Укрощение строптивого

***

Сквозь сон Тэхён услышал какой-то шум во дворе. Кричали петух, женщина и двое мужчин. Он так давно не бывал в деревне, что свежий утренний воздух, пахнущий недавно скошенной травой, пробиваясь сквозь приоткрытое окно, навевал ностальгические мысли. Перина, на которой он нежился, казалась безумно мягкой. Подушка - удобной. Вспомнился бабушкин дом, где он проводил летние каникулы в детстве. Тэхён поплотнее укутался в пуховое одеяло и сладко потянулся. Странно, ему показалось, что правая нога отдала тянущей болью. Он пошевелил ею и понял, что да, та болела. Тэхён нахмурился. И именно в этот момент дверь его комнаты распахнулась и явила миру и Тэхёну взъерошенного хозяина дома. Настроение тут же ухудшилось. Этот тип не внушал ни одной приятной эмоции. Ладно, кое-какие внушал, но их стоило отринуть. Он бесил. Бесил так, как еще ничто и никто в жизни Ким Тэхёна его не бесил. — Отлично, — Чонгук потер руки. — Вижу, ты уже проснулся. Выметайся. — Ты серьезно? — Тэхён скривился. Он натянул одеяло повыше, прячась от утренней прохлады. — Сколько сейчас времени? — Чертовски поздно, — Чонгук цокнул языком и подошел к кровати, практически нависая над Тэхёном. — Семь утра. — Ты ебаный псих, — простонал Ким. — Я не встаю раньше девяти обычно. — Мне нет дела до твоих привычек, — Чонгук схватился за одеяло и бесцеремонно сдернул его, заставив Тэхёна позорно взвизгнуть. — Я позволил Джину позволить тебе переночевать в моем доме. Но теперь ты отсюда уйдешь. — Сдается мне, — фыркнул Тэхён, справившись с внезапным обнажением и взяв себя в руки, — это Джин позволяет тебе что-либо в твоем доме, а не ты ему. — До твоих умозаключений мне дела еще меньше, чем до привычек, — Чонгук, несмотря на свой склочный характер и откровенное хамство, не упустил возможности поглазеть на тело Тэхёна. Не то чтобы вчера не насмотрелся. Признаться, Тэхён был собой доволен. Он уделял не так много времени спорту или физической форме, но его тело было подтянутым и ладным. И ему нравилось то, что отражалось в глазах Чонгука. Стоп. Какого хера этот мужлан на него пялился? Минуточку. — Долго еще рассматривать будешь? — Тэхён с вызовом задрал подбородок. Он сложил руки на груди и пялился в ответ. — Пока не надоест, — заявил нахал. — А надоело мне сразу же, как только взглянул. Он бесцеремонно бросил одеяло в сторону и ухватил Тэхёна за ногу, пытаясь стащить с кровати. За больную. — Какого черта! — заорал Ким от неожиданности и боли. — Ты вообще в своем уме? Что ты, блядь, делаешь? На его крики прибежал Сокджин. Он в ужасе уставился на происходящую картину. Чонгук посмотрел на эконома через плечо. — Что встал, помогай! — Чон Чонгук, — Джин упер руки в бока. — То, как ты себя ведешь, просто верх невоспитанности! Я работал в этом доме, еще когда ты ходил пешком под стол. Я помню твои диатезные от переедания малины щеки и красный, отшлепанный отцом, зад. Но даже тогда ты не был хотя бы на десятую долю столь же невыносим, как сейчас! Тэхён вдруг во всей красе представил мелкого голозадого Чонгука и развеселился. — Что смеешься? — Чон хмуро посмотрел на него, недовольный тем, что собственный подчинённый его отчитал. Взаимоотношения этих двоих откровенно забавляли Тэхёна. Кто тут еще был хозяином. — Ты даже смеяться в своем доме мне запретишь? — Ким пожал плечами. Он все еще лежал в одних трусах, немного продрогший, но красивый и гордый. — Моя бы воля, — пробормотал Чонгук, — ты бы и не дышал. Вставай. Вставай по-хорошему. — К вашему сведению, мистер Чон, — кривляясь, ответил Тэхён, — я бы с удовольствием встал и покинул ваш негостеприимный, простите, Сокджин-щи, дом. Но я вчера подвернул ногу. А вы, мистер Чон, умудрились еще и дернуть меня за нее. Теперь точно будет растяжение и вывих. Мне нужен врач. — Ага, психиатр, — Чонгук сверкнул глазами. — С такой фантазией тебя определят в палату к Наполеонам. — Чонгук! — снова одернул его Джин. — Мальчику нужна помощь, а не твои ершистые уколы. Сходи в кухню за льдом. — Да с чего ты вообще… — начал было Чонгук, но Сокджин перебил его: — Посмотри на его ногу! И быстро неси лед. А еще мой телефон. Я позвоню врачу. Лодыжка Тэхёна, и правда, выглядела не лучшим образом. Вот дьявол. Он надеялся просто побесить Чона, но, похоже, ему действительно требовалась помощь. Кожа припухла и покраснела. Смотрелось не очень. Чертов Чеджу подкидывал одно дерьмо за другим. Тэхён застонал и прикрыл глаза. — Очень больно? — с сочувствием спросил Джин. Он поднял с кресла одеяло и накрыл им Кима. — Принести обезболивающее? — Да нет, терпимо, — вздохнул Тэхён. — Просто все так складывается… — Куда ты направлялся? — Джин присел на стул и мягко улыбнулся. Он был таким милым. Так располагал к себе. Тэхён понял, как соскучился по родителям. — На день рождения друга, — ответил он. — Только я уже не уверен, что успею. Моя нога болит. Машина заглохла в грязи. А мой телефон пал в неравной борьбе со стихией. Как и я. — Все наладится, — Сокджин ласково провел рукой по его волосам. Это успокаивало. Тэхён вздохнул и благодарно кивнул. — Знаю, — согласился он. — Вот только хозяин этого дома меня не выносит. Он со всеми такой дикий? — Чонгук очень добрый мальчик, — Джин снова улыбнулся. — Но он одинок и несчастен, оттого и зол на весь мир. Ему просто нужен кто-то, кто смог бы растопить его сердце и окружить заботой. — На что это вы намекаете, — Тэхён напрягся. Он натянул одеяло до самого подбородка и зыркнул на эконома испуганными глазами. — Ни на что! — тот очень наигранно изобразил невинность и вскинул руки вверх. Подозрительно. Становиться тем, кто что-то там растопил бы Чон Чонгуку, Тэхён совершенно не горел желанием. Тут дверь снова распахнулась, и хозяин дома вновь предстал перед ними. Чонгук держал в руках замороженную курицу. Тэхён скривил губы. Она выглядела совершенно мерзко. Перемороженная, какая-то синюшная. И без головы. Сокджин нахмурился. — У нас же был пакет со льдом, — он поднялся. — Зачем ты принес Дженни? Я оставил ее для собак. — Дженни? — Тэхён поежился. — У этого еще и имя есть? — Да, — Чон выглядел абсолютно довольным своей проделкой. Ему что, блядь, пять лет? — И эта горячая, ну, не совсем, ха-ха, цыпочка, составит тебе компанию! Пока Сокджин не успел опомниться, Чонгук буквально в полтора шага преодолел расстояние до кровати и, не церемонясь, приложил ледяную куриную тушку к ноге Тэхёна. Тот некрасиво, громко и высоко закричал. — Что. Ты. Блядь. Творишь? — процедил он сквозь зубы, когда вновь обрел способность дышать. — Так, все, хватит, — Джин решительно подошел к Чонгуку и попытался отобрать у него несчастную Дженни, которой тот пытал Тэхёна. — Отдай. — Нет уж, — заявил Чон, вцепившись в замерзшую тушу. — Он хотел лечиться, пусть лечится. Сокджин разозлился и дернул курицу на себя. Чонгук не остался в долгу. Тэхён в шоке наблюдал за ними двоими. Ему все казалось сюрреалистичным сном. Может, он вчера все же приложился головой, когда упал, и теперь бредит? Все еще лежа в луже у своей машины. Битва за курицу меж тем продолжалась. Чонгук явно вошел в раж. Он смеялся. И боже, этот смех был прекрасен. Джин тоже развеселился. Они оба потянули Дженни в разные стороны, и тут случилось неизбежное. Она выскользнула. И улетела прямо Тэхёну в лицо. Последнее, что он увидел, прежде чем отключиться, испуг в глазах Чона.

***

Час спустя, когда уже ушел деревенский врач, забинтовавший Тэхёну ногу и осмотревший его синяк под глазом, Ким, теперь уже на правах официального больного, полулежал на кушетке в гостиной, закинув подвернутую ногу на подушечку. Он разговаривал по телефону с Чимином, жалуясь на свои злоключения. — И потом меня просто вырубило курицей. Да, ты не ослышался. Этот сумасшедший хозяин дома попытался убить меня замороженной курицей, — Тэхён рассмеялся. Краем глаза он заметил, что в дверях гостиной показалась чуть ссутулившаяся фигура Чона. И внезапно в нем проснулось дикое желание побесить его еще больше. Будучи абсолютно уверенным, что при столь склочном характере Чонгук наверняка являлся еще и жутким гомофобом, он вдруг заворковал с изрядно удивившимся Чимином ласковым голосом. — А ты там как, дорогой? Не скучаешь без меня? Я вот безумно соскучился по твоим большим сильным рукам. Пак на том конце провода сначала затих, а потом расхохотался, видимо, сообразив, что к чему. Он что-то прокряхтел в ответ, и Тэхён решил попрощаться, довольный произведенным эффектом — глаза Чонгука метали молнии. — Не переживай, пупсик, я скоро буду рядом. И мы наверстаем все. Целую! Тэхён завершил вызов и вопросительно уставился на Чона. Тот смотрел хмуро и исподлобья. — С кем ты разговаривал? — процедил он. Стоял тут, высокий, красивый, недовольный. В свитере такой крупной вязки, что дыры в нем позволяли видеть соски. Тэхён сглотнул, зацепившись взглядом за один. — Со своей второй половинкой, — он все же взял себя в руки. — Это мужчина? — Чон выглядел еще более хмурым. — Это мужчина с большой буквы! — боги, что Тэхён нес. — Ясно, — перемена в настроении Чонгука немного сбивала с толку. — Пойду узнаю у Джина, когда завтрак. И он вышел из комнаты. Тэхён закусил губу, пытаясь понять, что произошло. Его слова произвели совершенно не тот эффект, на который были рассчитаны. Чонгук, что, расстроился? Но с чего бы. Он же не выносил Тэхёна с первой секунды, как только увидел. Это Ким тут залипал на карие глаза, красивое лицо и бесстыдно сверкающие сквозь крупную вязку соски. Но что, если… Щеки Тэхёна порозовели при мысли о том, что он мог понравиться этому несносному, невоспитанному хаму. От волнения кровь прилила к лицу еще больше. Тэхён глубоко вдохнул. Внезапно в голове всплыла сцена, случившаяся прошлым вечером. Когда они вдруг залипли друг на друге. А после — слова Джина о том, что Чонгуку нужен человек, который бы о нем заботился. Дьявол, что за мысли лезли в его голову. Не иначе, во всем виновата безвременно почившая Дженни и ее хладный труп. Тэхён вдруг вспомнил, что его лицо теперь украшал фингал, и поморщился. Тоже мне, герой-любовник. Скорее он мог поверить, что Чонгук расстроился из-за того, что больной Тэхён вынужденно остался у него в доме, чем из-за его гипотетического любовника. Точно, наверняка, Чон получил порцию нравоучений от Сокджина. Или, возможно, чувствовал некоторую вину и досаду. За то, что именно из-за его дурачеств Тэхён будет продолжать бесить его одним своим видом. Какие еще могли быть причины, святой боженька. Да никаких.