По ком звонят свадебные колокола

- По-моему, ты просто выбираешь, где тебя будут меньше контролировать и манипулировать – дома или в отношениях. Так вот – нигде, пока ты не перестанешь безуспешно пытаться быть хорошей для всех, - коротко и ясно резюмировала Мирослава. В вопросах взросления ее вообще стоило послушать – Мира была хитрой, практичной, уверенной в себе и самостоятельной, иначе она просто не смогла бы оказать нужную поддержку Тиму. – Я вообще считаю, что для начала нужно научиться пожить одной – хотя бы несколько лет. Чтобы лучше понять себя, что тебе нравится, что не нравится, чего ты хочешь от жизни. А уж потом на свою территорию пускать тех, кто не манипулирует. Мира была полна передовых идей – яркая и эксцентричная рок-певица с разноцветными волосами, могла ли она быть другой? Зато тихая и неприметная шатенка Маша (что могла бы быть вполне привлекательной, не стесняйся она сама себя и продолжай она делать успехи на поприще спорта, а не забрось сразу же спортивную карьеру после того, как Сережка сказал, что девушкам в спорте делать нечего), придерживалась совершенно других взглядов: «Волков бояться – в лес не ходить, а мужа бояться – детей не родить, терпи, казак, атаманом будешь, любовь зла – полюбишь и козла, любовь зла – полюбит и козел, любовь-то зла, а вот козла все нету» - эти и другие фразочки выскакивали из нее как из рога изобилия, и Лиля никак не могла понять, это серьезные Машины убеждения или сарказм? Кроме того, странное Машино поведение наводило на подозрения – уж не влюбилась ли она в Сережку? Как-то уж очень странно реагировала Маша, когда Сережка появлялся поблизости, да и на Америкэн Бойз стала неприветливо коситься, после того, как неоднократно была свидетелем их драк. И это несмотря на то, что Сережкины друзья как-то чуть не оторвали у Маши дорогие серьги вместе с ушами, побили и чуть не ограбили – Лиля тогда голос сорвала, пытаясь достучаться до Сережки, но он сказал, что ребята просто шутили, а Маша подавать заявление почему-то постеснялась. Одним словом, от Маши было толку мало – на самом деле она была интересным человеком, ее таланты не ограничивались одним лишь спортом, она знала английский, изучала японский, прочитала всего Шекспира, Конан Дойля и других любимых Лилиных авторов – преимущественно английских классиков. Да и вообще во всем Маша проявляла удивительное здравомыслие, пока дело не касалось прекрасных глаз Сережки – героя нашего времени и рыцаря, лишенного наследства. Мирослава и вовсе – она, конечно, девушка умная, интересная и творческая, с глупыми Лиля и не дружила. Но Мире достался такой хороший парень – Тим ни за что не станет ограничивать ее свободу. Где уж ей понять все оттенки… серого… И да, после той злополучной ночи Лиля осталась жива – хотя подруги и Америкэн бойз знатно потрепали себе нервы (а вместе с ними и читатели, чтобы неповадно было рисковать собой и доверять тому, кому не следует доверять), но минувшие события заставили ее задуматься… и снова не о том, о чем надо, а о том, не пора ли переводить отношения с Сережкой на новый уровень. Тому поспособствовали в значительной мере, конечно же, настойчивые уговоры, на которые Сережка не скупился. Но на подруг в этом нелегком вопросе рассчитывать не приходилось – чужой опыт он и есть чужой. У Миры с Тимом все произошло само собой, да и ее инициативы было больше. Маша, наоборот, досадовала, что к ней никто даже не пристает – хотя Лиля и считала, что это сомнительный повод для зависти, а Маша была вполне себе красивой девушкой, только сама на себя наговаривала, что никому не будет интересна. Попытки поговорить с вышестоящей родственницей тоже не увенчались успехом. - Часики-то тикают, - зловредно усмехнулась Маргаритка. – Когда ты собираешься… - далее следовал длинный перечень того, что не рекомендуется детям ни до 18, ни после, и когда же все это успеть, история умалчивает. - Тебе же не нравится Сережа, - напомнила Лиля, поморщившись от такой прямоты и циничности, граничащей с бесплатным хамством. - Ну и что. А ты ждешь принца на белом коне? – пожала плечами Маргаритка. Лиля никого не ждала. Но ей все равно казалось, что она достойна чего-то большего, что все происходит как-то не так. Как и следовало ожидать, речь шла именно об этом – о том, что не следует называть. Сережка не скупился на уговоры и убеждения, постоянно делая упор на то, как трудно ему сдерживаться, находясь рядом с такой невероятно красивой и соблазнительной девушкой, как Лиля, которая к тому же всегда была девушкой его мечты. А иногда и откровенно давил на жалость – особенно после того, как его отец учинял очередную пьяную драку, а Лиля обрабатывала Сережке ссадины и порезы, ее друг начинал распинаться о том, что его никогда никто не любил, не жалел и не заботился, да и сама Лиля не исключение, потому что она думает только о своем Дэне. Вот уж о ком-о ком, а о Дэне Лиля не думала совершенно – об этом безголовом хулигане, постоянно являющемся нарушителем ее спокойствия в школе, она и думать забыла за время каникул, что вышли не менее изнуряющими – только уже не в плане учебы, а в плане личных отношений. Лиле повезло, что уроки она хватала на лету – иначе со всеми этими личными неурядицами совершенно не было бы возможности вернуться мыслями к учебе. Зато вот Дэн о Лиле думал – более того, из-за всего этого только она как раз и занимала его мысли. Но на какое-то время ему показалось, что Лиля сделала свой выбор, и выбор этот не в его пользу – ведь Дэн не знал об обуревающих Лилю сомнениях и о тех драмах, что разворачивались между ней и Сережкой. И пока Лиля терзалась совестью, что динамит всех своих поклонников, а подруги и сестра не могли дать вразумительного совета, потому что это была ее жизнь, инструкций к которой никто не выписал и требовалось научиться жить наугад, Дэна тем временем захлестнуло самое настоящее отчаяние – чувство, которое, как казалось, ему совершенно недоступно. Неунывающий лидер Америкэн бойз в последнее время чувствовал, словно земля уходит из-под ног. Алекс посоветовал другу переключиться на других девушек – но то Алекс, у которого никогда не было серьезных отношений. Правда, он советовал если переключаться, то окончательно, или же открыто признаться Лиле в чувствах и тогда уже, что называется, «закрыть гештальт». Алекс, может, и не отличался постоянством, но всегда уважал свой выбор и себя, и был выше того, чтобы обманывать себя и других. Тим в этом был согласен с другом, но все-таки придерживался того, что не просто же так Дэн столько времени добивался Лилю – и лучше все-таки не спешить переключаться, а поговорить с ней начистоту. А Дэн не знал, что думать. Он вообще не хотел думать – справедливости ради, думать он и не любил, а особенно тогда, когда эмоции, как в песне все той же гениальной Земфиры, «шкалят датчики». Впервые в жизни ему просто было одиноко, он просто хотел поддержки, хотел почувствовать себя нужным и любимым. И если Дэн, в отличие от Сережки, был самым популярным парнем в школе и не клянчил поддержку и заботу, используя грязные приемы, из этого вовсе не следует, что он в оных не нуждался. А вокруг вилась мадам Ирэн – точнее, Ирина из параллельного класса, и, строго говоря, она была мадемуазель, но такая мадемуазель, что скорее мадам.