Снова выбирая тебя

От истоков, вечен и жесток, Времени течет песок. Чем, скажи, прогневала тебя Александрия — страсть моя?

Кларк смотрела в окно на проходящих по улице людей и пыталась понять, почему была так слепа? Перед её глазами были все ответы. Через неё проходили документы и расчёты, но Гриффин ни разу не задумалась. Не задалась вопросом почему для создания лекарств в компании «Майерс» используются наркотические вещества, которые почти заходят за грань «легально». Но блондинка не сомневалась, что в корпорации задействованы и нелегальные вещества тоже. По крайней мере, на это намекнула Луна в их прошлом разговоре. Однако, потом брюнетка объясняла ей разницу между производством «Ковчега» и «Майерс». Родители Кларк, Кейн и Блейки продавали наркотики кому ни попадя, не задумываясь о том, что белый порошок могут употреблять ещё и подростки. Майерс же занималась торговлей с теми странами и некоторыми штатами, в которых эта продукция была разрешена, и где строго следили за тем, кому продавать. Кларк слабо в это верилось, но это объясняло международные связи между Майерс и несколькими странами, о которых было написано на официальном сайте компании. Луна рассказала и о вражде между семьями. Как оказалось, никто не помнил, откуда и почему она началась, но Гриффины, Кейны и Блейки очень давно дружили семьями и были заклятыми врагами Майерсов. На данный момент обстановка накалилась еще больше, когда родители Лексы и Луны начали посылать своих шпионов и следить за деятельностью Ковчега. А когда у руля компании рядом с Кейном встал Беллами, а компанию «Майерс» возглавила Лекса, борьба между семьями стала еще более напряженной. Точнее, как сказала Луна, борьба между кланами. Услышав это, Кларк захотелось еще раз напиться. Чтобы всё забыть. Теперь Кларк знала, откуда у Линкольна было пулевое ранение. На улицах Нью-Йорка, в темноте ночи, шла война. Опять. Опять война между землянами и людьми Кларк, которые больше не были её людьми. Точнее, они ими не стали. Гриффин застонала и закрыла голову руками, садясь на диван. И что ей теперь делать? К Кейну она не вернётся. Более того, теперь свои акции ему продавать она точно не станет. В конце концов, «Ковчег» на самом деле занимался нелегальной продажей наркотиков, что подтверждало письмо матери, в то время как деятельность «Майерс» выглядела намного гуманней по отношению к человечеству. Не вернётся она и по другой причине. Кларк не знала, кто стоял за смертью её родителей. Теперь стало понятно, что всё дело было во вражде между семьями, но Октавия бы не стала посылать её в самое сердце врага, ведь её родителей также лишили жизни. Гриффин была уверена, что брюнетка что-то вынюхала и знала хотя бы половину правды. Может, в этой игре есть ещё и третий игрок? Ния, например. Кларк усмехнулась. До неё дошло, почему Нико так на неё смотрел. Бедный глава отдела не мог поверить, что к нему на работу собирается устроиться дочь заклятых врагов. Наверняка, он думает, что она шпионка и за ней ведётся слежка. Чёрт. В таком случае, Лекса точно знала, что она работает на неё ещё с первого дня. Кларк яростно вздохнула, глядя на часы. Ей пора выходить из дома и идти на работу. Блондинка надеялась, что ей хватит самообладания, чтобы не броситься прямо в кабинет Лексы и не начать просить помочь ей распутать этот клубок, как она делала в прошлой жизни, когда чего-то не могла понять. Кларк была задумчивой весь день, и даже Джасперу и Монти не удавалось её растормошить. Привела её в чувства неожиданная встреча в коридоре. Конечно, Гриффин догадывалась, что придет время и она его тут встретит, но, чтобы так рано?! — Линкольн?! Ты что тут делаешь? — не выдержала Кларк. — А? — не понял землянин и ошарашенно на нее посмотрел. — Простите… — Восемь часов. — почти прорычала Кларк, не замечая удивленные взгляды вокруг. В её душе врача, который всегда трепетно относится к реабилитации после операции, поднимался самый настоящий гнев. — Восемь часов я тебя оперировала, чтобы ты через какие-то две недели выписался из больницы?! Линкольн заморгал, а потом, на удивление Кларк, стыдливо улыбнулся и почесал затылок. У Джаспера рядом с Кларк вырвался смешок, который он тщетно попытался скрыть кашлем, когда вспомнил, как жестко относилась доктор Гриффин к реабилитации. Его кузена она не выпускала из больницы месяц. — Так это были вы, доктор…? — на лице Линкольна было смятение, но в его глазах Кларк видела, что он прекрасно знал её фамилию. Что-то в глубине души Кларк зашевелилось, позволяя надежде кинуть плоды в землю и начать расти, но Гриффин мысленно от этого отмахнулась, решив, что он скорее всего спросил её имя в больнице, а сейчас зачем-то прикидывается или не уверен, что помнит правильно. — Гриффин. — Доктор Гриффин, поверьте, я в полном порядке. — Кларк скептически подняла брови, прекрасно зная характер Линкольна и понимая, что он относился к тем, кто сразу, как ему зашьют рану, бросался в бой. — Честное слово. — Вам делали магнитно-резонансную томографию головного мозга? Сколько раз? Линкольн снова непонимающе заморгал, и Кларк не сдержалась и закатила глаза. — А потом они приходят и жалуются. — забурчала недовольно Кларк и развернулась обратно к буфету. — Кларк, ты куда? — встрепенулся Монти, когда все остальные продолжали молчать, словно язык проглотили, что начинало раздражать Кларк ещё сильнее, и она закрыла глаза. — Мне нужен чай. Зеленый. Успокоительный. Желательно, с ромашкой. Иначе я не сдержусь и силой затащу одного индивида обратно в больницу, несмотря на его мускулы. Ответила Кларк и собиралась уже действительно идти покупать хоть какой-нибудь чай, как её внезапно остановил голос. — Линкольн, доктор права, ты что тут делаешь? Кларк застыла в самой неестественной позе, которую когда-либо могла представить. По спине побежали мурашки, а в груди снова сжался комок. Теперь понятно почему все молчали! Наверное, это было впервые, когда в присуствии Лексы кто-то начинал рычать, как только что Кларк. — Мисс Майерс, я просто узнал от Индры, что нужна моя помощь, и… — В мой кабинет. Живо. — перебила его Лекса, и когда Кларк услышала, как Линкольн послушно зашагал к лифту, она ни капли не удивилась. — Доктор Гриффин. Сердце Кларк остановилось. Она медленно обернулась к Лексе, которая сегодня опять была в костюме, только другого оттенка. Волосы всё также были распущены и небольшими волнами спускались по плечам. Зеленые глаза приклеили блондинку к полу, и это было единственной причиной почему Кларк всё ещё стояла на ногах, а не упала на пол, потому что снова перестала чувствовать собственное тело, улетая куда-то ввысь. — Да, мисс Майерс? — сглотнув, попыталась ответить Кларк, надеясь, что её голос не был слишком хриплым. Можно, она просто исчезнет? Сейчас Гриффин была совсем не готова к такой близкой встрече. Она понадеялась, что Лекса зачитает ей какой-нибудь выговор и отпустит. — Пройдите, пожалуйста, тоже в мой кабинет. Сейчас. Твою мать! Куда пройти? А можно ещё раз повторить пожалуйста, я не расслышала? Да я же не сдержусь и полезу к ней с вопросами, нужными мне знаниями, поцелуями и… Стоп, какими поцелуями? Чёрт, Гриффин, соберись, она тебя даже не знает, а если и знает, то как дочь врага! — мысленно закричала Кларк, а её ноги сами повели её вслед за Лексой, которая, как только договорила, направилась к лифту, где недавно исчез Линкольн. Слыша за спиной тихие перешептывания, Кларк сердилась на свою судьбу, когда поняла, что в кабинке лифта они с Лексой останутся один на один. Словно на казнь, блондинка шагнула за уверенной Лексой в лифт и увидела в зеркале напротив свою перепуганную физиономию. Кларк быстро отвернулась от отражения и постаралась натянуть на лицо маску уверенности. — Вы выглядите встревоженной, доктор Гриффин. — оглядывая её изучающим взглядом, подметила Лекса, когда дверцы лифта уже закрылись, и начался подъем. — Вам нечего бояться, я хочу обсудить здоровье Линкольна Трейса. Это ведь вы его оперировали? — Да. Я. И я ничего не боюсь. — ага, совсем-совсем не боится. Вот вообще ни капли. Забудем про воспоминания из прошлой жизни, в которых Лекса довольно жестоко разбиралась со своими врагами и которые сейчас красочными картинками мелькали перед глазами Кларк. А ещё забудем о том, что Кларк была влюблена в эту беспощадную девушку напротив и совершенно не знала, что ей дальше делать, потому что с каждой минутой контролировать собственные эмоции было всё сложнее. На лице Лексы появилась улыбка, от которой Кларк подкосились колени. Господи, эта женщина может прекратить? — Поверю вам на слово. — лишь ответила Майерс и вышла из лифта. Кларк обреченно направилась следом. Шагая по коридору, заполненному людьми, которые не переставали работать, Гриффин наконец решила взять себя в руки и успокоиться. Да, она шла в кабинет Лексы. Да, она впервые её видит настолько близко. Да, у Лексы никого нет. Но это ничего не значит! Какой бы красивой, сильной и горячей не была эта Лекса, она не была её. Она не помнила того, как они вместе сражались. Не помнила, как развивались их отношения во время войны между их народами. Не помнила те жаркие ночи и тайные поцелуи, в шатре Командующей после военных собраний на тему битвы с горой Везер. Не с этой Лексой Кларк бежала от ракеты, направлявшейся в Тондис. Не эта Лекса научила её быть лидером. И не она умерла у неё на руках. Эта Лекса помнила совершенно другое: детство, проведенное в Нью-Йорке, своих родителей и сестер, а также вражду между их семьями. Эта Лекса не посмотрит на неё понимающим взглядом и не найдет слов, которые могли потушить пожар в душе Кларк. Всю дорогу до её кабинета, Гриффин пыталась это внушить себе и убить ту слабую надежду. Надежду на то, что Лекса каким-то невероятным образом помнит их прошлую жизнь, как и она. — Присаживайтесь. — кивнула им обоим Майерс, когда Кларк и Линкольн зашли за ней в кабинет. — Доктор Гриффин, не могли бы вы рассказать, что теоретически может угрожать мистеру Трейсу, если он не вернётся обратно в больницу? Зато эта Лекса, как и та другая, заботилась о своих людях точно также, подметила Кларк, откашлялась и принялась всё рассказывать, пытаясь употреблять меньше медицинских терминов, чтобы её слушателям было все понятно. Под конец рассказа Линкольн даже побледнел, что было заметно даже несмотря на его оттенок кожи. Лекса же крутила между пальцами ручку, точно также, как другая Лекса в другой жизни кинжал, и Кларк очень сильно хотелось постучаться головой об стенку, чтобы выкинуть эти воспоминания хотя бы на время. Оказалось, находится рядом с Лексой было ещё тяжелее, чем рядом с Беллами. Если рядом с Блейком Кларк чувствовала лишь разочарование, как и в нём, так и в самой себе, то рядом с Лексой она чувствовала лишь боль. Неимоверную боль, словно её грудь разрезали, а потом принялись наносить раны на сердце. Медленно и мучительно. — Доктор Гриффин, если вам предоставят необходимое оборудование, вы сможете проследить за тем, чтобы того, что вы сейчас описали, не произошло? — наконец произнесла Лекса, и Кларк кивнула. Да, она могла бы. — Однако, я бы рекомендовала всё-таки вернуться ему в больницу, там… — Он не вернется в больницу «Лайтер». — перебила её Лекса таким тоном, что Гриффин сразу стало понятно — здесь спорить бессмысленно. — Я распоряжусь, чтобы вам повысили зарплату, если вы согласитесь лично следить за реабилитацией моего сотрудника, но в этом здании. Оборудование не проблема. Кларк удивленно подняла брови. — А… Эм… — почему Лекса была так категорично против больницы? Кларк нутром чувствовала, что тут было что-то не так, но отказать в такой просьбе она не могла. Всё-таки она была и остаётся врачом. — Да, я согласна. — Прекрасно. — на лице Майерс снова появилась улыбка. — Тогда, Линкольн, ты можешь идти. Когда Кларк уже поднялась следом, решив, что и от неё главе компании ничего больше не надо, Лекса во второй раз за день её остановила: — Доктор Гриффин, задержитесь. Господи, и что ей ещё надо? Кларк уже на грани нервного срыва от потрясений за эту неделю. Ещё минута — и она в самом деле бросится к Лексе на шею или спрыгнет с окна, потому что это было невыносимо. Боль в груди становилась всё невыносимее и ярче. Кларк не села обратно в кресло, а продолжила стоять, молча наблюдая, как Лекса поднимается со своего кресла с той самой грацией, от которой блондинка всегда была в восторге, и медленно к ней приближается. Стоп. Стоп. Стоп. Зачем она к ней подходит? Кларк не смогла себя сдержать и пробежалась по фигуре Лексы взглядом, осматривая её на возможное оружие, с помощью которого Александрия Майерс смогла бы уничтожить ещё одного врага. Не найдя ничего похоже, взгляд Кларк вернулся на лицо Лексы и заметил, как на её лице был намек на усмешку, словно девушка догадалась, зачем Кларк бегала по ней взглядом. Гриффин уловила запах её духов — что-то лесное, перемешанное с цветами. Этот запах отчего-то напомнил Кларк Тондис. Лекса посмотрела ей прямо в глаза, и Кларк уловила в любимых изумрудах какой-то блеск. Странный, но, черт возьми, очень знакомый блеск в глазах, который появляся у Лексы каждый раз, как она придумывала что-то такое, от чего Кларк потом находилась в шоке. Сердце блондинки забилось, словно после пробежки. Кларк всем своим телом и нутром чувствовала, что сейчас что-то произойдет. И интуиция её снова не подвела. Губы брюнетки растянулись в хитрой улыбке, когда она, приблизившись намного ближе, чем следовало коллегам по работе, прошептала Кларк прямо в лицо: — Так это ты сожгла заживо три сотни моих воинов? В этот раз Кларк не удержалась и всё-таки упала в обморок.