Честное слово бесчестного человека

День 3

Солдаты быстро усвоили распорядок. Ранний подъем для всех — вопрос дисциплины, даже если в нем нет необходимости. Затем отряд делился на две группы по десять человек. Пока первая сторожила Зика, остальные умывались в реке и шли на тренировку. Смена ролей. Завтрак. Еще одна тренировка. В лагере свободная группа готовила еду и расчищала двор. После двух часов дня занять людей было уже нечем, поэтому они до ночи играли в карты и по кругу пересказывали старые сплетни. Ничто так не разлагает армию, как бездействие. Леви знал, что скоро солдаты заскучают: начнутся ссоры на пустом месте, драки, пренебрежение приказами и обязанностями. Это неизбежно, когда отряд заперт без работы и развлечений. В лесу не было стен, но Зик — все равно что цепь, удерживающая их вдали от города. — Моргай, Леви. Я не умею растворяться в воздухе. Зик развалился на бревне, брошенном рядом с костром; широко расставил ноги и палкой чертил на земле какие-то знаки. Когда место заканчивалось, он стирал линии подошвой ботинка и начинал сначала. — Еще раз заговоришь без спроса, и я отрежу тебе язык. — Он отрастет, — безразлично ответил Зик. Они оба знали, что Леви угрожает не всерьез. Зик попал в руки Разведкорпуса по своей воле и мог в любой момент превратиться в титана. Леви хватит сил убить его, это точно, но мало кто из отряда останется в живых и о плане придется забыть. Капитан встал и ушел в лес, где сейчас занималась вторая группа. Разведчики не столько разминались, сколько веселились: играли в догонялки и разучивали в воздухе элементы, которые никогда не пригодятся в бою. Все-таки гигантские деревья идеально подходили для использования УПМ. Кроме Леви приподнятое настроение не разделял только один человек — Кит Майерс. Единственный член отряда, заставший охоту за Женской особью. Солдат обнаружился парой метров глубже в чащу: он сделал паузу и наблюдал за напарниками снизу вверх. — Дети, — сказал он с улыбкой, не тронувшей усталые глаза. — Как обычно, — согласился Леви. Большинство разведчиков не просто вели себя как дети, а были ими на самом деле. Мио, младшему из отряда, было всего шестнадцать. Леви, как и Киту, недавно исполнилось тридцать девять. Они пережили Эрвина на год. — Давай, не отлынивай, — капитан пристыдил подчиненного и следом за ним взмыл воздух. Он хотел превратить игру обратно в тренировку, но так этого и не сделал.

День 5

У одного из солдат обнаружились карманные часы. Полезная находка; Леви не вспомнил о них во время сборов, потому что во время зачистки острова от титанов привык определять время по солнцу. Уже разбив лагерь, солдаты выяснили, что из Леса гигантских деревьев неба не увидеть. Когда на острове наступал рассвет, туман здесь и думал рассеиваться, разве что из серого становился голубоватым. Верхушки крон терялись в плотной мгле. Было холодно, ткань отсыревала за ночь. Леви чувствовал себя грязным и менял рубашки также часто, как белье, но это не особо помогало. Часы хранились у дежурных. Трое разведчиков должны были сидеть рядом с палаткой Зика: один отдыхает, два караулят, смена каждые два часа. Зик еще ни разу не доставлял проблем, но Леви спал поверхностно и по несколько раз за ночь проверял, не халтурят ли солдаты. В восемь утра они будили остальных. Светлело только к обеду. Леви забирался повыше и находил освещенную солнцем ветку, чтобы развесить одежду и спальник. После особенно влажных ночей его примеру следовали все солдаты, кроме самых ленивых. Леви по обыкновению дождался ухода подчиненных и обтерся, смачивая тряпку в реке. Хотелось окунуться целиком, но май только начался, а вода в лесу прогревалась медленно. Постирав шейный платок, Леви повесил его к остальным вещам и вернулся в лагерь. Несколько человек по его приказу ползали между деревьями и срезали поганки: недавно прошел дождь, и из земли повыскакивали грязно-белые шляпки. Леви терпеть их не мог со времен Подземного города, где все покрывалось мхом, плесенью и паршивыми грибами. Съедобные здесь еще не водились — не сезон, разве что Элли дважды рвала на опушке щавель. К счастью, отряд привез с собой целую телегу припасов. Сегодня за еду отвечала Частити. Она помешивала кашу в котле и кокетливо приглаживала выбившиеся из косы волосы. Зик устроился напротив и что-то увлеченно выспрашивал. — Шаг назад, — скомандовал Леви, перебарывая желание рубануть по его открытой шее. Частити послушалась, хотя капитан обращался не к ней. Зик выпрямился с таким видом, будто делал одолжение. — Леви! — вскрикнул он с наигранным дружелюбием. — Вот ты где! Не успеваю по тебе соскучиться. Частити спрятала глаза. Она показывала посредственные результаты на УПМ и чудом окончила училище через год после Эрена и его друзей. Ханджи приняла ее лишь по той причине, что во время зачистки острова они несли огромные потери и нуждались в любых свободных руках. За три года Частити так ничему и не научилась. Почти всегда, когда Леви смотрел на нее, девушка улыбалась молодым солдатам. — Поменяйся с Кейрой. Будешь на часах со мной и Майерсом, — скомандовал Леви, потому что не собирался оставлять Частити ночью без присмотра рядом с палаткой Зика. Девушка кивнула, опустив голову. Ворот рубашки распахнулся, открывая грудь: Частити не застегнула три верхние пуговицы. Леви хотел сделать выговор нарушение устава, но переключился на более важную проблему. — Мне скучно, — заявил Зик, прежде чем капитан успел что-либо спросить. Он перестал рисовать чертежи и уравнения, когда вся земля вокруг костра стала походить на вспаханное поле. Уходить запрещалось — это бревно в центре лагеря просматривалось с пятидесяти метров, и Леви не собирался терять его из виду. Тем более, он предупредил солдат, чтобы рядом с Зиком они держали рот на замке. — Выкопай новую отхожую яму. Как тебе занятие? — Дашь мне лопату? Какое-никакое оружие, — заявил Зик, который являлся оружием сам по себе. — Можешь рыть руками, — съязвил Леви. — Этими? — Зик посмотрел на свои вытянутые ладони. — Мелковаты. У меня есть идея получше. Леви хотелось выразительно плюнуть, как делал Кенни, но капитан не позволял себе подобного на глазах десятка подчиненных. Никто не вмешивался в разговор. Частити помешивала кашу и периодически сдувала челку. Завтрак был почти готов, вспотевшие разведчики возвращались с утренней разминки. Пришлось оставить последнее слово за Зиком. Когда пришло время раздавать тарелки, Леви проследил, чтобы ему ничего не досталось.

День 6

Под конец недели Леви пошел проверить, как проходит тренировка, но обнаружил на месте только четверых солдат. Пока трое мямлили и заикались, Кейра сообщила: — Они самовольно ушли на охоту, капитан. — Почему мне никто не доложил? Ответа не последовало. Леви не стал их наказывать только потому, что Кейра чем-то напоминала ему Петру, а остальные — вчерашние выпускники. Он просчитался, когда решил, что опасность представляют новички. На деле ослушаться приказа решили опытные солдаты: те, кто лично встречался с Эрвином, и бывшие полицейские. Первая группа была еще не в курсе событий. Замять конфликт не удастся, но Леви хотел как можно дольше избегать пересудов. Конечно, Зик не последовал его планам: — Бунт на корабле? — пошутил он и перекинул из одной руки в другую квадратный сухарик. — Откуда ты знаешь? — спросил Леви, начиная беспокоиться, что в его отряде затесалась крыса. — У каждого из Девяти свои секреты, — Зик демонстративно почесал ухо. — Что еще ты слышал? — Леви понизил голос и обошел костер, чтобы встать перед пленником. — За информацию нужно платить. Леви приставил меч к его шее. Он не знал, что у титанов могут сохраняться какие-то способности в человеческой форме, но это многое объясняло. Зик часто сидел с прикрытыми глазами и подозрительно быстро выучил имена всех солдат. — Дерьмовый из тебя переговорщик, — сказал Зик, косясь на лезвие. Капитан надавил чуть сильнее, пока не выступила кровь. Капля закатилась под воротник несвежей рубашки. Леви не собирался в чем-то уступать, и ему в любом случае нечего было дать этой твари, кроме свободы передвижения. Зик все еще жив, только потому что Армин и Ханджи несколько часов убеждали капитана — иначе нельзя. Он поклялся убить Звероподобного, и не мог дождаться, когда выполнит обещание. Зик не менялся в лице. Судя по Эрену, у титанов после череды превращений притуплялось чувство боли. Чтобы заставить его страдать, нужно нанести травму гораздо серьезнее мелкого пореза. Леви опустил меч. Эрвин был против бессмысленных страданий, даже когда речь шла о враге. Если Зик не попытается сбежать, его смерть будет чистой. Капитан отступил и принялся вытирать клинок. Вокруг снова замельтешили солдаты, которые, оказывается, замерли на время его спора с Зиком. Кровь оттиралась гораздо хуже титаньей. Отложив тряпку, Леви взялся за точильный камень. Зик прохаживался вокруг бревна. Пока что он ни разу не пытался покинуть выделенную территорию, только отлучался в туалет под присмотром двух или трех солдат. Если он слышал абсолютно все разговоры в лагере, то ему было не так уж скучно, однако днем он снова пытался разболтать Частити и других разведчиков. Те не решались даже смотреть в его сторону. — Это были Рок и Перри, — вдруг сказал Зик, когда капитан занялся вторым, чистым, мечом. — Забрались наверх, увидели оленя, решили поймать мяса на ужин. Я бы не отказался. Леви тоже. Поиск продовольствия — полезное дело. Он позволял Элли собирать траву и не возражал против охоты, но все знали, что сначала нужно спросить разрешения. Похоже, его проверяли. Рок присоединился к Разведкорпусу последним, перешел из Военной полиции перед миссией в Марлии, да и то остался рядом с дирижаблем, в половине города от стычки титанов. Двухметровый бугай поглядывал на Леви снисходительно, не веря в рассказы о Сильнейшем воине человечества. В полиции он сам был капитаном и понижение ударило по его самолюбию. Похоже, он решил переманить солдат на свою сторону и сместить Леви с должности. Эрвин назвал бы это стратегической ошибкой. Когда блудные солдаты вернулись в лагерь, Рок, Перри и Шепард шли впереди, волоча за собой оленью тушу. Лань была молодая и тощая, с веревкой, обмотанной вокруг перерезанного горла. Разведчики расправились с ней как со свиньей, хотя в телеге завалялась пара пригодных к охоте ружей. Перри широко улыбался, сверкая квадратными белыми зубами. Еще один полицейский, притом хорошо откормленный. Скорее всего, при мысли о еде он даже не вспомнил, что должен отчитаться командиру. Рок в свою очередь смотрел только на Леви и привычно ухмылялся, скрестив руки на широкой груди. Возможно, он ожидал оваций. Перри, действительно, готов был хлопать в ладоши, но остальные молчали. Оставшиеся в лагере солдаты расступились, прижимаясь к деревьям. Четверо «охотников» отступили глубже в лес, когда осознали содеянное. — Наказание за дезертирство — смертная казнь, — объявил Леви, не повышая голоса. — Дезертирство? — притворно удивился Рок. — Капитан, это просто охота. — Покинуть пост без ведома командира — значит дезертировать. — Мужчине нужно мясо, — с намеком заявил Рок, прищуривая темные глаза. — А голова — еще нужнее. — Это смешно. Йегер никуда не денется. — Оспариваешь мои приказы? — За это тоже казнят? Леви взялся за рукоять меча. Похоже, клинку сегодня суждено вонзиться в чью-то шею. Капитан никогда не убивал подчиненных, но доставить Рока в столичный суд невозможно: с такой физической подготовкой он мог уложить трех-четырех сопровождающих. Пришлось бы отдать пол отряда или самому покинуть пост. Рок того не стоил. Капитан согнул колени, готовясь к драке, как вдруг что-то выбило почву из-под ног. Леви перевернулся в воздухе и приземлился в метре от того места, где стоял до этого. На землю рухнуло что-то тяжелое. В темноте лапа Зика была похожа на гигантскую волосатую змею. Конечность пересекла весь лагерь, погасила костер, лишила их ужина, но главное — крепко сжала в кулаке испуганного Рока. Он не кричал, только втягивал воздух с хриплым стоном. Титан крепко сдавил его ребра. Скорее всего, сломал. — Я вообще-то очень опасный заключенный, — лениво сообщил Зик и с влажным чавканьем выдернул руку из титаньих мышц. Леви мгновенно приспособился к темноте: сказывалось детство в Подземном городе. Те, кто остался с ним в лагере, выхватили мечи. Солдаты, ушедшие с Роком, жались друг к другу, как слепые котята. Маейрс додумался зажечь фонарь. Лапа уже начала дымиться и оседать. — Как же это… — схватился за голову Перри и шагнул к Року. Захваченный полицейский посинел от недостатка кислорода. На виске и под глазами выступили вены. Он широко разинул рот, с присвистом втягивал воздух. Перри попытался разжать обезьяньи пальцы. — Не надо, — скомандовал Леви, — сама исчезнет. Приберитесь здесь. Разведчики кинулись выполнять приказ. Леви развернулся к Зику. Хотелось врезать ему кулаком в лицо, но из-за разницы в росте удар вышел бы смазанным. После недолгого колебания капитан сказал: — Не вздумай сделать так еще раз. Зик в кой-то веки промолчал. Вечером Леви принес ему единственную в лагере книгу.

День 7

Если вчерашние дезертиры хотели разбавить рутину, то у них это получилось. Ночью никто не спал из-за стонов Рока, сломавшего по меньшей мере четыре ребра. Леви счел это достаточным наказанием, поэтому оставил больного в покое, а его сообщников отправил сначала готовить оленину, а потом черпать дерьмо из старой выгребной ямы. До вечера они отмокали в слегка потеплевшей реке и на сотый раз перестирывали одежду, потому что Леви сказал: никто не приблизится к лагерю, пока не избавится от вони. Порядок был на время восстановлен, и капитан с чувством выполненного долга приготовился ко сну. Все было отлично, пока Кит Майерс не напомнил, что сегодня ночью на часах последняя тройка — их. Леви едва сумел скрыть разочарование. Вместе с Частити они перебрались под навес, примыкающий к палатке Йегера. Остальные спали вокруг костра. Нового, который развели на месте испорченного Зиком. Этот был больше, он освещал близлежащие деревья и, наверное, красную точку удалось бы разглядеть со стены Роза. Притоптанная трава пожухла в том месте, где лежала лапа, но больше ничего не напоминало о превращении. Частити пошла спать первой. Леви лег на спину, обдумывая, чем разнообразить тренировки. Солдаты должны быть в форме, потому что скоро состоится финальная битва с Марлией. Разумно пару дней позаниматься стрельбой. Об уборке можно на время забыть. За неделю солдаты вымели с этого участка земли всю грязь до последней хвоинки, так что в лесу было чище, чем королевском саду. Кит Майерс сидел около огня и рисовал, скрестив протез со здоровой ногой. Он учился в одном корпусе с Закариасом и до сих пор был жив, потому что лежал в госпитале после ампутации, когда Разведкорпус ценой огромных потерь обратил в бегство Бронированного и Звероподобного. Леви до сих пор задавался вопросом, как бы закончилась битва, останься Эрвин в столице. Скорее всего, никто бы не выжил. Леви заглянул в альбом. Майерс уже закончил одного ребенка — девочку лет семи с россыпью родинок на лице, и перешел ко второй. Над этой половиной рисунка предстояло еще много работать, но художник наметил черты лица, и по одним только округлым щекам становилось ясно, что младшая дочь — копия папы. — Как их зовут? — спросил Леви. Он помнил, что старшая — Изабель. Это совпадение добавило очков Майерсу, который и так всегда нравился Леви: исполнительный, хладнокровный, опытный солдат. Вторая девочка родилась, когда Разведкорпус сходил с ума из-за Троста и Эрена, так что имя вылетело из головы. — Белла и Элси, — ответил Майерс, осторожно вдавливая уголек в то место, где должен быть зрачок. Художник тихо шаркал по бумаге, пощелкивали дрова. Леви почти дремал, пока Майерс не дунул на листок, убирая крошки. Теперь в альбоме улыбались две темноволосые девочки. Леви пообещал себе, что если они переживут войну, он достанет в Марлии фотоаппарат и подарит Киту. Возможно, капитан даже возьмет снимок для себя как напоминание: его друзья умирали не просто так. Капитан сверился с часами — с отбоя прошло три часа. Они не разбудили Частити и нарушили порядок смены караула. Стоило сделать это сейчас, но Леви скомандовал: — Иди спать. Кит Майерс послушался без возражений. Он знал, что Леви все равно не смыкает глаз, а Зик не станет сбегать посреди ночи без причины. Леви подбросил в огонь несколько хворостин. Почва вокруг костра просохла, так что здесь было уютнее, чем на сыром мху под деревом. Капитан лег, положив голову на бревно, и смотрел наверх. Кроны здесь сходились неплотно, так что удавалось разглядеть уголок обсыпанного мелкими звездочками черного неба. Эрвин умел находить по ним дорогу. — Тебе закон не писан, да? — спросил Зик, выходя из-под брезента и указывая рукой на спящих часовых. Леви резко сел. До этого пленник ни разу не просыпался. Может быть, он не выходил, потому что солдатам все равно запрещено с ним разговаривать. Леви почти не смотрел на Зика после выходки с Роком. Нельзя поощрять инициативу убийцы, но солдатам было полезно напомнить, что они маются в лесу не просто так. — Выглядишь жутко. Поспи для разнообразия, — издевался Зик, обходя его со спины и устраиваясь рядом, а не напротив, как обычно. Леви молчал. Не хотел будить разведчиков, да и препирательства с Зиком поднадоели. Его притупившаяся за пять лет ярость вспыхнула по новой в Либерио, но, сразившись с титаном в постановочном бою, капитан немного успокоился. Если ради блага Эльдии нужно потерпеть Зика, он выполнит свой долг. Можно убить его позже. К тому же, даже без чужого вмешательства Звероподобный умрет через пару месяцев от проклятья Имир. — Ты ведь старше меня, — не унимался Зик. — Так сразу и не скажешь, но приглядишься и… Он протянул руку. Леви понял, зачем: при последней стрижке он заметил у себя первые жесткие седые волоски. Они торчали над остальными и сильно выделялись на черном фоне. Капитан перехватил пленника за запястье. — Тронешь — я отрублю тебе пальцы. В этот раз он говорил серьезно, и Зик это понял.

День 13

Леви вернулся туда, где пять лет назад разведчики сражались с Женской особью. Конечно, брызги или оторванные конечности не сохранились, но стычка двух пятнадцатиметровых не могла пройти бесследно. Капитан заметил несколько сломанных веток и выбоин на коре — только титанам под силу повредить гигантское дерево. Блестящий предмет между корней оказался мечом. Капитан стоял на том месте, где когда-то лежала верхняя половина Эрда. Изломанное тело Петры было вдавлено в ближайший ствол. Труп Оруо находился по правую руку. Леви уже час ломал голову, но не мог вспомнить, где нашли Гюнтера. Это уже не имело значения, но капитан думал, что должен помнить это из уважения к покойному. Возможно, после войны они поставят мемориал павшим солдатам. Во время первого визита в Марлию Леви понравился бронзовый памятник с датой сражения и числом погибших. Потери среди эльдийцев на табличке не учитывались. — Капитан, разрешите доложить. Леви обернулся. Кейра несмело вышла из-за дерева и вытянулась по стойке смирно. Она была единственным членом отряда, кто не превзошел его ростом. Кейра выглядела бы гораздо миловиднее Частити, если бы не длинный мясистый нос. В прошлый раз она не сообщила о солдатах, покинувших пост, но теперь осознала свою ошибку и отыскала его на другом конце леса. Леви не зря подумывал сделать ее командиром через пару лет. Кит Майерс лучше годился на эту роль, но отказался от руководящих должностей, чтобы тратить больше времени на детей, а не отчеты. — Разрешаю. — Рок, Перри и Шепард играют в карты с Зиком Йегером. Это последнее, чего ожидал Леви. Его запрет на общение с Зиком распространялся в основном на любвеобильную Частити. Также он подозревал, что кто-то из часовых может прирезать пленника во сне в отместку за убитых. Среди разведчиков, которых Зик забил камнями, были родственники и друзья его нынешних сторожей. Однако бывшие полицейские не переставали удивлять. Леви активировал УПМ и направился обратно в лагерь. Первые несколько минут Кейра держалась рядом, но вскоре отстала. Леви добрался в рекордные сроки, и его волосы встали торчком от бьющего в лицо ветра. Кейра была права. Вокруг раскладного столика расположились четверо мужчин. Хотя Рок все еще страдал от боли, он снова мог ходить и разговаривать. Полицейский волком смотрел на Леви, но почему-то сел за один игральный стол с человеком, который его ранил. Шепард скрючился и согнул карты трубочкой, чтобы никто не подглядывал. Перри, наоборот, что-то рассказывал, размахивал руками, и карты видели все желающие. Спина Зика была напряженной. Очевидно, он услышал приближение Леви еще несколько минут назад. — Я запретил с ним разговаривать, — сказал капитан, выходя из тени. — А я… мы… Он ничего не говорил, капитан. Подсел к нам и все, — оправдался Перри, подгибая верхнюю губу и являя миру все тридцать два ослепительно-белых зуба. — Горбатого могила исправит, — мрачно произнес Майерс, но в его взгляде капитан прочитал невысказанную просьбу воздержаться от расправ. Глаза Перри за толстыми линзами очков казались крошечными и испуганными. Шепард вжался в стул, а бледное, осунувшееся лицо Рока выражало что угодно, кроме злорадства. Леви пришел к выводу, что в этот раз вина лежит целиком на Зике. Его никто не звал, но и прогнать не решились. — Повторяю еще раз для непонятливых, — громко сказал Леви. — Без особого распоряжения к Зику не приближается никто, кроме меня. Всем понятно? — Да, капитан, — хором ответили подчиненные. Зик встал и вернулся на положенное место, не дожидаясь приказа. Леви решил, что обойдется без прогулок и больше не оставит его одного.

День 14

Леви проговорил с Китом Майерсом до полуночи. Тогда же он разбудил Частити, чтобы девушка не привыкала пренебрегать обязанностями. В три Леви снова остался один. Он планировал поспать пару часов под утро, чтобы весь следующий день не прошел как в тумане. Усталость накопилась, и Леви больше не мог пренебрегать базовой человеческой потребностью. — Предупреди своих, что делать, когда ты свалишься, — снова вылез из палатки Зик и подошел к костру. За две недели он сильно оброс. Зик и раньше носил неаккуратную бороду, но теперь щетина поползла в разные стороны по щекам и шее. Леви дал бы ему лезвие, но Зик не просил. Обезьяна — и есть обезьяна. — Не дождешься, — буркнул Леви и хлебнул чая. — Угостишь? — Чайник там, — указал пальцем Леви. Зик не стоил и горсти заварки, но капитан не хотел быть мелочным. Майерс намекал ему, что на самом деле титан — не арестант, а союзник, и неразумно настраивать его против себя. Сделка держалась буквально на честном слове бесчестного человека. Зик противно прихлебывал, обжигаясь об кипяток. Возможно, специально. Он вел себя сносно, когда читал книгу и тайком переговаривался с остальными, но со вчерашнего дня все избегали его, как прокаженного. Казалось, теперь его существование сосредоточилось на единственной цели — испытывать терпение капитана. Вечером он при всех заявил «бабы тебя не любят». Когда Леви перед сном пошел к реке, Кейра подловила его и сбивчивым шепотом сообщила, что это не правда и дома капитану будет рада любая женщина. Леви не нашелся с ответом. — У меня кончаются сигареты, — пожаловался Зик, куривший как минимум десять раз в день. — Чего ты ждешь от меня? Сочувствия? — спросил Леви, довольный, что скоро ему не придется дышать табачным дымом. — От тебя? Я не дурак. Капитан Леви у нас холодный и бесчувственный сорокалетний девственник. Зик повернул голову, наблюдая за его реакцией. Леви сумел сохранить спокойное выражение лица. Похоже, Зик заметил, как он смутился вечером, и перенаправил насмешки в другое русло. Возмущаться — значит доставить ему удовольствие и увеличить количество уничижительных шуток. — Это не правда, — неловко защитился Леви, гадая, от кого Зик узнал его возраст. — Ты ни с кем не спал, пока мы здесь, — Зик почесал правое ухо левой рукой. — Они мои подчиненные. — А я — нет. Когда Леви понял, что именно сказал Зик, то чуть не плюнул обратно в кружку. Ему понадобилось все самообладание, чтобы ровно ответить: — Ты грязное животное. Зик выплеснул остатки чая в костер и ушел в палатку.

День 17

Рок был уже более-менее дееспособен. Конечно, о полетах на УПМ не было и речи, но он мог бы постоять на часах. После недолгих размышлений Леви решил подменить его еще раз, хотя компания не из приятных. Шепард был тощим и неприметным. Он больше походил на карманника из Подземного города, чем на бывшего полицейского. Перри не умел молчать дольше двух минут, все время двигался, крутил всякий мусор в руках и искал, что пожевать. Из-за лишнего веса он сильно потел и дышать рядом с ним было невыносимо. Приближался июнь. Река достаточно прогрелась, так что в пять утра Леви, наконец, окунулся целиком, а потом отправил туда солдат. Пришлось мыться в три ходки: сначала к реке пошли все девушки, а потом мужчины из первой и второй группы. Купание затянулось, так что за весь день отряд не сделал ничего полезного. Леви не возражал: по окончанию миссии его люди должны быть похожи на солдат, а не толпу немытых крестьян. — Про меня не забыл? — спросил Зик, как только Шепард и Перри начали похрапывать в ближайшей палатке. Леви нахмурился, пытаясь понять, о чем идет речь. Зик продолжал огрызаться с удвоенной силой, хотя обходился без странных намеков. Сегодня они почти не разговаривали. — Что тебе нужно? — Я бы предпочел душ, но на вашем отсталом острове до сих плещутся на речке. Леви не стал говорить, что в лесу и марлийцы были бы вынуждены пользоваться водоемом. Выводить Зика из лагеря не хотелось, но пахло от него скорее животным, чем человеком. Он не мылся после превращения в Либерио. Из его палатки несло, как из медвежьей берлоги. — Завтра утром, — пообещал Леви. — Сейчас, — уперся Зик. — Ночью вода холодная, — возразил капитан. Это было лишь одной из сотен причин для отказа. — Я не болею. И не мерзну, — возможно, солгал Зик. Бессмыслица. Леви должен был проигнорировать просьбу или хотя бы разбудить Перри и Шепарда, но все же зажег фонарь и двинулся в нужную сторону, слыша, что Зик идет за ним. Птицы вскрикивали, когда замечали огонек. С разных сторон мелькали силуэты зверей, которые выходили на охоту с наступлением темноты. Леви корил себя за необдуманный поступок. Разворачиваться было уже поздно. Происходящее походило на фарс, но Леви хотел избавиться от напряжения, которое давило на него в течение последних трех дней. Кит Майерс, Кейра и Борис спрашивали у капитана, что произошло во время прошлого дежурства. Леви отвечал, что пленник просто мается от скуки. Вода в реке бежала так медленно, что казалась стоячей. Деревья в этой местности слегка расступались, поэтому на глади отражалась круглая луна и темное небо. Леви воткнул фонарь в землю; местность осветилась красным. Зик нашел на берегу брошенный разведчиками кусок мыла, разделся и вошел в воду по пояс. Он неторопливо перестирал одежду, после чего бросил ее сушиться на берегу. Пока он мылся, Леви поглядывал то на ведущую в лагерь тропинку, то на серебряные часы. Вскоре Зик присоединился, ничуть не смущаясь обнаженного тела. Голым он выглядел гораздо лучше, чем в мешковатой рубашке и пальто с чужого плеча. Главное, он снял уродливые очки. До этого момента Леви с трудом верилось, что Зик — брат Эрена. Теперь он понял, что основное отличие между ними в цвете волос. Телосложение и черты лица вполне узнаваемы. Сходств было бы еще больше без отвратительной бороды, которая прибавляла ему лет пятнадцать. Леви рассматривал Зика, не скрываясь. Йегер не возражал. — Теперь я чистое животное, — подытожил он, хотя капитан и так догадался, что им движет. Кажется, титан правда не мерз. Если бы обычный человек, не вытираясь, вышел из реки майской ночью, он бы уже стучал зубами и дрожал как осиновый лист. Зик чувствовал себя непринужденно, даже свободнее, чем в лагере, будто передвигался по собственной ванной. Леви прикоснулся к его спине подушечками пальцев: кожа горячая, как у больного лихорадкой. — Зачем? — спросил Леви, все еще подозревая, что это шутка. — А почему нет? Я сдохну через полгода, — Зик по-собачьи тряхнул головой. — Рассматривай это как акт доминирования над врагом, тебе такое нравится. Леви, еще не до конца веря в происходящее, положил руку на голую лопатку. Зик послушно развернулся, вставая на колени и падая грудью на траву. Движение казалось удивительно привычным, отчего Леви проникся к Зику новой волной омерзения. Капитан расстегнул штаны. В свете фонаря тело Йегера казалось рельефным и привлекательным. Он спрятал лицо в сцепленных руках, так что можно было представить на его месте кого-то другого, но максимум, что удавалось Леви, приглушить вопящую в голове мысль: «Я поклялся его убить». От отвращения кружилась голова, но ублюдок был прав: у капитана всегда вскипала кровь, когда он одерживал верх над врагом. Обычно это придавало ему сил для продолжения битвы, но энергия легко перенаправлялась в другое русло. Леви небрежно погладил его по спине, прощупывая крепкие мышцы. Никакой ласки, просто в его возрасте вставало не так быстро. — Скажешь, если кто-то пойдет сюда? — спросил Леви, преодолевая последний рубеж. — Это в моих интересах, — согласился Зик, что было куда убедительнее простого «Да». Леви плюнул и резко вошел, не заботясь о чувствах Йегера. Зик не попытался отстраниться, лишь фыркнул носом. Он был достаточно умен, чтобы не ожидать чего-то другого. В глазах на секунду потемнело. Леви вышел, пошире расставил колени и толкнулся обратно. Было уже легче. Капитан взялся за чужие бедра. Когда он подался вперед, Зик качнулся навстречу. Кожа становилась все горячее, будто он планировал превратиться в титана. Штаны сползли до колен, и лесную тишину нарушили шлепки по голой коже. Леви иногда поглядывал в сторону тропинки, ожидая, что наткнется на осуждающий взгляд Кейры или Майерса. Даже если бы это случилось, он бы вряд ли сумел остановиться. Леви относился к сексу не так, как другие мужчины. Считал его гадким и грязным, но в то же время не мог от него отказаться. Держать разум и тело под контролем удавалось, иногда сбрасывая напряжение в драке или постели. Леви пару раз приходилось спать с людьми, которые не очень-то ему нравились, но впервые он был так жесток и безразличен к партнеру. Зик не возражал. Он часто дышал, но больше не издавал ни звука, только сильнее изгибался в спине. В какой-то момент он приподнялся, вставая на локти. Леви обхватил его одной рукой за пояс и полу лег на чужую спину, прежде чем сделать несколько последних толчков. Когда он отстранился, все вернулось: ровная речная гладь, красные факельные блики, далекий совиный крик. Леви отошел, и Зик впервые за две с половиной недели был предоставлен самому себе. Развернувшись, капитан обнаружил уже одетого в сырую одежду мужчину, тушившего сигарету о землю. — Идем. Зик послушался без возражений. Вернувшись в лагерь, он беззвучно залез в палатку. Леви разбудил Перри с Шепардом и не глядя всучил кому-то из них часы. Когда капитан отошел достаточно далеко и скрылся в кустах, его стошнило.

День 19

В этот раз Зик разделся не до конца. Леви задрал его рубашку, чтобы видеть красивую спину: глубокую впадину позвоночника, ямки на пояснице, широкие плечи. Зик уперся руками и лбом в ствол дерева. Нельзя было пачкать одежду: они якобы отлучились в туалет, так что минут через двадцать нужно было вернуться как ни в чем не бывало. Большая часть отряда отправилась на охоту в другую часть леса, но кто-то из дежурных мог забеспокоиться. Оставалось надеяться на собственные инстинкты и звериный слух Зика. Риск подстегивал. Леви компенсировал разницу в росте, привстав на торчащий из земли корень. После долгих месяцев подготовки к налету на Марлию, бездействия и бессонных ночей, он наконец-то чувствовал себя живым. Сейчас не получалось думать о Зике как о человеке, который по полдня трепал ему нервы в лагере. Леви просто загонял член в горячее тело также бездумно, как всегда отдавался полету на УПМ. Движения машинальные, главное правильно дышать. Кит Майерс выглядел так, будто о чем-то догадывается.

День 21

Зик курил, лежа на спине. Днем он не попадался с сигаретами, значит, сберег последние на особый случай. Леви хотел уйти, как в прошлые разы, но тогда пришлось бы будить Частити и Майерса. Леви казалось, он провонял Зиком, хотя мылся так часто, что кожа сохла и шелушилась. Теперь кусок в горло не лез, но спалось лучше. Синяков под глазами, над которыми подшучивал Йегер, больше не было. — О чем задумался, островной дьявол? — спросил Зик, выпуская очередную струйку дыма. — О том, как отрублю тебе голову, — солгал Леви, на десятый раз проверяя состояние одежды. — Руби наверняка. — По-другому не умею. Туман медленно окрашивался голубым.

День 30

— Все сюда! — радостно крикнул Перри со стороны телег с припасами. В его характере встречать овациями даже лишнюю палку колбасы, но еду он бы спрятал за пазухой и зажевал тайком, пока никто не видит. Находкой было что-то, чем Перри готов был поделиться с остальными. Возможно, настольная игра. Карты приелись, и Шепард выстругал деревянные домино. Кит Майерс одолжил ему уголек, чтобы нарисовать точки. Играли все, кроме Зика. Даже Леви один раз выступил против Кейры, потому что солдаты минуту зазывали его на «турнир». У телеги столпился весь отряд. Находка была настолько интересной, что заставила старых неприятелей — Бориса и Рока — встать плечом к плечу. Леви поспешил к ним. — Капитан, здесь ящик вина! — пискнул от счастья Мио. — Откуда? — удивился Леви, потому что собирал снаряжение вместе с Ханджи. — Да какая разница? — Перри смотрел на бутылки, как умирающий от жажды. — Это марлийское вино! — Такое пьют командиры, — с видом знатока сообщил Рок. — Капитан, можно? Надо же нам как-то развлекаться! — взмолился Перри, выступая от имени всего отряда. Леви вгляделся в лица сослуживцев. На этот ящик облизывались даже девушки. Месяц в лесу казался бесконечным, а приказов так и не поступало. После выходки Рока в самом начале миссии инцидентов не было. Солдаты заслужили награду за хорошее поведение. — Можно, — сказал Леви, и чуть не оглох от дружных выкриков. Просить их не напиваться до бессознательного состояния было бесполезно. К тому времени, как Леви заварил себе чаю, остальные успели выпить по две кружки вина. Некоторые, в том числе Перри, хлебали сразу из горла. Мио больше разглядывал в чашку влюбленными глазами, чем пил: наверное, это его первый в жизни глоток спиртного. Кит Маейрс вел себя сдержаннее всех и цедил вино в сторонке, наблюдая за отрядом как воспитатель за группой неразумных детей. — Не присоединишься? — спросил Зик, маячивший за его спиной. — Я не пью, — ответил Леви, слукавив. Он выпивал еще в Подземном городе, лет с двенадцати, но редко и обычно в одиночестве. Исключений было немного — Фарлан, Эрвин, Ханджи. В других случаях он забивался в угол и пил под звуки гремящего неподалеку веселья. Сейчас его останавливала миссия. В отряде должен был остаться хотя бы один трезвый человек. — Только ты? — странным голосом поинтересовался Зик. — Да, — подтвердил Леви, потому что успел понаблюдать за каждым членом команды. Когда Зик с криком рванул в лес, капитан застыл на месте. Нелепость. При желании, из лагеря можно было сбежать сотню раз, особенно ночью. Разведчики еще не напились, почти все сумеют активировать УПМ и броситься в погоню. Леви пристыдился, осознавая, что после нескольких совместных ночей стал немного доверять этому ублюдку. По крайней, не ждал побега. Почему сейчас? — В погоню! — скомандовал он, поворачиваясь в сторону отряда, но тут же подскочил до верхних веток гигантского дерева. К нему тянулись бесчисленные титаньи лапы. Девиант прыгнул на тот же ствол. Леви переместился на другое дерево, считая чудовищ по головам. Двадцать. С замиранием сердца он поискал глазами разведчиков. Единственной находкой были разбросанные по земле клочья одежды. Что происходит? Девиант сделал еще один прыжок. Леви убил его, успев рассмотреть крупные белые зубы. Осознание было ошеломляющим. Рок стал самым высоким — пятнадцатиметровым. Мио и Частити таращили огромные голубые глаза, в которых не было ничего, кроме голода. Обтянутый кожей череп Шепарда клацал челюстями. Вино. Все дело в вине. Спинномозговая жидкость. Зик солгал. Леви убил второго девианта — Элли. Остальные титаны обступили дерево, на котором он притаился, и тянули вверх деформированные руки. Оказывается, превращение меняло внешность не так уж сильно. Леви узнавал каждого. Вы еще там? Внутри? Капитан задержался на ветке. Это было полнейшей глупостью, но он ждал: а вдруг Кейра сморгнет наваждение, вспомнит о миссии и набросится на неразумных титанов, как сделал Эрен в Тросте пять лет назад. Секунды шли. Кейра пускала слюни; они пузырились и стекали по щекам. Зик отбегал все дальше. Капитан должен был исполнить свой долг. Он рубил титанью плоть, и великаны падали один за другим. Леви осекся только в конце, когда кровь Кита Майерса брызнула ему прямо в лицо. Леви протер глаза и встал посреди бойни. Никто не шевелился, от тел первых убитых уже валил пар. Майерс лежал в паре шагов от него. В насмешку он изменился меньше всех, даже родинки все также обсыпали его округлые щеки. Леви вспомнил про альбом с девочками, но бумага утонула в грязи и крови. Белла и Элси. Элси и Изабель. Леви оставил друзей, бросаясь в погоню. Зик все же дурак, раз надеялся, что сможет уйти. Десять минут спустя Леви тащил его изувеченное тело за волосы, и понял, что ненавидит себя даже больше, чем Зика.