охватил разум Годо в момент, когда он ступил за порог тюрьмы после отбывания срока. В заточении он жил по расписанию, ему не приходилось задумываться о будущем. Теперь же мужчина вновь столкнулся с реальностью и фактом, что он по какой-то грёбаной причине всё ещё жив, при этом имея больше времени, чем ему хотелось бы. Первые дни Годо лежал на диване, глядя в потолок и размышляя о том, что, чёрт возьми, делать ему дальше. С момента пробуждения и новости о смерти человека, ради которого он был готов на всё, он словно мертвец. Эта глава его истории закончена. Он всё ещё не мог это признать, да и вообще сомневался что сможет, но что поделать. Это было его главной целью, а теперь… Что ж, Годо не видел смысла продолжать существовать вовсе. Было бы лучше для всех, если бы он покинул этот мир, или его посадили на пожизненное. Увы, доброе сердце Майи Фей не позволило этого. Поскольку она дочь его жертвы, её показания являлись жизненно важными и решающими. Годо не раз подумывал навестить её, но решил, что у него не было на это права после произошедшего. Казалось, что она находила поддержку в более устойчивых и надёжных людях как её кузина, или тот же Райт. Чего бы хотела Мия? Эта мысль оставляла горький привкус во рту. Мужчина знал, что она сказала бы сейчас. Девушка-адвокат всегда была из тех, кто не терпит подобную чепуху. «Подними свою ленивую задницу, Диего, нам надо работать». У Годо не было планов возвращаться ни как прокурор, ни как адвокат в зал суда, но он мог хотя бы чем-то заняться. Таким образом он собрал все свои накопления и открыл кафе. Мия быстро завоевало большой успех в соседних районах, ибо раз Годо и был хорош в чём-то, так это в заваривании чертовски качественного кофе. Кафе теперь занимало его работой, что помогло мужчине не погружаться в тёмные дебри своего сознания. Это был конец лета. Дни дождливые и серые. Между ранним утром и полуднем в кафе всегда тихо. Только несколько посетителей работали за своими ноутбуками, иногда прося добавки. Когда колокольчик над дверью зазвенел, Годо не взглянул на входящего: он доставал посуду из посудомойки. Когда же посетитель подошёл к стойке, беловолосый повернулся, смутно слыша просьбу пойти кому-то другому в уборную. Годо встретился с одновременно и знакомым, и совершенно изменившимся лицом. Без колючих волос, спрятанных теперь под шапкой, Райт перестал быть узнаваемым. Он даже не носил свой фирменный синий костюм. Вообще-то Райт был одет в поношенную одежду, выглядел небрито и, судя по синякам под глазами, не спал уже несколько дней. — Ну и ну, будь я проклят, — сказал Годо, с любопытством облокотившись на стойку, — если это не сам Феникс Трайт. — Годо, — легко удивился Райт, засунув руки в карманы худи. Владельцу кафе казалось, что что-то сильно изменилось в мужчине, словно он потерял свою искру. — Вижу, тебя освободили. Не знал что ты тут работаешь. Хотя… — брюнет взглянул на входную дверь. — Мия. Я понял. Имя словно застыло в воздухе между ними, но не так, как раньше. Седовласый проигнорировал это, взял чашку рядом с ним и спросил: — Так что будешь заказывать? — Кофе, — ответил Райт. — Чёрный. Желательно крепкий. — Я не делаю слабый кофе, Трайт. Лёгкий смешок сорвался с губ Райта, но прозвучал он странно. — Как я мог забыть. Это то, что мне нужно. — Вау!!! — оба мужчины повернулись к владелице голоса — маленькой девочке, присоединившейся к ним. — Мистер, Ваша маска такая крутая! Папочка, смотри, он прям как киборг! — Труси, любимка, я же учил тебя не комментировать внешность незнакомцев. Так вот, ты хочешь что-нибудь пить? Или может тебе взять кексик? — Кексик! — моментально отвлёкшись на выпечку, маленькая девочка подошла к прилавку и стала выбирать. Годо уставился на неё в замешательстве. Она только что назвала Райта «папочкой»? Сколько этой девочке лет? Десять, может одиннадцать? Тогда получается, что Райту было всего лишь семнадцать во время её рождения. Это возможно, но бариста уверен, что обязательно узнал бы, что его бывший соперник являлся отцом такой молодой девочки. Райт не дождался вопроса и объяснил ситуацию, словно он заметил удивление на лице собеседника: — Я удочерил её где-то три года назад, — вымолвил Райт. — Её отец был моим клиентом. Сбежал, когда запахло жареным. Больше объяснений не последовало, но Годо обернулся и взглянул на Райта ещё раз. Пазл в его голове начал складываться, по крайней мере отчасти. — Чёрный кофе, да? — резким движением бариста взял кружку и заварил свежий купаж «Годо 107», как раз подходящий клиенту. — Держи. — Спасибо, — поблагодарил Райт, вытаскивая кошелёк. — Выбрала что-то, тыковка? Труси вернулась вприпрыжку и ответила: — Да! Я хочу с кокосом, пожалуйста! — Хорошо, золотце. Теперь найдёшь для нас столик? — она счастливо кивнула и удалилась. Оба мужчины наблюдали за ней. — Удочерена она хорошо, — прокомментировал Годо. — Она слишком милая, чтобы быть твоей дочерью. Райт посмеялся, что ещё раз прозвучало грубовато. — Ага, верно ты подметил, — слабо вздохнув, ответил Райт и передал оплату. Идея Годо об издевательстве над старым знакомым уже не казалась такой заманчивой, особенно когда тот сам соглашался с подколами, а не сердился как обычно. — Тогда береги себя, — попрощался Райт и направился к своей дочери с кофе и кексом. ∗∗∗ Посетителей в кафе стало больше, из-за чего Годо не мог наблюдать за Райтами. Судя по пустому столику, они уже покинули заведение. Дождь закончился. Видимо, отец с дочкой ушли как погода прояснилась. Эта встреча обернулась для Годо вспышкой воспоминаний из прошлого, которая оставила Годо заинтригованным настолько, что он закрыл кафе позже обычного. Мысли обо всём этом долго донимали его. Годо проживал над заведением, так что возвращение домой занимало всего лишь пару минут. Он пытался не поддаваться возникшему любопытству, но не смог продержаться надолго. Он видел перед собой только открытый ноутбук и пальцы, печатавшие имя мужчины, настолько отличавшегося от воспоминаний Годо. Впрочем, долго искать не пришлось — первая же статья в поисковике дала всю нужную информацию. Восходящая звезда юриспруденции разрушил свою карьеру Из-за одного только заголовка у Годо голова закружилась. Провал в карьере и так был написан на лице Райта, но попадание этого в газеты не сулило ничего хорошего. Годо куснул сэндвич, приготовленный между делом, и продолжил читать. Феникс Райт, бывший адвокат и один из больших надежд Джапанифорнии на реформирование судебной системы, признан виновным за фабрикацию улик ради выигрыша в деле. Его последнее судебное разбирательство по делу «Государство против Зака Грамари» вызвал ажиотаж среди общественности из-за предоставления защитой улики, которую обвинение определило сфабрикованным. Суд завершился без определения вердикта т.к. мистер Грамари совершил драматический трюк для побега от властей и до сих пор находится в бегах. Не установлено, был ли мистер Райт причастен к побегу своего клиента или нет, но за уголовное преступление в виде фабрикации улик ассоциация адвокатов почти единогласно лишила его лицензии. Мистер Райт не смог дать комментарии на момент написания статьи. Годо откинулся на спинку стула и скрестил руки, погрузившись в раздумья. Он не сказал бы, что знал Райта хорошо, но фальсификация улики? Тем более сфабрикованная человеком, в котором воссиял дух Мии в разгар борьбы за горькую правду, какой бы больной она не была? В это трудно было поверить. Но ясно одно: чтобы там ни произошло, это оставило глубокий отпечаток в Райте. Он казался совсем другим человеком. А потом ещё и ребёнок появился, конечно же. Дочь бывшего клиента, как сказал Райт. Годо подумал бы, что это ребёнок Грамари: так по крайней мере совпадало. Это же адский поворот — потерять работу и обзавестись ребёнком, не так ли? Неудивительно, что он выглядел так, словно не спал целый год. Неужели в Годо проснулась капелька жалости? Да ладно, то, что он мёртв внутри, не значит, что он совсем бессердечный. Да ещё и когда дети замешаны… Может быть, у него была некая слабость к ним. Годо даже думал завести парочку много лет назад, до того как стал оболочкой человека, которым когда-то был. Он выключил ноутбук и встал, прибирая свои вещи и пытаясь выкинуть всю эту заварушку из головы. Шансы того, что он ещё раз встретится с Райтом были всё равно малы. Годо сомневался, что тот будет искать его заведение, зная, кем является его владелец. Они, конечно, были в хороших отношениях, но всё ещё далеко от друзей. Так или иначе, лучше всего выкинуть это из головы. ∗∗∗ Он ошибался. Спустя несколько дней после встречи Райт вернулся в кафе, на этот раз без дочери. Вероятно, она училась в эту неделю. По тому как он подходил к кассе, а потом ещё и навалился на неё, было видно, что с прошлого раза ничего не поменялось: Райт всё такой же уставший. Может быть, он пытался делать вид, что всё хорошо ради дочери? Годо похвалил бы его за это: она выглядела опрятной и счастливой. — Ту штуку, которую ты сделал тогда, — начал Райт, даже не поздоровавшись, — я возьму ещё раз. В ближайшее время спать я не смогу, а этот кофе очень даже помог. — Купаж номер 107, — промямлил Годо, ставя новую чашку и черпая зёрна. Пока кофе заваривался, он небрежно опёрся о стойку. — Что ж, ну и в ситуацию же ты попал, не так ли? Райт улыбнулся, что сделало его ещё более уставшим. Кажется, жизнь изрядно потрепала этого мужчину. — Нарыл на меня информацию? Довольно драматично, не правда ли? «Восходящая звезда юриспруденции разрушил свою карьеру». Без понятия, кто это придумал,— он протянул руку потянуть шапку ещё сильнее, будто бы хотел спрятать лицо. Годо практически видел возведённую брюнетом стену, за которой он скрывался. Это даже казалось жизненным. Годо щёлкнул языком: — Без обид, но не представляю тебя закоренелым преступником, — прокомментировал он, наливая клиенту чашку, — тем более каким-нибудь коррумпированным мерзавцем. Так что же там произошло на самом деле? Райт смотрел на него, обдумывая свой ответ, судя по лицу. — Понятия не имею, — наконец вымолвил он. — Всё равно это не имеет значения. Что сделано, то сделано. Годо немного нахмурился, озадаченный такой халатностью. Райт совсем сдался после всего произошедшего? Его это не устраивало. Как-никак, кто-то подделал доказательство. — Сядь, — скомандовал мужчина под маской, не заботясь о любезностях — Говори. Райт усмехнулся: — Что, хочешь чтобы я тебе душу излил? Сколько с меня тогда? По правде говоря, я сейчас не могу позволить терапию, — он всё же последовал приказам и сел на стул у стойки. Годо подал ему кофе, затем приступил заваривать свой. Он ничего не объяснил и вместо этого одарил клиента взглядом. Судя по его физиономии, Райт ощутил это, несмотря на маску Годо. Затем брюнет вздохнул, отхлебнул свой кофе и спросил: — Что ты хочешь знать тогда? — Я хочу знать, почему ты топчешь наследие Мии, — грубо потребовал Годо. — Ты должен был продолжать её дело. Теперь ты говоришь мне: «Это не имеет значения»? «Что сделано, то сделано»? Ты сдаёшься просто из-за того, что кто-то захотел от тебя избавиться? Райт не смотрел на него, и не отвечал тоже. Это действовала Годо на нервы. Как он мог всё так бросить? — Я был о тебе лучшего мнения, Трайт. Я увидел в тебе что-то, на нашем последнем суде. Значит, это было просто случайностью? Райт всё ещё хранил молчание, делая ещё один глоток кофе. Только Годо начал выходить из себя, как тот наконец заговорил: — Кто сказал, что я сдаюсь? — он взглянул на беловолосого из-под чашки. Что-то хитрое промелькнуло в его глазах на секунду, словно огонёк внутри тусклой оболочки. Годо заинтригован. — Что это значит? Райт пожал плечами, достал кошелёк и положил оплату на стойку. — Терпение — добродетель, мистер Годо. Это всё что я хочу сказать. И тогда, неожиданно и крайне безрассудно, он выпил одним махом чашку горячего кофе и облизнул губы. — Мне надо идти. Почему бы тебе не навестить меня на работе? Я могу сыграть тебе что-нибудь, — Райт ухмыльнулся ему, потом насмешливо отсалютовал и вышел за дверь. Годо смотрел ему вслед с невольной улыбкой. Значит, Райт решил быть таинственным? Если, конечно, Годо считал это интересным… Он подобрал деньги и заметил среди них визитку. Видно было, что она старая, «Адвокат по уголовным делам» было зачёркнуто, а снизу нацарапано «Пианист в клубе «Тарелка Борща”». Пианист, ха. Возникшая в голове картина человека, достигшего дна и сидящего за роялем, показалась Годо абсурдной. Может, ему стоит увидеть это самому.