Сказка о ведьме и прекрасном чудовище

      Она собиралась убить его. До отвратительного медленно и изощрённо. Ему точно не сойдёт это с рук.       Снова.       Больше никогда!       Гермиона мысленно чертыхнулась и, расправив плечи, не обращая никакого внимания на покалывающие из-за магии пальцы, спокойно походкой пошла к кабинету Министра.       Стук её каблуков эхом отражался от стен Министерства Магии, пока все трепетали из-за решившей прийти сюда жены Министра. Гермиона выглядела смертоносно в своём красном, обтягивающем, бархатном платье, прекрасно показывая все достоинства девушки, и каблуках, на шпильках. Волшебница давно вышла из возраста, в котором ей хотелось прикрыться чем угодно из-за комплексов. Благо Том быстро разобрался с неуверенностью своей будущей жены.       Её внешний фасад был непробиваем, как и стержень внутри неё.       Гермиона вела себя как истинная аристократка. Хоть и в начале растущая среди маглов она не могла избавиться от должного воспитания, которое пригодилось ей в будущем, когда магический мир наконец прознал её истинную фамилию — Крауч.       Гермиону прекратили называть грязнокровкой и стали считать равной себе, хоть не сразу, но в скором времени они уважали её, а потом боялись. Стоило всем её однокурсникам прознать, что она является женой Тёмного Лорда… ух, сколько тогда же народу попадало в обморок.       Идя по коридору Министерства, Гермиона не обращает внимания на волшебников, оборачивающихся и кидающих на неё взгляды. Она привыкла ко всеобщему вниманию с четвёртого курса, когда обнаружилось к какому роду волшебница принадлежит, а после завершения обучения в Хогвартсе всё стало ещё хуже — любимицей Волан-Де-Морта конечно же заинтересовались.       Быть женой Тёмного Лорда довольно трудно — да, Гермиона этого не скрывала. Конечно, за столько лет жизни бок о бок не трудно было привыкнуть к тяжести этого статуса. Но порой любопытство людей раздражало и всё становилось только хуже, когда собственный муж начинал усложнять её жизнь.       Спасибо, Том, но мне хватило приключений с тобой или из-за тебя до конца жизни. Больше в таких аттракционах не нуждаюсь.       Гермиона была в ярости, и её магия старалась вырваться наружу, чтобы заставить страдать каждого волшебника поблизости. Слава Мерлину, Грейнджер с подросткового возраста научилась сдерживать свою магию. Хоть иногда это и было довольно трудно.       Да, может в последнее время она стала намного вспыльчивее, и многие волшебники убегали от неё, страшась её характера. Мерлин, такое ощущение, что они смогли бы избежать наказания, если бы провинились… Но пока что всё шло гладко и никакие перебежчики не встречались.       Пусть так всё и остаётся. Не стоит в такой непростой период злить миссис Гонт.       Гермиона не обращает внимания на секретаршу мужа, которая, как только увидела её, начала трещать про то, что «Мистер Гонт слишком устал», «Мистер Гонт просил никого не впускать» и проходит к кабинету. Девушке пришлось сдержаться, чтобы не кинуть Круцио в эту безмозглую курицу, одевающуюся в чересчур короткие юбки и слишком прозрачные блузки.       — Меня это не волнует, — холодно процедила Гермиона, настолько выразительно взглянув на секретаршу, что та сразу же поджала свои губы и прижала голову к плечам. — Занимайся дальше своим делом. В кабинет больше никого не впускать.       Секретарша испуганно кивнула, тотчас смертельно бледнея.       Чёртова курица.       Гермиона резко врывается в кабинет мужа, открывая и сразу же запирая дверь заклинаниями. Ей даже палочка не понадобилась для этого. Слишком сильные эмоции бурлили в ней на данный момент, чтобы концентрировать внимание на волшебном атрибуте.       Миссис Гонт выглядела пугающе. Её густые волосы искрились от магии, пушась в два раза сильнее, чем обычно, а карие глаза, цвета виски, были готовы испепелить любого кто встанет на её пути.       Глубоко вздохнув, девушка постаралась взять себя в руки. С мужем лучше говорить с ясным разумом, а не переполненным злобой и обидой. Девушка не желает, чтобы собственные эмоции помогли мужу снова выйти сухим из воды. Не в этот раз. Гермиона не была уверена, что у него было какое-то хорошее оправдание для неё. Он обещал больше ничего не скрывать от жены. Никакой лжи — таков был уговор. Девушка ненавидит, когда Том что-то утаивает от неё, потому что это сильно ранит.       Выпрямив спину и поправив край платья, Гермиона наконец посмотрела на своего мужа, который отложил документы, и, откинувшись, наблюдал за ней с приподнятой бровью.       Том выглядел просто великолепно, как всегда. Одетый с иголочки: в новой мантии, с уложенной причёской, гладко выбритым лицом — он выглядел словно ангел, под личиной которого спрятался сам Король Ада.       — Том, — медленно сказала волшебница, сузив глаза. У неё вид мужа никаких эмоций не вызывает. Она сжимает челюсть и с холодной яростью смотрит в голубые глаза Волан-Де-Морта, невинно смотрящего на неё.       — Гермиона, — тем же тоном ответил мужчина, которого знают сейчас, как Томаса Гонта, Министра Магии Британии. — Чем обязан твоему визиту, дорогая жена? — спросил Том, растянув губы в пакостной улыбке, и закинул ногу на ногу. Весь его вид кричал о расслабленности и скуке. Это сильнее взбесило Гермиону.       Кареглазая, стараясь сохранить шаткое спокойствие, подходит к столу мужа, всё ещё строящего из себя святошу, ожидая, когда же его жена назовёт причину своего поведения. Губы Гермионы растягиваются в мягкой улыбке, от которой Тёмный Лорд невольно напрягается.       О, это определенно был красный флажок для Тома. А может и нет…       — Знаешь… — начинает Гермиона, продолжая растягивать слова в манере Тома, и прикусывает нижнюю губу. Глаза мужчины следят за этим действием, довольно усмехнувшись этому. — Сегодня я встретила отца… и он мне такую интересную вещь поведал… Оказывается, что сегодняшним утром было совершено покушение на последних участников Ордена Феникса…       Девушка хмурится, и Том, вздыхая, думает, как успокоить жену, которая с каждым мгновением распалялась только сильнее.       — Гермиона… — вставая с кресла начал было Гонт, но был прерван злостным шипением девушки.       Миссис Гонт с хлопком кладёт руки на стол, от чего Том морщится, и гневно пилит мужа взглядом. Платье на её груди натягивает, и мужчина, отвлекаясь, без стеснения заглядывает в вырез. Вздохнув, Тёмный Лорд приподнимает уголок губ вверх в ухмылке. Что ж, пожалуй, он выслушает претензии жены, пока ему не надоест.       — И, — не давая продолжить Тому, волшебница продолжает: — Мой отец сказал, что ты приказал не говорить мне об этом…       Том закатывает глаза, поправляя воротник мантии. Тёмный Лорд сейчас краем уха слушает возмущения своей жены. Он ожидал, что рано или поздно она бы узнала об этой операции. Сам бы Том предпочел, чтобы это произошло поздно… но у судьбы снова свои планы. Волан-Де-Морта интересовало сейчас наказание. Вот только не своё…       — Тебе нельзя нервничать, поэтому я ничего не сказал тебе, — пожимает плечами Том и, обходя стол, делает шаг к Гермионе. Его голубые глаза сужаются в хищном прищуре, а губы растягиваются в предупреждающем оскале. Такое выражение лица давно знакомо Гермионе.       Девушка резко вздыхает и делает шаг назад, сглатывая. Сердце начинает бешено колотиться в груди, понимая, что может последовать за этими действиями. О, Гермионе точно не страшно и коленки начинают трястись совсем от другой эмоции…       — Не забылась ли ты, Гермиона? — ласково шепчет Том, вытягиваясь во весь рост. От него не укрывается то, как волшебница тяжело сглатывает или как она облизывает верхнюю губу.       Он замечает всё.        — Напомнить тебе, кто здесь главный? — Гермиона подняла глаза на своего мужа. Нет, она так просто сдаваться не собиралась. Казалось, в ее карих глазах так и читался вызов, все же она пришла сюда не ради этого. Но по настроению Тома становится ясно — он уверен в быстром подчинении жены.       Никогда не стоит девушке забывать о том, кто играет доминирующую роль в их отношениях, а кто ведомую.       — Я прекрасно всё помню, — уверенно говорит Гермиона, и мужчина делает несколько шагов на встречу к ней, подходя вплотную.       Наклонившись к пылающему лицу жены, Том властно приподнимает двумя пальцами её подбородок. Он с удовольствием всматривается в её лицо, подмечая все детали. Припухшие губы, покрасневшие щёки и ярко блестящие от гнева глаза, только сильнее заводили и возбуждали его.       В комнате повисло напряжение, что волнами исходило от супружеской пары. Молчание затягивалось, а по телу то и дело пробегали волны мурашек.       Поддавшись порыву, Том медленно наклонился к нежным губам и властно захватил их, заставляя Гермиону ахнуть от неожиданности и, приоткрыв ротик, впустить язык мужа в свой рот. Девушка пытается оттолкнуть от себя Тома, положив руки на его плечи, но мужчина только ближе притягивает её к себе.        — Том, нет… — пытается сквозь поцелуй прошептать Гермиона.       Том закатывает глаза и грубо берёт её за подбородок.       — Совсем скоро ты будешь умолять меня о другом. Подчинись, Ведомая, — по-змеиному улыбаясь, Тёмный Лорд проводит пальцами по шее жены.       — Мы ещё посмотрим, — бросает вызов Гермиона и, схватившись за его мантию, тянет мужчину на себя.       Этот поцелуй становился более глубоким и жадным, чем предыдущий. Они сплетали языки и не уступали друг другу.       Сейчас, когда Том так жадно впивался в ее губы страстным поцелуем, весь гнев куда-то начинает испаряться, оставляя вместо себя дикое желание, которое постепенно захватывало не только тело, но и разум.       Не отставая от мужа, девушка потянулась руками к его шее, вцепляясь ноготками в темные волосы на затылке и сильнее углубляя поцелуй. Заставляя мужчину зарычать.       Гермиона знала, что ему так нравилось, когда она сдавалась и полностью отдавалась в его власть. Больше всего его возбуждала только одна мысль, что она такая непокорная женщина становилась послушной только рядом с ним и из-за него. Гермиона умела прекрасно этим пользоваться, ведь знала, что это чертовски заводило и заставляло его член твердеть в штанах.       Аккуратно положив руки на талию Гермионы, мужчина одним резким движением притянул ее ближе к своему телу. Сильно сжимая в своих объятиях и проходя ладонями по спине, возбуждая и вызывая волну мурашек. Жар потихоньку возрастал, а поцелуй с каждой секундой все больше распалял их желание.       Не в силах больше терпеть, Том неожиданно подхватил девушку под ягодицы, поднимая ее и сажая на большой письменный стол, слегка заскрипевший от этого.       — Что ты задумал? — Гермионы с удивлением смотрели в голубые глаза Тома, ища в них ответ на свой вопрос.       Мужчина лишь загадочно улыбнулся и, нежно поцеловав Гермиону в нос, стал медленно покрывать ее лицо и шею легкими и невесомыми касаниями. С губ девушки сорвался легкий стон, голова непроизвольно откинулась назад.       Кажется, сегодня разговор точно не получится, судя по настроению Тома.       Поддавшись на ласковые манипуляции, Гермиона снова обняла мужа за плечи, притягивая его ближе к себе и раздвигая пошире ноги так, чтобы их тела стали ещё ближе.       Ласковые и легкие поцелуи сводили с ума, заставляя выгибать спину дугой и желать большего. Миг и молния на платье расстегнулась, а горячие губы мужчины плавно прикоснулись оголенного плеча, оставляя на нем розоватые отметины.       С уст Гермионы снова слетает легкий стон, когда она чувствует, как между ног сквозь ткань штанов в нее упирается твердый орган. В голове так и всплывают картинки того, как он входит в нее глубоко и грубо, полностью заполняя её до конца, без остатка. Руки то и дело цепляются за плечи, стараясь притянуть мощное тело к своему, заставляя поддаваться желанию, что все сильнее захватывает ее разум.       Это было так не похоже на Тома, эти медленные и поддразнивающие поцелуи совершенно не в его духе. Обычно все случалось быстро и грубо, не отдавая предпочтения долгим прелюдиям. А сейчас, ощущая то, как медленно он стягивает с нее кусок ненужной ткани, поддевая лямку лифчика, опуская её и оголяя небольшую грудь, прежде чем плавно прикоснуться губами к возбужденному соску. По началу лаская его вершину языком, играясь и немного прикусывая зубами, за тем беря его в рот и оттягивая.       — Ах, — с губ Гермионы снова срывается тихий стон, что только сильнее заводит ее мужа, позволяя полностью взять власть над данной ситуацией. Девушка с досадой думает, что Тому хочется её помучить и наказать за то, что забыла, какая роль в их отношениях ей дана. Ведомая должна слушаться своего доминанта. Гермиона должна быть хорошей девочкой и начать умолять, что так любил её муж, чтобы он взял её прямо на своём столе. Грубо и жёстко. Никаких нежностей не должно быть.       Бедра непроизвольно двинулись ближе, начиная тереться о возбужденную плоть Тома, через ткань темных штанов. Рыкнув и укусив девушку за разбухший от ласк сосок, мужчина тут же улыбнулся. На его лице написано удовольствие протяжным и гортанным стоном жены.       Да и это чертовски заводило Гермиону.       Оторвавшись от своего занятия, Том поднялся поцелуями выше, сильнее впиваясь острыми зубами в нежную плоть и оставляя болезненный засос. Одной рукой удерживая податливое тело, а второй пробираясь в трусики и начиная поглаживать разгоряченную плоть.       Медленными движениями Том начинает массировать клитор одним пальцем, а вторым плавно проходится по мокрым складочкам к заветному месту, немного погружая его внутрь. От этих манипуляций по всему телу Гермионы пробегает разряд тока, стоит только большому пальцу мужа чуть надавить на чувствительное место.       Внизу живота все пылало, хотелось побыстрее избавиться от всего лишнего и принять его целиком и полностью.       Почему же он так медлит? Неужели чего-то добивается?       Подавшись бедрами навстречу, Гермиона стала все больше насаживаться на пальцы мужчины, которые с каждым разом погружались все глубже, задевая и дразня точку G изнутри. Будоража её и без того разгоряченное тело.       Видя податливость и нетерпение своей жены, мужчина только усмехнулся и снова больно укусил девушку в шею, немного оттянув кожу, тут же принимаясь зализывать образовавшийся кровоподтек.       Из уст Гермионы слышаться всхлип. Тело тут же напрягается, и он чувствует, как ее стенки влагалища начинают все сильнее сокращаться вокруг его пальцев. Понимая, что ещё парочка грубых движений заставят ее кончить, Том резко вынимает из нее пальцы, дразня только набухший клитор.       — Что? — удивлённый возглас слетает с губ Гермионы. Ее затуманенные от похоти карие глаза смотрели в сытое лицо Тома, не понимая, почему он останавливается.       Мужчина лишь усмехнулся и наклонившись к губам жены, не спеша прикусил сначала одну, потом вторую, втягивая их в поцелуй. Со стороны девушки послышалось сопротивление.       Тело ныло и протестовало против того, что ему не дали ощутить накатывавший оргазм, который благодаря длинным пальцам был практически настигнут.       Почему он остановился?       Эта мысль все больше не давала покоя. Но сейчас Гермионе хотелось продолжения.       — Не нравится, что я остановился? — отрываясь от пухлых губ, проговорил Том, смотря на возмущенное выражение лица девушки. — Тогда просто скажи, чего ты хочешь? — наклонившись к мочке уха, прошептал мужчина.       Он знал, что просто так она не скажет о своих желаниях. Но было так приятно, мучить ее и смотреть на гневные карие глаза, что просто пожирали его. Казалось, что гордость не позволит ей сказать об этом. Но похоже, что желание все же взяло вверх над разумом.       — Просто возьми меня прямо тут, — гневно проговорила Гермиона, хватая мужчину за шею и притягивая к своим губам, впиваясь в них грубым и мокрым поцелуем.       — Ты сама попросила, — расстегнув штаны и чуть припустив их вниз, высвобождая твердую плоть, Том одним резким движением проник в узкое и влажное влагалище, заполняя девушку до конца. С губ обоих тут же слетают протяжные стоны.       Недолго думая, мужчина стал яростно двигаться, все глубже проникая внутрь задевая самые чувствительные места. Жар тел нарастал с каждым быстрым и грубым движением. С их губ то и дело слетали протяжные и громкие стоны, что разносились по всему кабинету. Гермионе было совершенно плевать, что кто-то из Министерства может их услышать. Сейчас существовали только они. Остальное было отброшено в сторону.       Сплетение разгоряченных тел, что сливались воедино просто уносило сознание куда-то далеко. Оставляя на его месте только звериное желание.       Толчки становились все глубже и чаще, доводя обоих до края. На телах выступили капельки пота, а губы продолжали сливаться в рваных поцелуях.       Оба не могли насытиться друг другом, но чувствовали, как волна приближающегося оргазма потихоньку настигала их. Тела требовали разрядки, каждая мышца была напряжена, словно струна, готовая в любой момент лопнуть. Ещё несколько грубых толчков и Том снова ощутил, как стенки влагалища стали сокращаться, обхватывая его член сильнее, тем самым подводя его самого к оргазму.       Перед глазами стояла некая пелена, но он отчетливо видел раскрасневшиеся личико Гермионы, ее искусанные пухлые губы. Когда он вышел из нее полностью и снова резко вошёл, они вдвоём достигли точки завершения.       Оргазм волной накрывает обоих, проходя по всем нервным окончаниям и разливаясь, словно нега по всему телу. Вынуждая на мгновение потеряться в собственных ощущениях и забыться.       Аккуратно выйдя из девушки, мужчина нежно поцеловал ее в губы.       Как бы он не хотел продолжить столь желанное занятие, но его ждали ещё дела. Так что продолжат они в другой раз. Или же когда он придет домой.       — Знаешь… думаю, мне почаще нужно навещать тебя на работе, — прошептала Гермиона с закрытыми глазами. По телу разливалась приятная истома, из-за чего двигаться совсем не хотелось.       Том усмехнулся, подушечкой пальца проведя по приоткрытому рту девушки.       — Я буду рад видеть вас двоих, — Реддл убрал руку от лица Гермионы и положил её на слегка выпуклый живот жены. — Как сегодня чувствует себя наша змейка?       Миссис Гонт слабо улыбнулась, услышав этот вопрос. Она приоткрыла глаза и опустила взгляд на свой живот, на котором лежала рука Тома, нежно поглаживающего его.       — Наверное чудесно, но его матери хочется либо убивать, либо трахаться, — слегка краснея отвечает Гермиона.       — Чудесно, — растягивая губы в ухмылке, говорит Том. — Первого сегодня вечером не обещаю, но вот со вторым могу помочь…       Девушка сглатывает, заправляя прядь волос за ухо. Прикусывает губу и склоняет голову в бок.       — Мне нужно собираться, — хрипло пробормотала Гермиона.       Том едва слышно фыркнул. Он убрал руку с живота и начал приводить себя в порядок.       Гермиона последовала его примеру, лишь изредка отвлекаясь на опьяняющие поцелуи Тома, который, казалось, считал забавным, что она снова возбуждалась.       — До вечера, дорогой муж, — глаза девушки обещают возмездие, когда она собранная выходит из его кабинета.       На это Гонт только сыто улыбается.       Уже идя по коридору Министерства, теперь уже, чтобы отправиться домой, Гермиона понимает, что её муж снова вышел сухим из воды.       «Придурок». В мыслях фыркает девушка.       Тоненький голосочек в голове возражает: «Весьма умелый придурок».       Гермиона вздыхает: «Да, чертовски умелый сукин сын».

***

      Цитаты «Дом — моя крепость» для Гермионы не была просто фразой. Их с Томом дом был защищен всеми возможными и невозможными способами. В особенности незаконными.       Мало, кто имел разрешение на посещение их дома. Единственными, кому Гермиона и Том полностью доверяли, были Барти Крауч, отец девушки, и Рабастан Лестрейндж. Второй больше нравился Тёмному Лорду, чем его Леди, но миссис Гонт и младший наследник сошлись во мнении, что им не нравится Беллатриса — Гермионе, потому что никто не имел права даже в мыслях посягать на то, что принадлежит ей, а Рабастану по причине полного сумасшествия жены брата, которого в отличие от младшего все устраивало.       Если бы девушку когда-нибудь спросили, где бы она мечтала остаться на всю жизнь, Гермиона ответила бы не в Хогвартсе и даже не в поместье Краучей. Волшебница бы выбрала свой дом, который был её с Томом укромным гнёздышком, где можно скрыться от всех проблем.       Поэтому, Гермиона решила не задерживаться в Министерстве Магии не секунды больше, как можно скорее отправилась домой.       Или же она начнёт мастурбировать в коридоре Министерства и ей плевать, что о ней будут потом говорить.       Как только красная и прерывисто дышащая Гермиона вышла из камина, её встретила их домовая эльфийка — Нэни.       — Хозяйка вернулась домой! Хозяйка, Нэни хороший домовой эльф, я сделала, как вы приказали, и купила себе шёлковую простынь! — радостно улыбаясь и чуть-ли не подпрыгивая, докладывает Нэни. Уши эльфийки застенчиво приподнимались, а нос сжимался от всепоглощающего счастья.       Гермиона слегка скомкано улыбается. Нет, конечно она была рада, что Нэни выполнила её просьбу, но жар, разливающийся по телу, и боль в промежности от недостатка уделенного ей внимания, заставляли девушку быть не самой лучшей хозяйкой.       — Это прекрасно, Нэни. Но сейчас мне необходимо, чтобы ты набрала мне ванную. Хорошо? — настойчиво просит Гермиона, прикрывая на секунду глаза.       Эльфийка сразу же кивает и говоря ей: «Будет выполнено, хозяйка!», исчезает с негромким хлопком.       Гермиона вздохнула. Сглотнув, она скинула с себя каблуки. Избавившись от них и почувствовав невероятное облегчение, девушка начала, осторожно поднимаясь на второй этаж.       От движения трусики начинали создавать трение в промежности, которое слишком сильно нужно было Гермионе. Застонав, девушка схватилась за поручни лестницы, чуть нагнувшись. Дрожь прошла по позвоночнику, и Гермиона, вздохнув, выпрямилась и продолжила идти по лестнице уже в более быстром темпе.       Чертовы гормоны!       Тяжело и хрипло дыша, она вошла в свою с Томом спальню, выполненную в тёмно-серых тонах с оттенками красного в некоторых местах. Прикрыв глаза, Гермиона постаралась выкинуть мысли о том, как вчерашним вечером на их кровати Том брал её сзади, наматывая кудри девушки на кулак и оттягивая их назад.       Хорошая девочка?.. Ты ведь хорошая девочка, Гермиона?..       Гермиона застонала, облокотившись на стену. Она прикрыла глаза, прерывисто дыша. Её пальцы судорожно начали срывать платье, путаясь в ткани и рвя её.       Плеватьплеватьплеватьплевать…       Никто не предупреждал, что во время магической беременности гормоны настолько сильно бьют в голову. Чёрт!       Красное платье, словно кровь, растеклось по полу, пока его хозяйка стягивает с себя нижнее бельё.       Гермиона блаженно вздыхает, когда на ней ничего не остаётся и никакие препятствия ей не мешают.       Она проводит пальцами по ложбинке груди, прикусывая губы и блаженно прикрывая глаза. Холод, исходящий от ладони, заставляет кожу покрыться мурашками, а её томно вздохнуть. Всё нагревается внутри, и ей кажется, что ещё чуть-чуть и она просто растает.       Пальцы опускаются к животу, проводя по небольшому бугорку круги, пока не доходят до покалывающих складок. Гермиона тихо стонет, выгибаясь в пояснице. Её голова ударяется об стену, но небольшая боль лишь сильнее распаляет девушку.       Пробираясь тонкими пальцами между мокрых складок и погружая один палец внутрь, Гермиона хрипло вдыхает.       С её губ тут же срывается томный вздох удовольствия…